Догонялки со смертью

      Лисбет Саландер никогда не жаловалась на спину, однако сейчас была готова взвыть. Она уже три с половиной часа сидела в машине, ожидая, когда рассосётся пробка. А причиной проблем на дороге стало ДТП. И надо же было этому случиться именно в тот момент, когда счёт идёт на минуты, если не на секунды! Когда она почувствовала что-то неладное, потому что дочь слишком долго хранит радиомолчание! Лисбет пыталась сосредоточиться на гипотезе Сингмастера, но у неё не получалось. Перед глазами мелькал образ дочери. Сознание уносило хакершу в воспоминания о Линчёпинге, когда всё было хорошо, когда дочь не считала её злом. Если бы можно было повернуть время вспять, она бы попыталась поговорить с дочерью без лишних нервов, попросила бы прощения за выпаленные на эмоциях слова. И из-за погружённости в себя не заметила, как по щекам текут слёзы. Мысли мамы двойняшек прервал телефонный звонок. — Да? - выдавила она, стараясь скрыть нервозность. — Лисбет, ты где?       Этот голос она бы не перепутала ни с каким другим. Калле Блумквист. Микаэль, которому не должно даже в голову прийти, что она сейчас плачет. — Я не могу сейчас говорить, - громко выдавила Лисбет.       Она рассчитывала, что журналист отстанет от неё, но ошиблась. — Ты не дома? - уточнил он. — Микаэль, это допрос?       Лисбет за время разговора немного проехала вперед. В бардачке у неё лежала бутылочка абсентика. Хотелось выдуть содержимое, чтобы заглушить боль, но тогда по голосу будет понятно, что она пьяная. Микаэль воскликнул: — Хольгер семью и полицию поставил на уши! Сказал, что от Агнеты ни звонков, ни сообщений нет! — Я это уже поняла. — С Агнетой что-то произошло, я это чувствую. Поэтому звоню тебе. Ты где?       Ну вот. Опять тот же вопрос. Надо было как-то отвязаться от журналиста. — Микаэль, я в дороге. Не могу говорить.       На другом конце провода повисла тишина. Затем послышалось гневное и испуганное: — Постой, ты поехала за Агнетой? Ты что, с ума сошла?! — Читать в темноте я пока не научилась, поэтому нет, - устало парировала хакерша.       По постороннему шуму Лисбет Саландер поняла, что от её откровения Микаэль резко встал с кровати. Потом послышался скулёж и сдавленное: — Лисбет, возвращайся немедленно! Ты хоть понимаешь, что делаешь?! — Не смей на меня орать! — Ты не могла предупредить кого-нибудь?! Если не полицию, то хотя бы сына! - возопил Микаэль. — Сын взрослый. Справится без меня.       За это время Лисбет проехала ещё вперед. Микаэль с гневом спросил: — Справится без тебя? Отлично! То есть, тебе плевать, что он может остаться сиротой? — А тебе хочется, чтобы нашу дочь во все щели поимел, а потом расчленил хер знает кто, который годится ей в отцы? - даже не пытаясь сохранить спокойствие, спросила Лисбет. — Я тебе, на минуточку, тоже в отцы гожусь.       Лисбет закатила глаза. Он ведь говорил ей это и после смерти Мартина Вангера. Когда они говорили про секс друг с другом. Когда она сказала, что ей нравится с ним трахаться. А мне с тобой... но я по-прежнему гожусь тебе в отцы. Агнета как-то ей сказала в шутку, что их с Микаэлем отношения - живое воплощение брака Фриды Кало и Диего Ривера... Лисбет не была поклонницей искусства, но предположила, что Кало было наплевать на возраст мужчины, за которого она вышла замуж. И ей на возраст Микаэля Блумквиста было наплевать. Настолько, что поставила тогда его перед выбором: либо она после душа ложится нагишом в его постель, либо он спит на раскладушке. — Очень смешно, Микаэль. Только твой юмор сейчас совсем не уместен. — Ты где сейчас? - с волнением в голосе спросил журналист. — Я очень далеко от города. Еду в Мëльндаль. — То есть, ты знаешь, где Агнета? — Да, я отследила еë по мобильнику.       Вопрос был риторическим, Микаэль понял это сразу. Лисбет бы не сорвалась с места, не зная точно, где их дочь. — Скинь координаты. Хотя бы мне. — Не скину.       