A Quiet Little Seedling

Нил резко проснулся. Он не понял, где находится и совершенно не помнил, как сюда попал. Его тут же охватила паника, и старые страхи готовы были выплыть наружу, но затем его взгляд упал на двоих людей, спящих на надувном матрасе в нескольких футах от него, и он с облегчением вздохнул. Он сел на постели и тут же пожалел об этом, ведь его сразу начало мутить, а голова заболела с удвоенной силой. Он застонал и попытался схватиться за голову, но из рук что-то выпало. Он посмотрел вниз — там лежал ключ от его магазина. В памяти промелькнули обрывки вчерашнего вечера. Нил вспомнил, как Эндрю бросил ему вызов, которому он не поддался, как Эндрю пытался вывести его на чистую воду, как он сам не смог сдержать вспышку гнева в конце. Все, что было дальше, почти стерлось из памяти. Он смутно помнил, как ему помогали Мэтт и Дэн, но то, о чем они говорили, словно провалилось в черную дыру. Он не мог понять, где его остальные ключи. Нил огляделся вокруг и увидел свою одежду на столике в углу. Он посмотрел на себя, удивляясь не только тому, что одет в чужие вещи, но и тому, как он, блядь, вообще смог переодеться. Тихо встав с кровати, он подошел к столу и быстро надел обратно свои джинсы и рубашку. Затем натянул куртку и полез в левый карман за телефоном. На экране высветилось 7:30, а это означало, что у него есть полчаса, чтобы добраться до магазина и открыть его, но когда он полез в правый карман за ключами, там оказалось пусто. Мышцы челюсти напряглись, и его взгляд быстро скользнул по комнате. Он провел рукой по волосам, стараясь не дергать за них, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Нужно было найти ключи, но у него не получится это сделать, пока он не начнет как следует соображать. Сделав медленный вдох и выдох, он мысленно вывел на передний план смутное воспоминание о прошлом вечере. Кажется, он пытался уйти домой, но по-любому не стал бы садиться за руль. Никто из присутствующих не мог знать об этом наверняка, поэтому кто-то, должно быть, остановил его. Это все, что у меня есть, — вспомнил он собственные слова, а также обещание Мэтта спрятать их у себя. Он не мог остановиться и как следует подумать о своем признании. Он поставил себя в слишком уязвимое положение. Он выдал о себе слишком много, сам того не осознавая, и вдруг испугался этого факта. Однако первым делом ему нужно было найти ключи и добраться до своей тихой гавани. Нил еще раз оглядел комнату, гадая, где Мэтт мог их спрятать. Он увидел пальто, висящее на крючке на внутренней стороне двери, и направился к нему. На надувном матрасе кто-то заерзал, и Нил тут же замер, взглянув на Мэтта, сползшего на середину матраса и прижавшегося к Дэн. Его голова покоилась у ее живота, а она обнимала его под странным углом. На мгновение Нил задумался, каково это — когда тебя так обнимают, и приносит ли это то спокойствие, которого он иногда так жаждал. Он затряс головой, пытаясь сосредоточиться. Вернувшись к пальто, он порылся в правом, а затем в левом кармане, и наконец нашел там ключи. Когда они оказались у него в руке, напряжение в груди немного спа́ло. Теперь ему оставалось только выбраться из дома, не столкнувшись ни с кем из его потенциальных обитателей или тех, кто мог остаться на ночь. А именно с Эндрю. Нил за себя не отвечал, и вполне мог не удержаться и врезать этому мудаку. Особенно по свежим следам вчерашних эмоций. Он взял свои ботинки, стоявшие у двери. Даже не потрудившись надеть их, он тихо выскользнул из комнаты и спустился по лестнице. Внизу он наконец-то обулся и направился к входной двери. Он почти вышел из дома, но тут услышал, как справа со стороны кухни кто-то откашлялся. Нил вздохнул и увидел в дверном проеме Ваймака с чашкой кофе в руке. — Попей со мной, — сказал он и кивнул в сторону другой кружки, стоявшей на кухонном островке. — О, я… у меня скоро магазин открывается. — Рене пообещала мне, что сама обо всем позаботится. — Да, но… — Она