Брак по расчету

Шэнь Цзю так переживала за судьбу девочки, что пропустила их привычное приветствие мечом в печень. — Говори, — обычное приветствие она тоже пропустила. — Мать сделала её компаньонкой Минъянь. Моей младшей сестры. — Вот как. Вместо радости за судьбу девочки Шэнь Цзю скривилась, будто съела лимон. Целиком. — Это хорошая должность. — Я знаю. — Не везло с компаньонками? — Компаньонке не повезло. Я хочу навестить позже. Это было очень удачно, мать как раз предлагала, а Лю Цингэ не знал, как пригласить. Поэтому просто согласился и предложил выбрать день. — Можешь посмотреть, как я приведу новую невесту. — Всё не оставляешь идею показать свою брачную ночь? — Нет! Почему ты говоришь об этом? — Потому что редко можно увидеть такое смущение от мужчины, — Шэнь Цзю пожала плечами. — Это мило. — Я не милый! — Ты суровый воин, не умеющий улыбаться, да-да. — Так и есть. Тогда… Ты тоже милая! — в эту игру можно играть вдвоём, пусть мучается. — Когда улыбаешься. Вот и посмотрим, что она на это ответит. Да как она могла так его назвать?! — Да как ты смеешь?! — она покраснела от злости. — Тогда ты… Красавчик! — Ты тоже! — Ха, даже новое придумать не смог. — Тогда слишком умная! — Настолько сильный, что ломаешь вещи! — Настолько прямолинейная, что всегда говоришь правду! — Лю Цингэ тоже покраснел. От злости, конечно. — Ты тоже! — Ты проиграла, ха! — Это почему? — Сама сказала не повторяться. — Ты первый повторился. — Тогда этого правила не было. Ладно, ты победила. — Мне не нужны подачки. Они тяжело дышали, раскраснелись, как после настоящей битвы. И смотрели друг другу в глаза, ожидая, что противник первый отведёт взгляд. Никто не хотел сдаваться, но Лю Цингэ всё ещё нужна была помощь, он отступил. — Мать сказала, что нужна возможно знатная заклинательница. — А планка растёт с каждым разом. Ци Цинци. — Она не хочет замуж. — Ты тоже. Лю Цингэ не хотел Ци Цинци, но других возражений не придумал. Точнее, придумал, но не стал говорить, что уже привык брать невест в землях Хуаньхуа. Шэнь Цзю не поймёт и будет смеяться. Хотя у неё приятный смех, когда настоящий. (Лю Цингэ не видел противоречий с тем, что сказал про её честность. Он мог понять, когда она говорит, издеваясь, слишком явный тон.) — Она не с территории Хуаньхуа, — он решился. — Ты хочешь найти ту заклинательницу? — Нет, просто остальные оттуда. — На их землях много мелких сект, — Шэнь Цзю задумалась, коснувшись пальцем губ. — Но Ци Цинци надёжнее, она точно не захочет замуж. Поверить не могу, что говорю о ней хорошо. — Почему вы враждуете? — Откуда мне знать? — Так ты же враждуешь. — Почему враждуем мы? — Я тебе не нравлюсь. — Конечно, опять я виновата, — она обиженно отвернулась. — Иди, ищи свою заклинательницу. — И пойду. А сначала вызову на бой первую невесту. Хотя они были на Байчжане, ушёл Лю Цингэ. Невыносимая! Вечером того же дня они встретились на радужном мосту, направляясь друг к другу. Глаза Шэнь Цзю горели решимостью, щека Лю Цингэ горела от пощёчины. В руках у Шэнь Цзю была подаренная шкатулка. — Нужно ещё кого-то выкупить? — Просто возьми, — сквозь зубы сказал она. В шкатулке было то, для чего она предназначалась. Пять шпилек бабушки, аккуратно сложенные на бархатной ткани. — Зачем? — Предпочитаю не дожидаться, пока ты потребуешь их назад. — Это подарок. Не знаю, что у вас там на Цинцзине, но нормальные люди не забирают подарки. Он закрыл шкатулку и почти втолкнул