Микаэль сквозь зубы рыкнул. Про то, что стыдливость и чувство самого стыда у Лисбет отсутствовали (хотя бы наполовину), он тоже забыл. Он вспылил: — Так, а ну хватит! Мало того, что ты едешь черт знает куда, ты ещё и... — Сейчас счёт идёт на секунды. Даже не на минуты, ты это понимаешь? Пока полиция получит разрешение на проведение оперативных мероприятий и распределит людские ресурсы, Агнета может до своего освобождения не дожить! - перебили журналиста на другой стороне.       Микаэль не согласиться с ней не мог. Далеко не факт, что полиция в курсе пропажи Агнеты. Их не удивил факт появления в её жизни нового мужчины, причем далеко не молодого - во-первых, она уже не ребенок и имеет право на личную жизнь, а во-вторых, её родители ведь тоже не ровесники. Да и Оскар Гарде произвел на них, в частности на Мудиг, впечатление надежного и порядочного мужчины. А если и в курсе, то бюрокоатия у них отнимет много времени. — Ты понимаешь, что это опасно? Ты этого человека даже не видела... — А если бы с Перниллой произошло то же самое, ты бы тоже нравоучения читал?       Микаэлю снова пришлось признать очевидное, ибо он проигрывал хакерше в спорах постоянно. Пернилла до появления двойняшек была его единственным ребёнком. Они виделись не очень часто, но если бы её похитили, он бы бросил все дела и помчался ей на помощь. Но журналист в то же время понимал, что слабое место Лисбет Саландер - это дети. А когда ты волнуешься за жизнь своего ребёнка, можно ненароком наломать дров. — У Хольгера кроме вас никого нет. — Не преувеличивай. У него есть три тёти, двоюродные сестра и брат с моей стороны. У него есть Анника, еë семья и вы с Эрикой, - отмахнулась Лисбет, крепко вцепившись в руль и зажмурившись от бьющего в глаза солнца.       Микаэль вздохнул и почти на одном дыхании произнес: — Знаю... Знаю, но... Я просто за вас боюсь. Понимаешь? Я боюсь за тебя и Агнету. Я не хочу вас потерять.       Лисбет нахмурилась. Я не хочу вас потерять. Странно было слышать эти слова спустя двадцать с лишним лет. Лучше бы он сказал "Я не хочу потерять Агнету". Время, когда они пылали страстью друг к другу, прошло. Микаэль сделал свой выбор. Она тоже. И согласие на предложение Рогера было тоже её решением. Её никто не заставлял. В Рогере Линде её всё устраивало: умный, заботливый, надёжный, уравновешенный. И, самое главное, честный. Рогер Линд за годы брака её ни разу не обманул (в отличие от Микаэля Блумквиста). Он ни разу не сходил на сторону. И поэтому возникал вопрос: почему её душа на слова Блумквиста отзывается болью, а не равнодушием? — Микаэль, когда меня риск останавливал? - спросила Лисбет, пытаясь сосредоточиться на дороге.       Повисло молчание. Журналист попросил через какое-то время: — Будь осторожна, хорошо? Хотя бы не заходи в этот дом до приезда полиции.       Лисбет положила трубку. К этому моменту она уже выехала из пробки и прибавила газ. Микаэлю подчиняться она не намеревалась: она пойдёт в этот дом. Пойдёт и вытащит оттуда Агнету. Заодно посмотрит в глаза отпрыску свиньи, которая не должна была родиться. Она поговорит с ним по-своему до приезда полиции. Он будет, наверное, о пощаде молить, но ей всё равно. Понятие компромисса ей неведомо. В этот момент зазвонил телефон. Номер неизвестный. — Слушаю, - железным голосом бросила Лисбет. — Фрекен Саландер, мне очень приятно слышать Ваш голос.       Голос был задорный, даже наглый. Звонил мужчина. Лисбет даже не стала спрашивать, кто это. Ведь не парни из мотоклуба "Свавельшё" хотят с ней выйти на связь. — Мне тоже. Только я замужем. — Ха, да ладно?! А мне казалось, что всём на это плевать. Тебя ведь по девичьей фамилии зовут. Да и Лисбет Саландер, на мой взгляд, звучит лучше, чем Лисбет Линд, - задорно ответили ей.       