справится. Не то чтобы он сомневался. Рене вполне могла бы взять на себя управление магазином, если бы это когда-нибудь понадобилось, и Нил полностью бы ей доверял. Проблема заключалась в другом: он не хотел разговаривать с Ваймаком. Он подумывал слинять, но быстро отказался от этой мысли, когда в животе заворочалось странное чувство. В голове всплыло еще одно воспоминание: как его рвало в унитаз, и чья-то ласковая рука поглаживала его по спине. Неудивительно, что у него так саднило горло. Он невольно вздрогнул, гадая, кто же так гладил его по спине, но ответ был прост. Когда он проснулся, в комнате помимо него было только двое, и у него было ощущение, что они оба как-то заботились о нем прошлой ночью. Нил вздохнул и побрел на кухню, где встал напротив Ваймака за кухонный островок, но, взглянув на кружку, он понял, что там не кофе. — Что это? — недоверчиво спросил он. Ваймак рассмеялся, отступил на шаг назад и прислонился к столешнице. — Это чай. Лучше помогает от похмелья. — У меня не похмелье. — Опять пробуешь соврать мне? — У меня не сильное похмелье. — Приму как ответ. — Ваймак пожал плечами и отхлебнул из своей кружки, в которой, судя по витающему в воздухе аромату, был кофе. — Вы ждали меня тут все утро? — спросил Нил, взяв свою кружку и сделав глоток. Теплая жидкость обволакивала горло намного приятнее, чем кофе, но он не собирался признаваться в этом никому, тем более Ваймаку. — Чем старше становишься, тем больше проблем со сном. Я слышал, как ты бродил наверху, и решил приготовить тебе что-нибудь, пока ты не смылся. — С чего вы взяли, что это я, а не кто-то другой? — Я знаю своих детей. После вчерашней попойки ни один из них не воскреснет как минимум до полудня. — Детей? — спросил Нил. Он думал, что Кевин — единственный ребенок Ваймака. — Да, всех, с кем ты сидел вчера вечером. — Не может быть, чтобы они все были вашими детьми. — Семья не всегда означает кровное родство, парень. Я люблю их так же сильно, как Кевина. — Может быть, но если бы вам пришлось выбирать между Кевином и кем-то из них, вы бы выбрали Кевина, так что не говорите, что любите их всех одинаково. Нил не понимал, зачем начал спорить и какое ему вообще дело до того, что кто-то принимает как родного не только своего сына, но и одиннадцать других. — Хоть я и люблю всех одинаково, но отношусь к ним по-разному. Иногда меня больше всех радует Дэн, иногда Кевин, а иногда даже Эндрю. Но никогда не наступит тот день, когда мне придется выбирать между ними и Кевином. Я всегда буду бороться за каждого из них. — Это бред. — Пей свой чай, — заявил Ваймак своим бескомпромиссным тоном. Нил послушался, не желая больше спорить с незнакомым человеком. Они молча продолжили пить свои напитки, и у Нила появилась возможность обдумать то, что произошло вчера вечером, особенно ответы, которые получил от него Эндрю. Из-за которых все теперь узнали, что он скрывает что-то нехорошее. Однако половина из них даже не поняли, что именно Эндрю вытянул из него напоследок, ведь это было сказано по-немецки. Если только Эндрю не рассказал им после того, как Нил ушел спать. От одной мысли об этом сделалось дурно. — У тебя голова взорвется, если будешь продолжать пытаться вспомнить все, что было вчера. — Мне не надо было приходить, — признался Нил, ставя пустую кружку на островок. — Спасибо за чай. — Слушай, парень, — сказал Ваймак, не давая Нилу развернуться и уйти. — Ты не единственный из этой компании, у кого есть всякие страшные тайны, о которых нельзя рассказывать. Но ты единственный пытаешься держать это при себе. Что бы ты там ни напридумывал о том, как они к тебе относятся, ты ошибаешься. И если дружба с ними для тебя что-то значит, позволь им самим решать, что им о тебе думать. Не отнимай у них этот выбор. Нил не знал, что ответить, поэтому кивнул, пытаясь переварить слова Ваймака. Он вышел из дома и обнаружил, что его машина все еще стоит у обочины, рядом с остальными, которые были здесь вчера вечером, за исключением машины Рене. Он приехал в магазин вскоре после половины девятого, предварительно заехав домой принять душ и переодеться. Увидев его, Рене нахмурилась. