Nort

Это место не похоже на медицинский кабинет в привычном смысле: мягкие кресла, приглушённый свет, книги, странные статуэтки на полках. Можно было бы даже заикнуться про атмосферу уюта и безопасности. Но чуть подальше от центра комнаты напоминание — мониторы, медицинское оборудование, письменный стол и какая-то аппаратура. Джон входит неуверенно. Он лидер, привыкший контролировать ситуацию, а сейчас он в роли пациента, нуждающегося в помощи. Доктор в своей привычной манере проходит вперёд и предлагает присесть. Эссекс встречает его с тёплой улыбкой, предлагает чай, просит присаживаться. Он одет как и всегда в тот же костюм, что и в первый день, что иногда заставляло поинтересоваться - один и тот же ли это костюм или же у него их таких несколько. Джон садится в кресло, осматривается, его взгляд цепляется за специфичные часы с маятником на столе. Старший подходит к ним и лёгким движением пальца задаёт движение маятнику, наполняя помещение тикающие мерным тикающим звуком. Тик тук тик тук тик тук. Эссекс отходит, чтобы заварить две кружки чая и возвращается с ними, садясь в кресло напротив Буревестника: - Знаешь, Джон, я понимаю, каково это — нести ответственность за других. У меня здесь, на базе, тоже много тех, кто зависит от меня. И их становится больше с каждым днём, с каждым вашим успехом. Но иногда груз кажется неподъёмным... - Вы справляетесь, - Праудстар отвечает, не задумываясь, переводя взгляд на движущийся маятник часов. - У Вас всё под контролем. - Контроль — иллюзия, Джон, - ответил собеседник с грустью. - Мы только делаем вид, что контролируем что-то. А на самом деле...мы просто учимся не падать, когда нас толкают. Джон переводит взгляд уже на него, понимая, что слышит то, что он чувствует — потерю контроля. Именно поэтому они здесь. Именно поэтому ушел с поста лидера. Контроль потерян, и из-за этого страдают другие. Так не должно быть. Так не было. Это случилось после нее... - Можно я спрошу тебя кое о чём, Джон? Ты не обязан отвечать, если не хочешь. Но мне кажется, это важно. Праудстар спокойно кивает. В конце концов, что он здесь для этого. - Что именно ты чувствуешь, когда смотришь на Кларис? Джон замирает. Это самый больной вопрос. Это то, о чем он думал только что. Как? Чтение мыслей? Или у него действительно все на лице написано? - Я... я люблю её, - после одобрительного кивка Эссекса он продолжает. - Но... иногда мне кажется, что это не она. Что-то изменилось. Я говорил об этом с Эсми... - Юная мисс Фрост — замечательная девушка, - он делает паузу, будто выбирая слова. - Очень... бдительная. Но она видит мир через призму своего дара. Иногда это мешает увидеть, что картина гораздо проще, чем она выдумает. - Вы думаете, я выдумываю? - в голосе Буревестника прозвучало лёгкое раздражение. - Я думаю, что ты напуган. Ты потерял её однажды, и этот страх теперь живёт в тебе. Ты ищешь подтверждение, что она — прежняя, но любое её слово, любой жест ты проверяешь на подлинность. И знаешь, что происходит, когда слишком долго всматриваешься в любимого человека? - Что? - Ты начинаешь видеть то, чего нет. Твоя любовь становится тюрьмой для неё и пыткой для тебя. Этого Джон не ожидал от Эссекса. Тот не просто не отрицает, что Кларис изменилась, а сам объясняет изменения через страх Джона. Брюнет теперь не отводил взгляд, смотря только на соседника, готовый слушать дальше. Тик тук тик тук тик тук. - Расскажи мне о Маркосе. Я слышал, сегодня случилось несчастье. - Он не хотел, - Буревестник сразу заступился за друга, замявшись в конце. - Он просто... потерял контроль. - Потеря контроля — страшная вещь. Особенно для тех, у кого внутри столько силы. Ты когда-нибудь терял контроль, Джон? - Я... я не знаю. Наверное, нет. Я всегда старался держать себя в руках. - Всегда? Даже когда Кларис..., - Доктор сделал драматическую паузу. - ... умерла у тебя на глазах?» Праудстар будто ударили поддых, на секунду показалось, что он подавился воздухом: - Я тогда... я хотел отомстить. Я хотел пробить голову ее убийцы о стену, лишь бы не чувствовать эту боль, - он вздохнул, вспоминая как избивал Тернера, и как ему на помощь пришел Эрг. - Но меня остановили, помогли выбраться из опасного места. Я думал погоревать потом, когда все закончится. Но я не смог. Я был нужен команде. - Ты пожертвовал своим горем ради других. Это благородно, - Натаниэль положил ему руку на плечо и сжал слегка. - Но знаешь, что происходит с горем, которое не выплакано? Оно остаётся. И оно растёт. А потом, в самый неподходящий момент, вырывается наружу. Как у Маркоса сегодня, например. И ты видел, к чему это привело. Джон не отвечает. Ему нет смысла спорить здесь, ведь он сам был там и видел все своими глазами. Как не крути, Доктор прав. Тик тук тик тук тик тук. Эссекс не даёт советов, не говорит «сделай то» или «попробуй это». Он просто резюмирует итоги из небольшого разговора и протягивает Джону чашку чая: - Закончим на этом сегодня. Подумай над моими словами и приходи завтра, если захочешь. Я буду свободен, обещаю. Чувствуя лёгкость, Джон спокойно пьет чай, отмечая про себя, что тот действительно ароматный. Как ни крути, Эссекс - британец, и у него хороший вкус. Натаниэль встаёт с своего кресла и подходит к часам, останавливая их маятник. И Буревестнику становится ещё спокойнее.