Злость в душе хакерши напоминала стремящуюся убежать из кастрюли кашу. Так и хотелось разбить телефон. Самодовольная сволочь по имени Оскар Гарде просто над ней издевалась. Над ней и её жизнью. — Где. Моя. Дочь? - отчеканила Лисбет. — Фрекен Саландер, почему же ты так серьёзна? Может, познакомимся?       На лице Лисбет появилась кривая усмешка. Это подобие флирта её не бесило. Наоборот, распыляло её желание встретиться с ним вживую и спросить за дочь. За ребенка, чья судьба пока неизвестна. Тревога убивает веру. Но истинная вера убивает тревогу. А Лисбет верила, что Оскар Гарде не станет убивать Агнету во время их разговора, поэтому до нежности приторно ответила: — Я о тебе всё знаю, грязная свинья. Поэтому пока я добрая, ответь, где Агнета. — О ней можешь не беспокоиться. Она жива.       Лисбет Саландер почувствовала облегчение. Агнета жива, как она и предполагала. — Тогда дай ей трубку. — Много просишь, Саландер, - в ответ прошипел Оскар. — Дай. Ей. Трубку. Я хочу услышать еë голос. — А меня ты интересуешь. Я с тобой давно мечтал встретиться.       Лисбет сильнее надавила на газ и прошипела: — Либо ты сейчас же даёшь моей дочери трубку, либо я прекращаю разговор.       Оскар молчал десять минут. Потом спокойно, но с оттенком пренебрежения бросил: — Ладно. Подожди.       Через пять минут послышался слабый женский голос: — Мама?       Лисбет словно язык проглотила. Она соскучилась по голосу дочери. Страшно соскучилась. По щеке хакерши скатилась слеза, а в голове была только одна мысль: Держись, маленькая, я тебя вытащу. Любая преграда лишь повод стать сильнее. И ради Агнеты она не имеет права на ошибку. — Мама, это ты? — Агнета, с тобой всё в порядке? - с тревогой спросила Лисбет. — Да, просто голова немного кружится.       Лисбет попыталась понять, что сейчас с ней. Он морит голодом и жаждой? Бьёт? Применяет к ней орудия пыток? Насилует? Или... — Агнета, что он с тобой сделал? Он тебе что-то вколол? - протараторила Лисбет.       В трубке теперь послышался мужской голос. Самодовольный и злой. — Наркотиков я ей не давал. Просто пришлось еë оглушить ненадолго.       Лисбет шумно вдохнула воздух. Остаётся только надеяться, что эта свинья её не убьёт. — Если с ней что-то случится, я тебе... — Ты бы не борзела, дорогая. Иначе я сделаю Агнете больнее.       Лисбет решила, что сейчас лучше прикусить язык. Что бы она сейчас про Оскара не думала. — Что ты хочешь взамен? — С чего ты решила, что мне что-то нужно от тебя? - с напускной невинностью спросил Оскар.       Лисбет лихорадочно думала, что ей сказать. Этот самодовольный гондон умеет давить на больные места других. Умеет производить на людей приятное впечатление. Но он её недооценил. Нет ничего опаснее человека, который в одиночку залечил свои раны. Этот человек, вероятно, имел больше разговоров со своим разумом, чем с любым человеком. — Я же знаю, что Агнету ты сразу убивать не будешь. Ты хочешь отомстить мне и Микаэлю за отца.       Снова воцарилась тишина. Через двадцать минут Оскар спросил: — Вот скажи, у тебя есть собака? — К чему этот вопрос? — У собак лишь один недостаток - они верят людям. Вот и твоя дочь такая же.       Лисбет чувствовала, что вот-вот потеряет терпение. — Кончай базар, иначе... — Тебе далеко ещё?       Лисбет посмотрела на навигатор. До конечного пункта оставалось совсем немного. — Ещё полтора часа. — Когда доедешь, тогда набирай. А сейчас не трать моё терпение.       Оскар бросил трубку. Хакерша в гневе бросила телефон на заднее сидение. Попыталась поделать дыхательную гимнастику, как её учила Анника. Толку только было немного, и Лисбет возопила со слезами: — УБЛЮДОК!!!       Хакерша чуть не потеряла управление, так как неслась на бешеной скорости. И чудом не подцепила хвост в виде дорожного патруля. Видимо, Бог существует. Лисбет остановилась примерно в двух метрах от конечного пункта. Сейчас самое время позвонить Оскару. — Я подъехала, - сказала она, когда тот соизволил взять трубку. — Ты хорошо припарковалась?       