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Извини, я опоздал. Хотел прийти пораньше, но Ваймак меня задержал. — Я вообще не думала, что ты придешь. Почему бы тебе не пойти домой и не отдохнуть? — Нет, я в порядке, я… — затряс Нил головой. — У тебя похмелье, — перебила она, награждая его одним из своих фирменных гневных взглядов, заставляющих провалиться сквозь землю в мгновение ока. — Я не хочу быть дома один, — сказал он. — Просто побуду здесь. А если будет нужно, пойду отдохну в свой кабинет. Хорошо? Обещаю. Выражение лица Рене смягчилось. — Ладно, — вздохнула она. — Только если ты пообещаешь, что пойдешь туда сразу же, если тебе станет плохо. После обеда придет Мэтт, и мы вдвоем справимся. — Хорошо, я обещаю. Он хотел спросить ее о вчерашнем вечере и о том, не поменяла ли она свое мнение о нем, но побоялся, поэтому отложил эту мысль и занялся делами в магазине, изо всех сил напрягая свой мозг в попытках вспомнить еще что-нибудь о вечеринке. Через пару часов головная боль усилилась настолько, что он почти не мог сосредоточиться, поэтому пошел в свой кабинет, где погасил свет и принял аспирин. Он положил свою куртку на стол в качестве подушки, и вскоре задремал на ней. — Нил, — тихо позвал кто-то, слегка тряся его за плечо. — Мм? — промычал он, слишком уставший, чтобы отвечать и вообще открывать глаза. — Просыпайся и попробуй поесть, — сказал Мэтт. — У меня очень сильно болит живот. — Его все еще тошнило, и он отчаянно хотел избавиться от этого ощущения. — Я знаю, но еда как раз поможет. Попробуй хоть что-нибудь съесть, хотя бы пару кусочков. Нил неохотно открыл глаза. Мэтт смотрел на него сверху вниз и ласково улыбался. В груди у Нила что-то сжалось. Такой взгляд он не заслуживал. Верхний свет все еще был выключен, но Мэтт, или, может, Рене, включили лампу в углу, мягкое сияние которой наполняло пространство, не раздражая больную голову. Он сел и протер глаза, после чего перед ним поставили тарелку и стаканчик кофе из кофейни Дэн. На тарелке лежало немного нарезанного банана, рис, яблочное пюре и тост. — Странное сочетание, — заметил он. Мэтт пожал плечами. — Я читал, что это хорошо от похмелья, не нагружает желудок. Нил потянулся к стаканчику с кофе, сделал глоток и скривился от разочарования. Похоже, его снова обманули. — Это не кофе. — Нет. Это чай. Он лучше поможет. Кофе обезвоживает, а я уверен, что ты и так ничего не пил с прошлой ночи. — Воспользуюсь пятой поправкой, — сухо ответил он, делая еще один глоток. — Спасибо, Мэтт. Нилу не хотелось есть, но ведь Мэтт специально принес ему еду, так что он потянулся за пластиковой вилкой, но замер, когда в голове всплыло еще одно смутное воспоминание. О том, как его голова застряла в рукаве футболки, и как его вытягивали в нужном направлении, и лицо Мэтта перед ним. Вилка выскользнула из рук, и его затошнило. Мэтт помогал ему переодеться прошлой ночью. Он видел? Мэтт знал? — В чем дело? — спросил Мэтт, забеспокоившись. — Что ты видел? — спросил он. Мэтт не ответил, и Нил поднял на него взгляд. Его темно-карие глаза смотрели на Нила с тревогой, которую он начинал ненавидеть. — Мэтт. Что ты видел прошлой ночью? Шрамы на его лице — это одно, а шрамы на теле — совсем другое. Они говорили больше правды о его прошлом, чем что-либо еще. — Ничего, — слишком тихо ответил тот. Это смахивало на ложь. Нил вновь почувствовал приступ тошноты. Ему нужно было в туалет. — Не ври мне. — Я не вру тебе, Нил. Ты просил меня не смотреть, и я не смотрел. Футболка все загородила, даже когда ты в ней запутался. Я ничего не видел, правда. Нил вглядывался в лицо своего друга, пытаясь увидеть там ложь, желая увидеть ее там, желая найти причину, чтобы отдалиться от этих людей, желая найти причину, чтобы уехать из