Ближе, чем время

      ТАРДИС приземлилась с тем характерным, почти обиженным стоном старых механизмов, который всегда появлялся у неё после резких временных скачков, и Доктор, выскочивший к консоли ещё до того, как ротор прекратил своё движение, с привычным азартом пробежался пальцами по панели, будто успокаивал не корабль даже, а живое существо, у которого снова случился приступ раздражения на своего невозможного пилота. Роза наблюдала за ним, прислонившись плечом к перилам, и едва заметно улыбалась — не потому, что происходило что-то особенное, а потому что это всё уже давно стало для неё чем-то удивительно домашним: его волосы, торчащие в разные стороны после долгих часов без сна, расстёгнутый пиджак, быстрые движения рук, непрерывный поток слов, которым он, кажется, заполнял вообще всё пространство вокруг себя, не оставляя миру ни единого шанса на тишину.       — Итак, — протянул он, резко разворачиваясь к экрану, — добро пожаловать на… о, это интересно.       Роза фыркнула, уже заранее зная этот тон.       — Ты всегда так говоришь перед тем, как нас пытаются убить.       — Неправда. Иногда нас пытаются убить ещё до того, как я успеваю сказать, что это интересно.       Она тихо рассмеялась, подходя ближе, пока Доктор быстро щёлкал какими-то переключателями, и ТАРДИС под его руками издавала короткие щелчки, словно отвечала ему собственным раздражённым языком.       — Планета Элионар, — продолжил он, пробегая глазами по данным. — Никогда здесь не был. А это уже редкость. Атмосфера пригодна, цивилизация высокоразвитая, временной фон… странный.       Последнее слово он произнёс чуть тише, и Роза уловила это почти раньше, чем поняла саму интонацию. Что-то мелькнуло у него в лице — коротко, быстро, как тень под водой, — но уже через секунду Доктор снова улыбался своей обычной широкой улыбкой, той самой, за которой он прятал вообще всё на свете.       — Ну что, Роза Тайлер, готова нарушить ещё парочку законов времени?       — Только если ты перестанешь делать вид, что это случайно.       Он театрально прижал руку к груди.       — Я оскорблён.       — Нет, ты доволен.       — Да, пожалуй.       Двери ТАРДИС распахнулись, выпуская их в город, залитый мягким золотистым светом двух солнц, и первое, что почувствовала Роза, был странный ритм окружающего пространства — не звук даже, а ощущение, будто весь мир вокруг двигался с крошечной задержкой, словно реальность не поспевала сама за собой. Люди на улицах улыбались, разговаривали, спешили куда-то, тонкие прозрачные экраны вспыхивали прямо в воздухе над дорогами, транспорт скользил над землёй почти бесшумно, и всё выглядело совершенно нормально, если не считать редких секунд, когда кто-то вдруг замирал посреди движения, растерянно моргал, а затем продолжал идти, будто ничего не произошло.       Доктор это заметил почти сразу.       Конечно заметил.       Он шёл чуть впереди, сунув руки в карманы пальто и с любопытством оглядывая улицы, но Роза уже слишком хорошо его знала, чтобы не видеть, как меняется его походка, когда мозг начинает работать быстрее обычного.       — Видишь? — тихо сказал он, кивнув куда-то вправо.       Она проследила взглядом и заметила мужчину у торговой стойки, который внезапно произнёс вслух:       — Только не забудь улыбнуться, иначе опять решат, что ты несчастен…       А потом резко замолчал, ошеломлённо оглянувшись по сторонам, словно сам не понял, почему сказал это вслух.       Роза нахмурилась.       — Это была его мысль?       — Похоже на то.       — И никто не удивился.       — Значит, для них это нормально.       Они свернули на широкую улицу, и где-то впереди внезапно раздался звон разбившегося стекла, хотя само стекло упало секундой позже, будто звук события на мгновение обогнал его самого. Роза невольно вздрогнула, а Доктор, наоборот, оживился ещё сильнее.       — О, мне это не нравится, — сказал он с совершенно счастливым видом.       — Тебе никогда не нравится то, что тебе нравится.       — Потому что обычно именно такие вещи потом пытаются сожрать мне лицо.       Она закатила глаза, но улыбнулась, и в этот момент вдруг совершенно отчётливо поняла, что он сейчас свернёт налево.       Ещё до того, как он сам повернул.       Мысль появилась мгновенно, легко, без всякого усилия, будто она просто вспомнила что-то уже произошедшее.       И Доктор действительно свернул.       Роза замедлила шаг.       Странное ощущение не исчезло.       Наоборот — стало сильнее.       Она вдруг абсолютно ясно поняла, что через несколько секунд он полезет во внутренний карман пальто за отвёрткой, потому что заметит что-то на стене здания впереди, и почти одновременно с этой мыслью Доктор действительно полез в карман, вытаскивая звуковую отвёртку.       Он замер.       Медленно повернулся к ней.       — Что?       Роза моргнула.       — Что — что?       — Ты потянулась к карману раньше, чем я достал отвёртку.       — Случайно.       Он прищурился, глядя на неё слишком внимательно для человека, который ещё секунду назад шутил.       А потом снова улыбнулся.       Слишком быстро.       — Ну, либо ты становишься экстрасенсом, либо просто проводишь со мной слишком много времени. Честно говоря, второе куда опаснее.       Она фыркнула, хотя внутри неприятно шевельнулось беспокойство.       Потому что дело было не в догадке.       Она действительно знала.       И это ощущение не проходило.       Наоборот — становилось всё отчётливее, будто между её мыслями и его движениями внезапно исчезла крошечная задержка, которая всегда существовала между людьми.       Остаток дня прошёл в беготне по городу, разговорах с местными учёными, странных временных сбоях и бесконечных попытках Доктора одновременно расследовать происходящее и делать вид, что происходящее его совершенно не тревожит, но чем дольше Роза наблюдала за ним, тем сильнее чувствовала под привычной лёгкостью что-то другое — напряжение, тонкое, тщательно спрятанное, почти незаметное. Он улыбался, болтал без остановки, размахивал руками, шутил с прохожими, но внутри него словно натягивалась струна, и Роза ощущала это так ясно, будто тревога принадлежала уже не ему, а ей самой.       И именно поэтому момент произошёл так внезапно.       Они стояли в архивном зале исследовательского центра, окружённые мерцающими столбами данных, и Доктор быстро листал какие-то проекции, хмурясь всё сильнее с каждой секундой.       — Это невозможно, — пробормотал он. — Временные потоки не должны вести себя так, если только здесь нет…       Он оборвался, задумавшись всего на мгновение.       И Роза автоматически закончила:       — …пространственного расслоения четвёртого уровня.       Тишина ударила почти физически.       Доктор медленно поднял голову.       А Роза только сейчас поняла, что сказала это не на английском.       Слова были чужими, певучими, странно красивыми, с мягкими гортанными звуками, которые человеческий язык не должен был уметь произносить.       Но она поняла их.       Каждое слово.       Лицо Доктора изменилось мгновенно.       Улыбка исчезла так резко, будто её никогда не существовало вовсе.       Он смотрел на неё неподвижно, и впервые за весь день Роза увидела в его глазах не любопытство, не азарт и даже не тревогу.       Страх.