Лисбет осмотрелась. Пока прёт. Вроде. — Лучше не бывает, - сквозь зубы выдавила она. — Отлично. Теперь будем играть в игру, похожую на "холодно-горячо". Подходи к дому. И не бросай трубку.       Лисбет включила навигатор. Как только она обозначила своё присутствие на нужной улице, Оскар ответил: — Тепло. Войди через главный вход. Дверь открыта.       Лисбет осторожно вытащила из кармана джинсов шокер и так же открыла дверь. Мягким шагом, она переступила порог дома. Оскар потребовал: — Закрой дверь и разуйся.       Лисбет подчинилась. Она осторожно оглядела внутреннее убранство дома. Было глупо думать, что Оскар Гарде станет сидеть на диване или стуле у неё перед носом. Зато в доме всё было, если говорить начистоту, вылизано. — Нравится? - спросил Оскар. — Ты о чем? Об интерьере? Или об уборке к моему приходу? - с сарказмом поинтересовалась Лисбет.       Она внимательно всматривалась в каждую деталь. Ощупывала каждый предмет мебели. Рассчитывала увидеть где-нибудь хотя бы одну скрытую камеру, но зря. Поэтому продолжать поиски в гостной и на маленькой кухне - не вариант. — Я к нашей встрече готовился, поэтому рад, что ты заметила мои старания. Всегда хотелось узнать, каково это - довести человека до смерти и жить как ни в чем не бывало.       Лисбет, осторожно дошедшая до открытой спальни, ответила: — Я не раскаиваюсь в смерти Мартина Вангера, если ты об этом. — А я не только про него говорю. Я знаю, что ты довела до самоубийства родную сестру...       Лисбет Саландер жалела, что у неё при себе нет пистолета. Хотелось просто пристрелить Оскара Гарде не только за убийства, наркоторговлю и похищение дочери, но и за вмешательства в личную жизнь — Я не могла предугадать, что она пустит пулю себе в голову, - перебила Лисбет его.       Это правда. Она рассчитывала просто добить Камиллу в финальной схватке. Но та самоликвидировалась, когда увидела, в каком состоянии её лицо было после посиделок в печке. Оскар продолжал, как ни в чём не бывало: — ...Или может, подстроить убийство брата, который хотел кинуть ребят из "Свавельшë МК". Малышка Свала об этом знает?       Желудок хакерши сделал кульбит. На неё накатило осознание, что Оскар Гарде не просто пришёл и закрутил интрижку с её дочкой. Он готовился к этому несколько лет. Готовился. Анализировал. Ждал. Отвалил, наверное, немало бабла частным сыщикам, чтобы они преподнесли ему всё на блюдечке. Лисбет искренне надеялась, что эта сволочь не успела наведаться к Свале Хирак и навредить ей. — Я только надеюсь, что он горит в аду. Он это заслужил, - ответила Лисбет, отмахиваясь от воспоминаний о Нидермане. — Мечтать не вредно.       Взгляд Лисбет упал на фотографию, лежавшую на письменном столе. Молодого человека она узнала сразу. Она это лицо видела, когда сидела в архиве концерна Вангер. Как она тогда надеялась, первый и последний раз в жизни. — Это твоя мать? - спросила Лисбет, взяв фотографию в руку. — Да. И ты на неë очень похожа. — Чем же? - с долей интереса спросила Саландер. — Ну не знаю. Хотя бы тем, что ты такая же блядь.       Лисбет, обыскивая ящики комода, усмехнулась: — Ты свою мать ни разу не видел. Как ты можешь быть настолько уверенным в своих словах? — Я пытался найти родственников по маминой линии. Хоть крупицу информации о ней самой. Оказывается, она меня рожать не хотела и два раза пыталась сделать аборт.       Лисбет хотелось рассмеяться во весь голос. Тебя вообще надо было сбросить в море сразу после того, как ты родился. Этой горе-мамочке она могла только посочувствовать. — Видимо, ты живучестью в папашу пошёл. — И горжусь этим, знаешь ли. Потому что есть чем. Тебе бы тоже не мешало гордиться своей родословной.       