Пальметто. Но правда заключалась в том, что Нил не был готов все бросить, и мысль об отъезде вызвала такой ужас, что тошнота поднялась до самого горла. Он вскочил со стула и побежал из кабинета прямо в служебный туалет, где едва успел опустошить желудок в унитаз. Звуки рвоты были ужасны. Он никогда раньше не чувствовал себя так плохо, будучи не в состоянии контролировать свой желудок, содрогающийся в сухих спазмах. Когда это наконец прекратилось, и он смог отдышаться, Нил спустил воду в унитазе, прополоскал рот в раковине и вернулся в свой кабинет, с облегчением обнаружив, что Мэтт ушел. Он написал Рене, что уходит домой, и попросил ее сообщить ему, если ей что-нибудь понадобится. Он собрал с собой еду, которую принес ему Мэтт, надел куртку и вышел через задний ход, который они использовали только для приема товара или выноса мусора. Вернувшись в свою квартиру, он поставил еду в холодильник, допил чай и переоделся в одну из своих оверсайз толстовок и шорты. Ему было холодно и жарко одновременно. Едва он лег в кровать, как ему пришло сообщение от Джозефа. [ajosephm] как там дела с чеклистом «пустить корни»? не могу поверить что потратил драгоценное время на то чтобы это спросить. [author_naj] Ужасно. Кстати мне не стыдно за то что я написал вчера вечером. [ajosephm] жаль. значит я не смогу шантажировать тебя пообещав опубликовать скриншоты нашей вчерашней переписки если ты не напишешь 2ю книгу? [author_naj] Ты бы так поступил? [ajosephm] расслабься. это была шутка. у меня нет никакого желания это делать. так что же случилось и почему ужасно? [author_naj] Мне трудно понять людей. [ajosephm] так, а что дальше по списку? [author_naj] Думаю надо остановиться пока не поздно. [ajosephm] теперь ты жалеешь себя. [author_naj] Могу поныть немного, я заслужил. [ajosephm] да но это не должно повлиять на твои решения. чувствуй все что тебе вздумается но через пару часов или завтра от этих чувств не должно остаться ни следа. у тебя есть цель и ты ее достигнешь. [author_naj] Посмотрите-ка, мистер Оптимист. [ajosephm] это не оптимизм. а факты. ты никогда ничего не добьешься если один неверный шаг способен сбить тебя с пути. так что же следующее по списку? [author_naj] Я никогда не беру выходные. Думаю надо это исправить. [ajosephm] как банально и депрессивно. Нилу не хотелось выслушивать критику от незнакомого человека, поэтому он сунул телефон под подушку, перевернулся на бок и крепко зажмурил глаза, мечтая поскорее заснуть. К тому времени, как Нил проснулся, солнце уже давно село. Его больше не тошнило, но тупая головная боль никуда не делась, поэтому он встал, заварил чашку кофе без кофеина и съел то, что принес ему Мэтт. Когда он вспомнил про свой телефон, спохватившись, что надо проверить сообщения и узнать, не случилось ли чего в магазине в его отсутствие, то обнаружил, что тот разряжен. Ему ничего больше не оставалось, как поставить его на зарядку, а потом полить все цветы в своей маленькой однокомнатной квартире. Это заняло гораздо меньше времени, чем он надеялся, поэтому он достал свой карманный блокнот и сел за стол. Нил поставил галочку напротив первого пункта в своем списке, а затем написал под ним цифру 2. Джозеф был прав. У него была цель, которую он хотел достичь. Вчера вечером он допустил ошибку. Он достаточно долго работал с Мэттом и Ники, и понимал, что рано или поздно они начнут задавать вопросы о тех фактах, в ответ на которые он выпивал шоты, как бы Рене ни старалась их отговорить. Нил должен был открыть им хоть какую-то правду. Большинство из этого он, вероятно, смог бы объяснить. Однако с зарабатыванием денег нечестным путем и умышленным причинением телесных повреждений могут возникнуть сложности. Если Эндрю рассказал ребятам, не знающим немецкий, о чем был его последний выпад в адрес Нила, то наверняка им станет так же любопытно узнать, откуда у него шрамы. Еще одной неприятной помехой был Ники, который знал немецкий и не умел