ей обратно в руки. Что на Шэнь Цзю нашло, он и словом не обмолвился, что хочет у неё их забрать. — Они были за помощь, но ты передумал и не стал слушать. — Я стал, — Лю Цингэ непроизвольно дотронулся до щеки. До сих пор болело. — Ци Цинци отказала. — Это она? — Даже не стала слушать, сказала, что в мой гарем не пойдёт. Шэнь Цзю расхохоталась. Так сильно, что чуть не уронила шкатулку с моста, а потом не упала следом. Лю Цингэ просто встал между ней и ближайшим краем, чтобы правда не свалилась. Надо просто так что-нибудь подарить, а то у них там на Цинцзине похоже отбирают подарки за что-то. Ну, Лю Цингэ никогда не нравился Цинцзин. — Твой план не ужасен, — сказала она, отсмеявшись. — Только выбирай с умом, это демоны да простолюдинки просто согласились помочь, знатные девушки могут не захотеть упустить шанс выйти замуж за тебя. Лю Цингэ… — Что? — Я ещё могу посетить поместье Лю? — Конечно. Она ушла, прижимая шкатулку к груди. *** План одобрили и настало время приступить к его выполнению — сразиться с первой невестой. Они давно не сражались, за эти месяцы постоянной работы Лю Цингэ успел только один раз встретиться и подарить подвеску. Имени невесты он так не узнал, но не потому что не спрашивал. Имя хорошего соперника достойно выяснения и Лю Цингэ честно пытался. Но произношение у неё не стало лучше, а угадать не смог. Но многие свою невесту только во время свадьбы видели, так что тут Лю Цингэ считал себя впереди. Даже не собираясь жениться. Как оказалось, зря считал. Обычно они не договаривались, просто иногда заглядывали на место первой встречи и, если угадывали время, то сражались. Но на этот раз Лю Цингэ ждала не невеста, а какой-то юноша на вид едва старше него. Ну, он не ждал от демона верности в драках, это только Шэнь Цзю неизменно выбирала его для нападений. (Лю Цингэ упустил это, когда они бросались оскорблениями. Надо было сказать про верность и победить.) — Гунцзы Лю, — юноша радостно и немного смущённо поприветствовал. — Ты ещё кто? — Чжучжи-лан. — И? — Ты не узнал меня, — на лице юноши проступило понимание и он достал из рукава подвеску из змеевика. — Мы были помолвлены целый день. Так это его первая невеста. Или жених, теперь он ни капли не походил на женщину, даже учитывая миловидное личико. (И потеснил ученика Цзуйсяня в пятёрке красивейших людей. И ладно, тот всё равно плохой боец.) Непонятно только, почему вдруг изменилась внешность. Это в пьесах сила любви способна на чудеса, но они не в пьесах. И Лю Цингэ его не любил, просто восхищался силой. Если он обменял силу на внешность, будет обидно. — Почему ты выглядишь по-другому? — Я смог спасти дядю. — Это был обет? Быть страшным, пока не спасёшь? Чжучжи-лан даже не обиделся на грубые слова, просто объяснил, что дядя и не на такое способен. И хочет Лю Цингэ с ним познакомить. — Только он демон, — неуверенно сказал Чжучжи-лан. — Понятно, — ответил Лю Цингэ. (В голове голосом Шэнь Цзю прозвучало: «Ты дурак? Конечно дядя демона тоже демон». Лю Цингэ проигнорировал этот голос.) Дядя только этого и ждал, летящей походкой выскакивая из-за дерева. Он был эффектен, красив и элегантен в каждом движении. Лю Цингэ больше восхитился тем, что не заметил его присутствия, даже ци не ощущалась, а по ци Лю Цингэ мог отследить любого. Этот дядя был сильнее Чжучжи-лана! — Тяньлан, — дядя приблизился, нависая. До этого дня Лю Цингэ не жаловался на низкий рост. — Лю Цингэ… лан? — Какой