Лисбет вышла из спальни и остановилась в проходе. О да, на истории её семьи можно делать большие деньги! Экстрёмы собирались козырять своими потомками перед политическими противниками после свадьбы Рикарда-младшего и Агнеты! Дети, может, и гордятся своей историей, а она? Чем гордиться ей? Тем, что папаша стал причиной смерти мамы? Тем, что её пытались убить родные брат и сестра? — Причём здесь твоя мать? - резко спросила Лисбет в надежде сменить тему. — Притом что она должна была хорошенько подумать перед тем, как перед сильными мира сего ноги раздвигать.       Лисбет в это время уже была в гардеробной. Она уточнила, копаясь в одежде мужчины: — По-твоему, Микаэль Блумквист тоже относится к этой категории?       Оскар Гарде хохотнул: — Где он, а где ты, Саландер. Он - журналист чуть ли не с мировым именем, душа компании. А кто ты? Психически неуравновешенная уродина, которая прячется от мира. Мошенница и шлюха, которой на детей всегда было плевать.       Лисбет сглотнула. Она не хотела себе в этом признаваться, но слова Оскара её задели. Особенно то, что ей на детей плевать. Ведь изначально это было правдой. Хольгер и Агнета ей были не нужны. И ей ничего не стоило оставить их в больнице и уйти. — Молчишь? Сказать нечего? - с насмешкой спросил Оскар. — Где ты? — Ты почти меня нашла. Теплее.       Лисбет уже вышла из гардероба. Она попыталась вспомнить, куда ещё не ходила в этом доме. Прошла на два шага вперед. Подошла к двери ванной, но там никого не оказалось. Затем взгляд хакерши упал на дверь из красного дерева. — Горячо, Саландер, - сказал Оскар, когда та подошла к двери.       Лисбет помедлила пять минут. Дверь была не заперта, но за ней была подозрительная тишина. Лисбет Саландер медленно открыла дверь и увидела перед собой... связанную Агнету. Сидящую на стуле, с кляпом во рту. Местами окровавленную. Но Лисбет не подбежала к дочери вопреки желанию и монотонно, словно робот произнесла: — Я тебя всё равно не вижу. — И не увидишь. По крайней мере, пока.       Осознание пришло к Лисбет слишком поздно. Обычно чутьё её не подводило, но, видимо, возраст давал о себе знать. Или тихая семейная жизнь. Потому что Оскар Гарде стоял прямо за ней и, бросив телефон, ударил её по голове ведром. Лисбет свалилась с ног. — Хватку теряете, фру Линд, - ехидно бросил Оскар, отбросив ведро в коридор.       Тишину нарушало только мычание Агнеты. Сама Лисбет пыталась преодолеть головную боль и подняться, но не получились. Мало того, что у неё голова трещала, так ещё и кровь заливала глаза. Оскар хотел схватить Лисбет Саландер за ноги, но получил ответный удар в нос. — Сука! ЧЁРТОВА СУКА!!! - заверещал Оскар, схватившись за сломанный орган обаняния.       Лисбет снова попыталась подняться на ноги и удержалась бы, если бы не Оскар. Тот ударил её ладонью по лицу. Хакерша лицом вниз плюхнулась на кровать. Она попыталась перевернуться, но это сделали за неё. — Ну что, поговорим?       В ответ Оскар получил ещё один удар, только коленом в пах. Мужчина побагровел и ударил мать Агнеты кулаком по губам. — Саландер, не позорь себя перед дочкой. Ты же не хочешь, чтобы она...       Лисбет попыталась замахнуться, но Оскар перехватил её руку и потянул к изголовью кровати. Из заднего кармана брюк он достал кабельную стяжку и привязал руку к мебели. Не без труда он проделал то же самое со второй конечностью. — У твоей мамы чертовски красивое тело, Агнета. Как ты могла об этом умолчать? - повернувшись к девушке, бросил Оскар.       Агнета с расширенными глазами испуганно продолжала мычать сквозь кляп. Сын Мартина Вангера тем временем положил ноги жертвы на кровать. Пытаясь зафиксировать нижние конечности старшей Саландер, Оскар произнёс: — Когда я узнал, что ты испортила планы отца, прошерстил твою биографию. Пепепихонов у тебя было до хрена. И поэтому не попробовать тебя на вкус - себя не уважать.       