держать язык за зубами. Однако думать об этом сейчас было бессмысленно, ведь он ничего не мог сделать, поэтому он сосредоточился на поставленной задаче. Рядом с цифрой 2 он написал: «открыть им какую-нибудь правду». Казалось, он слишком торопится, но из-за Эндрю, который вчера все испортил, у него не осталось выбора. Он должен был дать им хоть что-то. Просто не знал, что. Все, что он скрывал, было крайне неприятным. Если Ваймак был прав насчет того, что у каждого из них есть своя страшная тайна, то, возможно, его не будут судить так строго. На следующий день Нил отправился в свой магазин очень рано, так как хорошо выспался накануне. Он как раз завершил поиски нового поставщика, когда услышал, как открылась входная дверь и кто-то вошел в магазин. Это должна была быть Рене, но шаги были слишком тяжелыми, и, прислушавшись, Нил распознал в них Мэтта. Он вышел в коридор и увидел его там. — Привет, с Рене все в порядке? — спросил Нил, так как не получал от нее сообщений о необходимости поменяться сменами. — Ага, — ответил Мэтт. Казалось, он немного нервничал. — Она захотела поменять свой понедельник на мой четверг. Нил нахмурился. Обычно она сама сообщала ему об этом, но, возможно, это было и к лучшему. — Эм, я могу поговорить с тобой, пока мы не открылись? — Да, — ответил Мэтт, заметно напрягаясь. Нил пошел обратно в свой кабинет, Мэтт за ним. Поскольку стол Нила стоял вплотную к стене, между ним и Мэттом, занявшим кресло в углу, не было никакой преграды, кроме лампы. — Я хотел извиниться за вчерашнее, да и позавчерашнее тоже. — Тебе не за что извиняться. Это я дол… — Нет, не договаривай. — Нил опустил взгляд и попытался собраться с мыслями. Он задолжал Мэтту какую-нибудь правду. — Я мало что помню с того вечера. Особенно после того, как послал Эндрю нахуй. Все как в тумане, а кое-что вообще стерлось. Я хочу извиниться за все, что говорил или делал, что могло доставить тебе дискомфорт. Это было неосознанно. Мэтт выглядел так, будто хотел что-то сказать, но Нил не разрешал ему вставить слово. — И я хочу поблагодарить вас за то, что вы обо мне позаботились… И тебя, и Дэн. Как я уже сказал, я мало что помню, но я помню, что вы с ней были там. — Нил почесал затылок и откашлялся. — Если я все не похерил окончательно, то все равно хочу с тобой дружить. Я не особо понимаю, как все это работает. Ты, наверное, заметил, что у меня нет друзей. Но я хочу быть твоим другом. — Он наконец поднял глаза и встретился взглядом с Мэттом, готовясь к худшему, но надеясь на лучшее. — Нил, я… — Мэтт замолчал и прочистил горло, пока Нил с ужасом ждал, что он скажет дальше. — Честно говоря, я ожидал, что ты скажешь, что больше не хочешь иметь с нами ничего общего. — Что? С чего бы мне это говорить? — Эндрю зашел слишком далеко. Он такой, и мы должны были тебя предупредить. Думаю, никто из нас не предполагал, что он начнет так сильно давить на тебя. Он не делал ничего подобного почти с тех пор, как с нами познакомился. Кажется, мы все немного подзабыли, как он ведет себя с новыми людьми. Особенно с теми, кто не похож на открытую книгу. Но тебе не за что извиняться, Нил, и, конечно, я все еще хочу быть твоим другом. Дэн, Рене, Ники и Кевин тоже. Даже Эллисон спрашивала, когда мы снова тебя приведем. Так что нет, ты не произвел на нас плохого впечатления. Я не могу пообещать, что Эндрю не начнет опять к тебе придираться и доставать тебя, потому что он такой человек. Но если ты сможешь с этим справиться, то да, мы хотим, чтобы ты приходил к нам почаще. Мы хотим с тобой дружить. Нил уставился на Мэтта с приоткрытым от шока ртом. Это было последнее, чего он ожидал, но именно то, на что надеялся. — Хотите? — Да, конечно. Но мне надо сказать тебе еще кое-что, что ты должен знать. — Страх вернулся, но Нил кивнул, побуждая Мэтта продолжить. — Когда мы с Дэн пытались заставить тебя переодеться, ты сказал, что не хочешь, чтобы мы видели, что он сделал. Дэн спросила, что ты