Наследие драконов

Лили была соткана из солнечного света и пропитана ароматом луговых цветов. Она была настоящей волшебницей, и вовсе не потому что могла заставить цветы распуститься раньше времени или залечить случайные ссадины на коленях. Лишь ей удавалось развеять темноту в душе Северуса: вечно пьяный отец, заплаканные глаза матери, синяки на плечах – все это забывалось, стоило ему увидеть ее. Она была мягким светом, обещающим тепло и любовь. Теперь Северус понимал, что это имело смысл. Но тогда, будучи ребенком, не знавшим о своем Наследии и сущности, обделенным лаской и добрым отношением, он принял эту дружбу за нечто большее. Гарри не был похож на нее. Вечно лохматый, в потрепанной одежде явно с чужого плеча, превращающийся из тихого мальчика в настоящего хама с полоборота – он обещал ему лишь головную боль и острую тоску по потерянной подруге. Заносчивый, неугомонный, ленивый и рассеянный, Гарри был копией Джеймса – мертвого школьного врага, выпившего немало крови. Но, спустя все эти годы, Северус уже даже не мог ответить, так ли сильно они ненавидели друг друга? В чем была истинная причина этой войны с Мародерами? Уж не в том ли, что старший Поттер тоже был Драконом, еще не принявшим свое Наследие, но отчаянно ревновавшим свою пару – Лили? Мерлин, это было бы такой глупостью. Они решили бы свои разногласия уже через несколько лет. Возможно, они бы поняли еще тогда? Возможно, они разрешили бы Северусу видеться с сыном? Возможно, к моменту вступления в Наследие, мальчик не был бы столь напуган и сбит с толку? Он бы хотел этого? Но все забрали тьма и безумие величайшего мага столетия. Или их собственная глупость, всех троих. И теперь Гарри сидел перед ним на больничной койке, и Северус отчетливо видел как торчат острые лопатки под пижамной курткой – следы любви и заботы Петуньи Эванс. Северус тихо вздохнул. Было слишком рано. Сам он принимал Наследие в двадцать три и чувствовал себя отвратно около недели, хотя обошлось без промежуточной формы, и он довольно быстро научился перекидываться. Но Гарри был слишком уязвим после всех своих приключений и стычек. Видимо, Магия считала, что сможет уберечь его, заставив кровь петь раньше времени. Или это та самая материнская защита, о которой твердил Альбус? В любом случае, теперь Гарри был не просто головной болью, а настоящей ходячей бомбой, со всеми этими подростковыми гормонами, явной неосведомленностью о магическом мире, неполным оборотом и статусом Младшего. Его Младшего. Причина дикой тяги к Лили, неосмотрительно данных обетов, смутных желаний, тоски и легкой асексуальности сидела в двух шагах от него и отчаянно нуждалась в поддержке. Но проблема была в том, что и сам Северус не знал, что им теперь делать. Он несколько лет взращивал в мальчишке ненависть с легкой руки Дамблдора. И теперь они оба должны были превратить ее, если и не в любовь, то во что-то очень близкое. И хотя Магия сгладила некоторые углы и усилила привязанность, Снейп не имел ни малейшего представления, как ужиться с подростком и не прибить его в приступе раздражения. Что ж, хотя бы с сексуальным аспектом не было проблем: Магия заботилась о своих детях, и вряд ли Снейп сможет воспринимать Поттера в данном ключе до его совершеннолетия. Впрочем, и никого другого тоже. Альбус завел красивую витиеватую речь, объясняя Гарри, что он оказался магиком – магическим существом, Истинным Драконом, что было необычайной редкостью. Снейп хмыкнул, полностью уверенный, что Поттер почти не слушает. Зельевар стоял чуть позади парня, так чтобы видеть лица Дамблдора и Макгонагалл, а также лицо самого Гарри, пусть и всего лишь в профиль. Мальчик был бледен и взъерошен сильнее обычного. Он осоловело смотрел на директора и декана, судорожно вцепившись пальцами в одеяло. Его спина была ужасно напряжена. И, видимо, Северус слишком долго сверлил чужие лопатки взглядом, потому что Гарри дёрнул плечами и обернулся, как будто директор не распинался перед ним, желая утешить. Ярко-зелёные, подернутые легким туманом глаза встретились с антрацитовыми, и Северус будто провалился в другую реальность. Он почти ощущал под пальцами траву, согретую летним послеобеденным солнцем. И аромат луговых трав, в который вплетался тонкий запах фиалки. В груди мгновенно разлилась нежность. Магия Гарри лизнула его теплой волной, пробуя на вкус, узнавая и приветствуя. Снейп всей душой потянулся в ответ, оплетая своей магией, обещая защиту и… Дамблдор кашлянул, и реальность обрушилась на них своей серостью и горьковатым запахом больничных зелий. Северус нахмурился, а Гарри моргнул. Его взгляд стал более осмысленным, утратив магическую поволоку. – Впервые вижу момент Запечатления! Что ты почувствовал, Северус? – старик с любопытством смотрел на него. И Снейп бросил в директора сердитый взгляд. Сейчас он не был его пешкой, сейчас он был Драконом. Но директор никогда в самом деле не понимал, с кем связался. – Ах, да, прости, мой мальчик. Признаю твое право, Северус. Теперь Гарри в твоей власти. – Признаю твое право, – прошелестела и Минерва. Она была