Ложная преданность

День девятый. Или десятый. Итэр перестал считать после того, как второй голос впервые назвал Дотторе «хозяином», а не «куратором». Тогда он проснулся в холодном поту и до рассвета сидел на подоконнике, слушая, как Паймон мирно посапывает в гамаке. Сегодня всё должно было кончиться. Он чувствовал это — не логикой, а тем самым глубинным, животным чутьём, которое отличает полевого агента от штабной крысы. Петля сжималась.

***

— Итэр, вставай! Сегодня последний день Сабзеруза! — Паймон звенела над ухом, но в её голосе Итэр уловил новую ноту. Беспокойство. Она тоже чувствовала, что что-то не так. Даже если не могла объяснить. Он встал. Надел перчатки — привычным движением, которое уже давно стало медитацией. Браслет молчал. Дотторе не писал уже два дня.. Итэр знал, что это не игнорирование — это ожидание. Доктор ждал развязки. Как учёный, который запустил эксперимент и теперь наблюдает, не вмешиваясь. «Надеюсь, ему не станет скучно», — подумал Итэр и тут же одёрнул себя. Агент не должен хотеть внимания командира. Но я хочу, — прошептал второй голос. — Я хочу, чтобы он смотрел. Итэр не ответил.

***

Они встретились у фонтана. Нахида выглядела уставшей — под глазами залегли тени, а в движениях появилась резкость, которой раньше не было. Она тоже была в петле. И она тоже уставала. — Сегодня всё решится, — сказала она без предисловий. — Дуньярзада не выдержит ещё один цикл. Её сознание слишком слабо. Если петля замкнётся в девятый раз, она не проснётся. Итэр внутренне похолодел. «Цель под угрозой. Если Дуньярзада умрёт, мы потеряем доступ к информации о проекте». — Что нужно делать? — спросил он, сохраняя голос ровным. — То, чего ты боишься, — ответила Нахида, глядя ему прямо в глаза. — Зайти в Сознание Акаши. Туда, где держат петлю. И вытащить её оттуда. — Я не умею... — Умеешь, — перебила она. — Твой терминал — не обычный. Я проверила. Он позволяет тебе проникать в слои Акаши, куда другим вход закрыт. Ты можешь это сделать. Итэр замер. «Она знает про терминал. Она знает про доступ. Она знает, что я — не обычный путешественник». Он сделал единственное, что мог в этой ситуации: не отрицать, но и не подтверждать. Просто спросил: — Зачем тебе я? Почему ты сама не... — Потому что меня заблокировали, — горько усмехнулась Нахида. — Те, кто запустил петлю. Они знают мой код. А твой — нет. Ты для них — белое пятно. Ты можешь пройти туда, куда я — нет. Итэр почувствовал, как внутри разливается что-то похожее на гордость. «Дотторе сделал меня неуязвимым. Он предусмотрел даже это». Второй голос прошептал: «Или сделал уязвимым для неё». — Хорошо, — сказал Итэр. — Я сделаю это. При условии: после того как мы вытащим Дуньярзаду, ты поможешь мне выбраться из петли. Нахида кивнула. — Договорились. Они пожали руки. Итэр почувствовал, что её пальцы холодные, как у мраморной статуи. Или как у мёртвой.

***

Они устроились в маленькой комнате в Академии. Паймон сидела в углу, испуганно хлопая глазами. — Итэр, ты уверен? Это звучит опасно... — Всё будет хорошо, — ответил он, даже не обернувшись. — Ты главное никуда не уходи. Нахида вновь взяла его за руку. В ушах зашумело. — Я буду рядом, — сказала она. — Но войти смогу только на несколько секунд. Искать Дуньярзаду будешь ты. Помни: её сознание — как хрупкий шар. Не дави. Протяни руку и жди. — А если она не возьмётся? — Тогда она умрёт, — просто ответила Нахида. — И петля не разорвётся никогда.