смелый юноша, — бархатным голосом сказал Тяньлан. — Дорогой племянник, ты умеешь выбирать друзей. — Он просто не понял, — вздохнул Чжучжи-лан. — Тяньлан-цзюнь, — снова представился демон. — Так ты из знати? — Лю Цингэ повернулся к Чжучжи-лану. — Хорошо, что я тебя сейчас не привёл. Потому что сейчас Чжучжи-лан не попадал только под одно условие — не был заклинателем. Девушкой тоже не был, но сам тогда сказал, что только наполовину, родители могли бы и согласиться на женитьбу. Да и заклинательство казалось не таким и обязательным, это мать могла сказать, чтобы сделать выбор приятнее для него. Но как бы хорошо ни было иногда встречаться с Чжучжи-ланом для битвы, жениться на нём Лю Цингэ не хотел. — Эх, не в моём вкусе, — Тяньлан покачал головой и перестал нависать. — Оставляю его тебе, племянник. — С тобой я тоже сражусь, — пообещал Лю Цингэ. — Меня не смогли победить армии заклинателей! — пафосно провозгласил Тяньлан. — Только один недоучка. Пришлось сражаться только с Чжучжи-ланом, как всегда наравне. На всякий случай Лю Цингэ спросил, не знают ли они сравнительно знатных заклинательниц, которые не хотят замуж. Чжучжи-лан не знал, он мало общался с людьми, они предпочитали убегать в ужасе, едва его завидев. А Тяньлан несколько лет провёл в заточении (так вот, что за Тяньлан-цзюнь!) и шичэнь расписывал свою возлюбленную, которая была хитрой и жёсткой женщиной и предала их любовь. У Лю Цингэ была хитрая и жёсткая Шэнь Цзю, которая, он верил, не предаст. Так что это было бесполезно, такими темпами он до осени не управится. Лю Цингэ почти месяц провёл, выслеживая демонов, монстров, сильных зверей и невест. Помог в нескольких миссиях тем самым мелким сектам, которые они обсуждали с Шэнь Цзю, но не нашёл никого подходящего. И только когда решил попробовать с Ци Цинци второй раз, встретил её. Она попала в заварушку с белоклювым огненным котом, Лю Цингэ пролетал мимо и помог. Кот убежал, горя от возмущения, а в Лю Цингэ вцепилась незнакомая девушка и дрожала. Это потом он узнал, что она просто боится огня, сейчас подумал, что глупо выходить на бой, если не можешь пошевелиться от страха. Бояться можно, впадать в панику — нет. И, честно говоря, для случаев паники обычно были адепты Цяньцао. (Они не впадали в панику, они из неё выводили. Для впадения в панику были адепты Аньдина.) Сейчас их не было и надо было справляться самому. Девушка успокоилась не сразу, но через время уже благодарила, обнаруживая безукоризненные манеры и вежливость. Она была заклинательницей, поведение и речь выдавали отнюдь не низкое происхождение, по возрасту была близка к Лю Цингэ и имела две ноги. Именно то, что хотела мать. Для него же ещё нужно было нежелание брака, но спрашивать так в лоб было бы неудачной идеей. Он спросил потом, когда они сидели у костра и девушка, её звали Цю Хайтан, пыталась приготовить суп из кореньев. Лю Цингэ выкинул пару ядовитых и спросил. Совершенно не то спросил. — Ты не часто готовишь, да? — Так сложно научиться, — она вздохнула. — Я не привыкла, когда-то у нас была кухарка. Цю Хайтан разлила суп в чаши и протянула одну Лю Цингэ. А он не удержался от замечания: — Тебе стоит выбирать противника по силе. Не всегда кто-то сможет помочь. — Я не охотилась на белоклювого кота, я собирала травы. Я бы никогда не стала, я боюсь огня. Моя семья погибла в пожаре. — Ты та самая Цю с суккубой?! — понял Лю Цингэ. Это открытие удержало от