имеешь в виду, и ты сказал, что он делал тебе больно и собирался сделать с тобой то же самое, что и с ней. — Руки Нила дрожали на коленях, и он с трудом сдерживался, чтобы не вскочить и не выбежать за дверь. — Больше ты ничего не сказал. И мне жаль, что мы вообще это допустили. Мы должны были сразу тебя остановить. — Нет… это… я… — Нил замолчал, не зная, что сказать. — В общем, зря я все это наговорил, но вы не виноваты… — Нил откашлялся и отвел взгляд от Мэтта. — Я не могу рассказать тебе все. Я не готов. Но мой отец не был хорошим человеком… Доказательство этому — на моем теле. Нил уставился на собственные дрожащие руки, сжимая их в тщетной попытке успокоить нервы. Он мог рассказать обо всем Мэтту. Он должен был рассказать обо всем Мэтту. — Он… ну… он… — Нил сглотнул, пытаясь сдержать эмоции. Он мог это сделать. Он должен был это сделать. Готовая фраза уже вертелась на языке. Отец убил мать. Он мог сказать это. Но прежде чем он успел собраться с мыслями, Мэтт накрыл его руку своей. Нил рискнул поднять взгляд и неожиданно увидел на лице Мэтта понимание. — Ты не обязан, — сказал Мэтт. — Не сейчас. Но если ты когда-нибудь захочешь этим поделиться, и сколько бы ты ни был готов рассказать, я тебя выслушаю. Договорились? — И у тебя нет ко мне вопросов? Мэтт рассмеялся, откинувшись на спинку стула и убрав свою руку с руки Нила. — Конечно, есть. Но сейчас не время. Ты не готов. И я не собираюсь на тебя наседать. Но мне нужно, чтобы ты кое-что запомнил, хорошо? — Хорошо, — кивнул Нил. — Не важно, что было у тебя в прошлом, это не изменит того, кем ты стал сейчас. Ничто из того, что ты мне расскажешь, не изменит того, что я о тебе думаю. Нил, ты мой коллега, начальник и друг. Ты — тот, кто любит растения, этот магазин и людей, которые сюда ходят, хоть ты и все время говоришь обратное. Я не знаю о тебе всего, но я знаю достаточно. От облегчения Нил не смог сдержать улыбку. Он получил больше, чем ожидал. — Спасибо, Мэтт. Правда. Я буду стараться, чтобы заслужить вашу дружбу. Мэтт встал и похлопал Нила по плечу. — От тебя ничего не требуется, ну разве что тусить с нами почаще. — Обязательно, — пообещал он. Мэтт кивнул, но прежде чем уйти, Нилу нужно было узнать еще кое-что. — Последнее, что Эндрю мне сказал, было на немецком. Кто-нибудь из вас понял, о чем шла речь? Мэтт помотал головой. — Поняли только те, кто знает немецкий. Дэн осталась там после того, как ты ушел, и сказала, что никто ничего не обсуждал. Только Ники, кажется, был в шоке. Эллисон спрашивала, что это было, но никто из них ей не сказал. — Оу, — сказал Нил. — Даже Эндрю? — Эндрю — сложный человек, но он не из тех, кто просто так делится чужими секретами, особенно тех людей, кого сам с трудом разгадал. Нил рассмеялся. — Нет, но он из тех, кто достает других до такой степени, что те сами все выбалтывают. — Именно, — усмехнулся Мэтт и вышел из кабинета, чтобы подготовить магазин к открытию. Нил откинулся на спинку стула и вздохнул. Этот разговор прошел гораздо лучше, чем он предполагал. Но предстояло поговорить еще с двумя людьми. Насчет Рене он не боялся, а вот насчет Ники — да. К счастью, в понедельник Нил работал только с Мэттом, и никакой неловкости, вопреки его ожиданиям, между ними не было. Рене пришла на работу во вторник утром. Она улыбнулась ему и сказала «доброе утро». Он порывался поговорить с ней, но она отмахнулась, сказав, что извиняться не за что, и что он не обязан ничего ей объяснять, пока не будет готов. Когда он сказал, что готов, она кинула на него красноречивый взгляд, поэтому он замолчал и вернулся к работе. В тот же день он намеревался поговорить с Ники, но каждый раз, когда представлялась возможность, его решимость падала, и он увиливал. Ники с Эндрю были кузенами, и к Нилу закрадывалась мысль, не означает ли это, что Ники будет на стороне Эндрю, хоть Нил и не знал, уместны ли здесь какие-либо стороны. В любом случае, он упустил шанс поговорить с Ники