***

Мир моргнул — и исчез. Итэр стоял посреди бесконечной библиотеки. Книги, стеллажи, лестницы, уходящие вверх и вниз до бесконечности. Воздух пах пылью и мёдом. «Сознание Акаши», — подумал он. — «Место, где хранятся все знания. И ловушка для Дуньярзады». Он пошёл вперёд. Шаги отдавались тишиной, которая давила на уши. Ни одной живой души. — Дуньярзада! — позвал он. Голос прозвучал глухо, как под водой. Никто не ответил. Итэр пошёл дальше, сворачивая между стеллажами. Второй голос в голове молчал — здесь он тоже чувствовал себя чужим. Или боялся. И вдруг — свет. Тёплый, золотистый, в конце коридора. Он побежал. Она сидела на полу, обхватив колени руками и вокруг неё росли цветы — падисары, сотни, тысячи, они закрывали пол, стены, потолок, но она их не замечала. Глаза были открыты, но пусты — как у куклы. — Дуньярзада, — Итэр опустился на колени рядом. — Ты слышишь меня? Никакой реакции. — Петля удерживает её, — раздался голос Нахиды — откуда-то сверху, из ниоткуда. — Она уже почти не сопротивляется. Через несколько часов её сознание растворится. — Что делать?! — Найди её саму. Не эту оболочку — а то, что осталось от неё. Там, глубоко. Итэр закрыл глаза и попытался не думать, а чувствовать. «Ты — агент, — сказал себе он. — Агенты умеют находить цели. Даже если цели прячутся в собственной душе». Он протянул руку и коснулся её плеча. В этот же момент мир взорвался воспоминаниями.. Он увидел её детство — белые стены больницы, запах лекарств, слёзы матери. Увидел, как она впервые услышала голос Нахиды во сне — и поверила, что богиня её спасёт. Увидел, как болезнь съедала её тело, но не душу. Увидел, как она решила возродить Сабзеруз — назло всем, кто говорил, что она слишком слаба. Увидел, как терминал Акаши начал на неё влиять — и как петля начала выкачивать из неё последнее. «Она не хочет умирать», — понял Итэр. — «Но она устала бороться». И вот здесь, в этом осознании, он сделал выбор, который не планировал. Вместо того чтобы просто «вытащить цель», он нашёл её — настоящую, маленькую, испуганную девочку, которая спряталась в самом дальнем углу сознания. Он протянул руку и сказал: — Я тебя не обману. Я — не герой. Я — солдат чужой армии. Но я не позволю тебе умереть здесь. Потому что ты нужна живой.. Не мне... Тем, кто тебя любит. Девочка подняла голову. В её глазах был страх — и надежда. — Ты правда вытащишь меня? — Правда, — сказал Итэр. И впервые за долгое время он не лгал.. Не агент, не путешественник. Он. Она взяла его за руку. Мир снова взорвался — на этот раз светом, который нёс их наверх, сквозь слои Акаши, сквозь петлю, сквозь ложь и правду, смешанные в один коктейль.

***

Итэр открыл глаза в комнате. Нахида сидела рядом, бледная, как смерть. — Ты сделал это, — сказала она. — Ты вытащил её. Дуньярзада лежала на соседней кушетке, дышала ровно. Живая. Спящая — но живая. Паймон плакала в углу. Итэр хотел что-то сказать, но почувствовал, как браслет на запястье вибрирует. Длинная серия — сообщение, которого он ждал два дня. Он взглянул на экран. Эксперимент завершён. Данные собраны. Хорошая работа, агент. Отдыхай. Итэр выдохнул и позволил себе улыбнуться — устало, краешком губ, так, чтобы никто не заметил. Второй голос в голове молчал. Но на дне сознания кто-то плакал — от облегчения, от боли, оттого, что Итэр только что спас человека, которого должен был только использовать. «Я — не герой», — повторил он про себя слова, сказанные в сознании Дуньярзады. — «Но сегодня я сделал то, за что мне не стыдно». Нахида посмотрела на него долгим взглядом. — Спасибо, Итэр, — сказала она тихо. — Ты не такой, каким хочешь казаться. Он не ответил, потому что не знал, кем он хочет казаться — и кем является на самом деле.