замечания, что с травами она тоже плоха. — Суккубой? — Которая убила и сожгла всех. — Это была не суккуба, — в голосе Цю Хайтан был слышен гнев. — Это моя компаньонка Сяо Цзю. Обычно в таких ситуациях приносили соболезнования и выражали поддержку. У Лю Цингэ никогда не получалось, ему казалось, что любые слова звучат наигранно или глупо. Он предпочитал действия, но тут от него не ждали сражений, скорее поддержки, которая тоже плохо получалась. Он предпочитал молчать. А Цю Хайтан только распалялась, но даже гнев у неё звучал грустно, а не яростно. Чем-то напоминала Юэ Цинъюаня в этом. — Неблагодарная девчонка. Мой брат дал ей свободу, обучил манерам и грамоте, дарил подарки и хотел взять в жёны. А она убила его и всех наших слуг. Сожгла мой дом, — Цю Хайтан вытерла слезы в уголках глаз. Пара капель упали в суп. — Одна? — Лю Цингэ не хотел, чтобы получилось восхищение, но оно получилось. К счастью, Цю Хайтан не заметила. — Была ночь, мы все спали. Лю Цингэ попытался вспомнить, взял ли талисманы для изгнания неупокоенных духов. Возможно, это призрак Цю Хайтан, которая тоже сгорела в пожаре. Нет, глупость, он же её трогал, когда отрывал от своей одежды. — Тогда как ты спаслась? — Сяо Цзю вывела меня. Даже не удосужилась скрыть своё преступление, тащила в руках этот огромный меч. В крови а-Ло. Бормотала, что убьёт их всех, — Цю Хайтан дрожала, переполняемая чувствами. Лю Цингэ неуклюже похлопал её по руке. Этого хватило, чтобы она перестала сдерживаться и уткнулась ему в плечо, тихо плача. Тоже бормотала, но, что скучает по брату. Лю Цингэ не знал, что сказать, и так сделал всё возможное. Шэнь Цзю, интересное совпадение, начала бы расспрашивать, мать бы обняла в утешение. Отец такой же, не понимает, как действовать, когда девушка в слезах. Одно знал точно, спрашивать сейчас, не хочет ли она сыграть его невесту — опять совершенно неуместно. Цю Хайтан не была готова к ночёвке в лесу, но и идти никуда не могла в таком душевном состоянии, поэтому Лю Цингэ уступил ей свои вещи, а сам уселся медитировать. Почти так же как сон и сохраняется бдительность. Медитация не получалась, из головы не шли мысли о трагедии Цю и почти идентичной ситуации у него. Могла ли подруга Шэнь Цзю так же сойти с ума и вырезать его семью, если бы ей что-то не понравилось? Сохранила бы жизнь Минъянь? (Жители города говорили, что суккуба убила только мужчин, но Цю Хайтан ничего про это не уточнила. Кто-то из них ошибался.) То, что эта Сяо Цзю была не в себе, казалось почти непреложным фактом, такое не делают просто так. (Демоны могут убивать просто так, для удовольствия, но вряд ли кто-то, кроме него настолько странный, что завёл демона дома.) И Лю Цингэ подозревал, что причина была. Честно говоря, думая об обезумевшей молодой девушке ночью убившей только мужчин, на ум приходил только один мерзкий вариант. Права Шэнь Цзю, только о извращениях и думает, как и все мужчины. Может быть, это была наемница под прикрытием и ей заказали семью Цю. Или суккуба, и слухи внезапно и неожиданно правдивы. В любом случае, уже не найти никого. Утром Лю Цингэ рискнул и спросил Цю Хайтан, не может ли она помочь в очередном разрушении его помолвки. — Я должна принести травы лекарю. — Это ненадолго. И не прямо сейчас. — Я завидная невеста, — она лукаво улыбнулась. — Вдруг твои родители согласятся? А я дала обет не жить спокойной жизнью, пока не найду Сяо Цзю. — Как? — Не знаю. Но она