очень бледна, и Снейп даже подумал предложить ей успокоительное, но она смотрела на него с таким отчаянием, что он лишь кивнул в ответ. – Что произошло? – Гарри смотрел на свои руки. Когти подрагивали, то чуть удлиняясь, то вновь втягиваясь. – Ах, мой мальчик…кхм... Извини, Северус. Гарри, мы только что стали свидетелями вашего с профессором Снейпом Запечатления. Это когда магики-партнеры встречаются друг с другом впервые или, в вашем случае, после пробуждения Наследия. Они сразу узнают друг другу и понимают, что являются истинной парой. Говорят, это ощущается просто волшебно. Как это было, Гарри? Поттер бросил короткий взгляд на Снейпа и пожал плечами. Умница. Дамблдор, так и не дождавшись ответа, продолжил свою речь. Снейп молчал, украдкой вдыхая аромат партнёра и любуясь сердитыми искрами его личной магии. Мальчишка явно копил возмущение, чтобы взорваться в конце. Загоревшиеся перегородки и шторы даже позабавили, а вот зелья было жалко. Особенно, учитывая, что возмещать придется самому Северусу. Впрочем, даже будь это не его Младший, ему бы все равно пришлось варить новые. Дамблдор нещадно эксплуатировал его, пользуясь глупым обетом. Он потерял всю свою власть, как только сердце Лили остановилось, но Снейп подыгрывал старику, опасаясь за жизнь мальчишки. Наконец, Поттера кое как успокоили, влив две порции зелья и отправив в общежитие, и Северус смог уйти к себе. Ему нужно было подобрать материалы и форму. Гарри был изумрудным драконом и, конечно, основой должен был быть изумруд. Но что добавить к нему? Северус достал несколько книг и опустился в кресло, листая страницы. Примет ли Поттер дар? Конечно, он не знал о традиции, но Магия должна была направить его. Она уже соединила их там, в больничном крыле. Оставалось лишь скрепить узы, сделав предложение и получив согласие. Иногда Младшие отказывали, насколько знал Северус. Это не разрывало связь целиком, но и не давало ей сформироваться полностью. Это был плохой вариант развития событий, они бы оба страдали, и все равно были бы вынуждены жить вместе. Но Северус мог бы попытаться ещё раз позже. Он захлопнул книгу и встал. Незачем было тревожиться о том, чего не случилось. Магия Гарри была очень теплой и ласковой. Мальчишка согласится. И ему, Северусу, следовало отправиться домой и подготовиться, даже если придется выслушать перед этим подшучивания Альбуса. К сожалению, покинуть Хогвартс камином можно было только через кабинет директора. Снейп провел в своей лаборатории всю ночь, в кои-то веки колдуя не над зельем. Он не был хорош в артефакторике, но результат своих трудов ему нравился. Он также надеялся, что понравится и Поттеру. Северус вернулся в школу и половину утра представлял, как выловит мальчика после завтрака и преподнесет камень. Но паршивец куда-то исчез, и Снейп не видел его до самого ужина. Он чувствовал, что Гарри где-то в замке, и понимал, что тот попросту прячется. Но все же ощущал легкую досаду. Досада перетекла в раздражение, когда зельевар понял, что Драко подсуетился первым, прихватив еще и своих дружков. Это были хорошие дары. Сапфир, подаренный ему самому когда-то Люциусом, ни шел ни в какое сравнение с этим. Снейп был рад такому вниманию к его Младшему – Малфои, а за ними обязательно и остальные чистокровные, признали Поттера. Но чёрное чувство в груди так и шептало, что ему следует задать крестнику трепку – Северус должен был одарить Гарри первым. В конце концов, это имело смысл хотя бы потому, что тот смотрел на слизеринцев с недоумением и отчаянием. Драко, верно, все мозги затмило то ли восторгом, то ли желанием угодить отцу, раз он понадеялся, что воспитанный магглами Поттер, пребывающий в шоке от вступления в Наследие, знает как принято отвечать. У Северуса даже мелькнула мстительная мысль оставить все, как есть. Но Драко был его крестником, а Люциус и Нарцисса – хорошими друзьями. Он не мог обречь их на такой позор. Пришлось вмешаться. Гарри хлопал глазами и втягивал голову в плечи – почти очаровательно. А затем, уже в кабинете, он начал огрызаться, и Северус таки почувствовал злость. Но она была лишена былого огонька, и Снейп понимал, что лучше держать себя в руках. Поттер был несносен, но он принадлежал ему. А Северус никогда не хотел, чтобы Младший был покорен. А затем он подарил ему камень. И магия Гарри была мягкой, а глаза сияли, когда он клялся. Северус был увешан обетами, призванными защитить мальчишку, но все же мысленно принес ещё один. Магия горела в глубине зелёных глаз, магия надувалась радужным куполом, подтверждая согласие. Магия опала на плечи Северуса обещанием, и мальчишка встрепенулся. – Что ж. Вижу, вы и правда запомнили, – Северус улыбнулся уголками губ. Поттер ничего не ответил. Он странно блеснул на него глазами и, быстро подобрав свою сумку, вылетел из кабинета. Снейп удовлетворённо откинулся на спинку кресла. Ужасно хотелось догнать мальчишку, схватить и поскорее увезти домой. И там, в гнезде, потихоньку приручать и обучать. О, Северус не мог дождаться этого момента! Ещё пара дней, и Поттер будет в полной его власти.