Оскар сел на ноги Лисбет Саландер, которые с переменной силой вертелись из стороны в сторону. Сама хакерша пыталась высвободить руки, но безуспешно. Не успела она открыть рот, как его зажали рукой. — Лучше молчи. Я не хочу засаживать тебе в зад, как это сделал твой опекун, но если ты будешь рыпаться, мне придётся пойти на этот шаг, - с садистской улыбочкой протянул Оскар.       Сын Мартина Вангера одной рукой зажимал рот мычавшей и вертевшейся Лисбет, а другой - пытался снять с неё штаны. Хакерша укусила потенциального насильника, когда тот чуть ослабил хватку, за что получила кулаком по лицу (точнее, по его окровавленной стороне). Это дало Оскару время, чтобы стянуть с неё ботинки и штаны с трусами. — Твоя дочь сейчас в моих руках, сидит прямо перед нами и ждёт, что дальше произойдёт. И только я решу, будет ли она сидеть на этом стуле или станет следующей. Девчонка в самом соку, надо сказать.       Лисбет Саландер сейчас себя ненавидела. За свою беспомощность. За то, что Микаэля не послушала. Всё, что ей оставалось - это лежать привязанной кабельными стяжками к кровати, с кляпом в виде собственных трусов. Голова трещала, от удара ведром у неё произошло кровоизлияние в глаз. В районе повреждённого глаза кровоточила огромная рана. Оскар Гарде некоторое время смотрел на её ноги. На худые и ослабевшие, покрытые татуировками голые ноги. Он медленно подошёл к кровати и, сев на край, дотронулся до её щиколотки. Лисбет, попыталась дернуть ногой, но конечность крепко сжали. — Давай договоримся. Я сейчас вытащу твои трусы из твоего поганого рта, а ты будешь себя вести тихо. Хорошо? - с расстоновкой предложил Оскар.       Лисбет не ответила. Оскар Гарде принял молчание за положительный ответ и резко выдернул трусы из её рта. Жертва была слаба, но смотрела на него с неприкрытой ненавистью. На месте Оскара она представляла себе бывшего опекуна. — Причина того, что с тобой происходит, заключается в том, что ты не знаешь, чего хочешь от жизни. Так, может, ответишь на этот вопрос сейчас? - вкрадчиво спросил Оскар.       Лисбет не знала, что ответить. И стоит ли это делать. Раньше бы она сказала, что хочет просто жить для себя: работать, заниматься спортом и менять половых партнеров. Но не теперь. Она бросила взгляд на напуганную Агнету, потом посмотрела ему в глаза и выдавила так, чтобы слышала дочь: — Больше всего в жизни я хочу, чтобы мои дети всегда знали, как сильно я их люблю. И не важно, сколько им будет лет. Я всегда буду рядом и буду оберегать их. — Так докажи это. Просто будь хорошей девочкой и не дергайся. Мы же взрослые люди.       Опять у Лисбет возникло ощущение, что бывший опекун вернулся. Ты должна научиться доверять мне. Я научу тебя, как играть в эту игру для взрослых. Будешь вести себя плохо, я тебя накажу. А будешь паинькой, мы станем друзьями. Оскару Гарде, как и Нильсу Бьюрману, она уступала в физической силе. Только сейчас она была ещё и психологически уязвима. Изнасилование Бьюрманом казалось ей сейчас мелочью. Тогда у неё детей не было, и лица насильника она не видела. Лучше бы он просто её на живот перевернул, лучше бы задушил подушкой - так ей казалось. Но самое отвратительное в этой ситуации - присутствие Агнеты Саландер-младшей. Её ребёнок станет свидетелем её слабости, её беспомощности. И пока Оскар раздевался, Лисбет повернулась к дочери и прохрипела: — Не смотри, Агнета... Пожалуйста, не смотри.       К сожалению, Оскар Гарде её услышал. — Наоборот, Агнета, смотри. СМОТРИ. Любуйся, как твоя мамаша отдаётся мне. И если она попытается оказать попытку сопротивления, тебе не поздоровится.       По щекам Агнеты лились слёзы. Лицо от них уже просто опухло. Она мысленно проклинала Оскара, попутно пытаясь освободить руки. Лисбет, наблюдая за тщетными попытками дочери, прошептала тихо и увереннно, даже с намеком на нежность: — Не смотри, малышка. Просто не смотри.