хотела стать заклинательницей, может встречу когда-нибудь, — она вдруг посмотрела с надеждой и настойчивостью. — Ты бы помог мне найти её? — Я думал ночью, это почти невозможно спустя столько лет. — Ты думал мне помочь? — её лицо озарилось радостью. — Просто размышлял. — Но если вдруг ты случайно её встретишь, ты скажешь мне? Она должна понести наказание. Или хотя бы сказать, почему так поступила со мной. Это было легко пообещать. Невозможно выполнить, любой с таким прошлым просто взял бы другое имя и затаился, но обещать легко. Да и мало ли, вдруг получится. (И Лю Цингэ тоже узнает, почему, и сделает всё, чтобы подруга Шэнь Цзю так не поступила. Вот.) — Родители должны отказать, — ещё раз напомнил Лю Цингэ. Цю Хайтан казалась немного рассеянной. (Или, как сказала бы Шэнь Цзю — неприспособленной к жизни идиоткой. Но она выжила одна после того, как потеряла всё, Лю Цингэ испытывал тут уважение.) — Не волнуйся, я справлюсь, — решимости ей было не занимать. — Мы с а-Ло избавились не от одной претендентки на его руку. — Они не знали, что он помолвлен? — сама же говорила, что её брат хотел жениться на этой Сяо Цзю. — Он скрывал это, чтобы обезопасить Сяо Цзю, — важно ответила Цю Хайтан. — Чтобы никто не избавился от конкурентки. По мнению Лю Цингэ, проще было бы наоборот заявить во всеуслышание, чтобы никто и пальцем не трогал, опасаясь гнева этого Цю. Представить девушку как младшую дочь мелкого помещика, которую родители отправили в услужение знатной юной госпоже, если стеснялся бывшей рабыни. (Хотя, если стеснялся, то зачем обещал жениться.) И это только то, что Лю Цингэ смог придумать, а он плох в социальных взаимодействиях. Этот Цю вообще собирался принимать её в семью? *** Родители оценили его старания. А Лю Цингэ оценил старания Цю Хайтан. Он не уточнял в пути, что она собирается делать, уделив внимание расспросам о Сяо Цзю. Сложно найти кого-то, если знаешь только имя, которое она могла сменить в любой момент. — Как она выглядела? У неё были особые приметы? — спросил Лю Цингэ, когда они остановились на ночь в городе. Лететь почти сутки на мече для Цю Хайтан было утомительно. — Обычная девчонка. Красивая. Сейчас могла сильно измениться, — Цю Хайтан не сказала ничего полезного. — Если стала заклинательницей, то не сильно. Многие сохраняют молодую внешность. — Ей было тринадцать, она бы выросла. Лю Цингэ удержал восхищённый возглас. В тринадцать справиться с несколькими мужчинами было невероятно. Ему пришлось напомнить себе, что она убийца. Правда столько же было подруге Шэнь Цзю сейчас и его родители были против брака с ребёнком. — А твоему брату? — Какое это имеет значение? Она убила его! — Большое. Например, слуги могли поднять восстание, а два ребёнка, она и твой брат, пытались остановить и его убили они. А Сяо Цзю испугалась и сбежала, но сначала спасла тебя. — А-Ло был взрослый, и слуги были верны, — Цю Хайтан даже слушать не хотела. — Она сама сказала! Ты на её стороне? — Я даже не знаю никого из них. Просто это странно. — Она хотела стать заклинательницей и тренировалась. Могла управлять мелкими предметами с помощью ци. Пыталась и меня научить, но не получилось. — Как листьями? — Да. Ты видел кого-то, кто так умеет? — Это базовая тренировка. Лю Цингэ не то чтобы соврал, такому и правда учили в Цанцюне маленьких учеников. Помогает сосредоточиться и увеличивает контроль. Просто Шэнь Цзю сразу пришла на ум, а с её именем Цю