из-за собственной трусости. Среда прошла без изменений, а в четверг Ники пришел на работу с потухшим взглядом. Он посмотрел на Нила и слегка ему улыбнулся, пока Рене шла мимо них в подсобку. — Тебе больше нельзя это откладывать, — шепнула ему Рене. — Вы оба мучаетесь. — Знаю. — Тогда иди и сделать с этим что-нибудь. Он хотел одарить ее злобным взглядом, но на это не хватило сил. Необходимость поговорить с Ники съедала его живьем. Рене была права, он слишком долго с этим тянул. Ники этого не заслуживал, даже если его кузен, возможно, и был порождением зла. Нил пошел по коридору в комнату отдыха для персонала и увидел там Ники, стоящего у своего шкафчика спиной к Нилу. — Ники, — позвал он и заметил, как тот резко выпрямил спину. — Да? — ответил тот, не оборачиваясь. В его голосе не было привычной бодрости, от чего Нилу внезапно сделалось хуже. — Мы можем поговорить? Ники медленно закрыл свой шкафчик и повернулся к Нилу, крепко сжимая в руках фартук. На мгновение он опустил голову, а когда поднял взгляд, Нил не был готов увидеть заплаканные глаза и выражение полного отчаяния. — Собираешься меня уволить? — Что? — ошеломленно спросил Нил. — С какой стати я должен тебя увольнять? — Из-за того, что произошло на вечеринке… Эндрю перегнул палку, а я в этом участвовал. — Ты знал, чего он добивался? — Нет, Нил. Клянусь. Я не знал, чего он хочет. Я был так же растерян, как и все остальные. — Тогда ты участвовал в этом против воли. — Нил отодвинул стул от стола и присел, и Ники последовал его примеру, сев напротив него. — Слушай, мне надо было поговорить с тобой еще вчера или позавчера, но я боялся. Я хочу с тобой дружить, но если твоему кузену я не нравлюсь, то я подумал, что и ты будешь обо мне того же мнения. — Нил, я взрослый мужчина. Эндрю не решает, с кем мне общаться, а с кем нет. — Знаю, но семья — это другое. Вы с ним одной крови. Ты всегда будешь на его стороне. — Это не обязательно. В большинстве случаев быть на его стороне проще всего, но не тогда, когда он не прав. Я не знаю, за что он тебе мстит или что он там себе напридумывал, исходя из твоих ответов, но мне не понравилось то, как сильно он на тебя давил. Особенно учитывая, что это был первый раз, когда ты пришел к нам в нерабочее время. — Значит, в любой другой раз было бы нормально? — спросил Нил, усмехнувшись. — Ну, я не смогу все время спасать тебя от Эндрю, — ответил Ники, и на его лице заиграла почти обычная для него улыбка. — Он — что-то с чем-то, — кивнул Нил. Между ними повисла тишина, после чего Ники спросил: — Значит, я не уволен? — Конечно, нет. Я хочу, чтобы ты работал здесь столько, сколько тебе будет нужно. — И мы все еще можем быть друзьями? — А ты все еще хочешь со мной дружить после всего этого цирка? — Конечно. Честно говоря, мне даже стало легче, когда я увидел, как ты злишься. — Что ты имеешь в виду? Ники пожал плечами. — Ты всегда такой угрюмый. И да, я много раз видел, как ты бесишься из-за глупых людей, но ты никогда этого не выражал. Как будто всегда держал свои эмоции при себе. И когда ты взорвался, я подумал: «ага, значит, он не робот», и теперь мне еще больше захотелось узнать тебя получше. Хотя, давай в следующий раз твой взрыв эмоций случится от чего-нибудь более позитивного, ладно? Может, от счастья? Или от восторга? Нил прыснул и покачал головой, улыбаясь. — Вы все такие странные. Всегда все прощаете, и все такое. Я не могу понять, в чем подвох. — У нас у всех есть прошлое, Нил. Чем скорее ты это поймешь, тем скорее найдешь свое место среди нас. Ники встал и поправил фартук, и на этом разговор был окончен. Нил хотел спросить о последней реплике Эндрю, сказанной по-немецки, но ему показалось, что момент упущен, поэтому он вернулся к кассе, где Рене сидела за прилавком и что-то читала на телефоне. Услышав его, она подняла взгляд, улыбнулась и снова уткнулась в экран. Впервые за всю неделю, а может, и за всю жизнь, Нил почувствовал уверенность в будущем.