Хайтан вцепилась бы в это объяснение. А Шэнь Цзю не особо любили и могли послушать ложные обвинения. Она слишком часто грозится убить Лю Цингэ, пусть и пустословно. Цю Хайтан не смогла вспомнить ничего нужного, ни родинок или шрамов, ни каких-то особенностей внешности или голоса. Даже, если и были, она не помнила через годы. — Она была неуклюжей, — всё, что смог добиться Лю Цингэ. — Постоянно ходила с синяками. Роняла вещи. Лю ходил бы с синяками, не будь у него золотого ядра, и ломал вещи, но он не был неуклюжим. Он дрался и получал от противника. Пока что складывалось впечатление, что Сяо Цзю не была там особо счастлива. А уж возможный брак точно не показатель, ему ли не знать. Найти эту Сяо Цзю хотелось всё сильнее. И спросить. Когда закончит с невестами, попросит свою Цзю помочь, она умнее. (Это не было с его стороны предлогом продолжить общение, вовсе нет.) Той ночью он не добился от Цю Хайтан большего, а утром они отправились в поместье Лю. И теперь он представлял её родителям. — Это та Шэнь? — спросила мать, увидев Цю Хайтан. — Нет, Цю Хайтан, моя невеста. — Гэгэ столько рассказывал про вас, — Цю Хайтан повисла на его руке. — Он сказал, что вы не только богаты, но и приближены к императорской семье. Я так счастлива назвать вас мамой! — Добро пожаловать, — с каменным лицом ответила мать. Это уже был успех, она так даже на суккубу не реагировала. На приветственном чаепитии Цю Хайтан удвоила старания. Она потребовала заменить чай, потому что этот был горький, она строила глазки отцу, смущая всех. (Отец сбежал, не дожидаясь реакции матери. Лю Цингэ чуть не последовал за ним, но вспомнил, что сам просил Цю Хайтан расстроить помолвку.) Она пыталась кормить Лю Цингэ с руки. Она громко рассуждала, как уже распланировала их семейную жизнь на три поколения вперёд. Она пообещала матери помочь в составлении гардероба, потому что её платье и украшения не отражали статуса и богатства. (Серьги матери стоили дороже мелкого поместья, что не добавило очков Цю Хайтан.) — И конечно же, я собираюсь продолжать обучение в секте в ближайшие годы, так что ребёнка мы заведем от наложницы, — добила Цю Хайтан мать. — Уверена, вы воспитаете его правильно. — Полагаю, наложницу тогда мой сын в жёны и возьмёт, — самым вежливым тоном заключила мать. — Приятно было познакомиться. — Ты меня разочаровал, — Цю Хайтан гордо встала и тыкнула в Лю Цингэ изящным пальчиком. — Ноги моей в этом доме завтра не будет. — Завтра? — Ты же не выгонишь юную девушку в ночь? Мать распорядилась устроить Цю Хайтан на ночь, а сама взялась за Лю Цингэ. Ему было интересно, что будет на этот раз. Придётся ли договариваться с дочерью императора после новых условий? — Боюсь, дорогой, с гунян Цю нам не ужиться. У суккубы было больше манер. — Чжучжи-лан теперь красивый, могу снова его привести, — предложил Лю Цингэ. Возможно, если пойти по кругу, родителям надоест. — Демонов мы уже исключили, — не согласилась мать. — Но он может навестить просто так, если не представляет опасности. Итак, манеры. Хорошее воспитание для твоей жены было бы кстати. И у императора нет дочерей, если ты подумал об этом. — Я думаю, что одна из адепток Цанцюна — потомок Кровавого Тирана. — Никакой. Императорской. Семьи. Даже свергнутой. Особенно свергнутой, мы же не хотим казни всех здесь? — Хорошо. Воспитание, — кивнул Лю Цингэ. Шэнь Цзю что ли попробовать уговорить, она и так собиралась наведаться в поместье.