«Теория катастроф и любви»

Дом встретил Джимми теплом, запахом еды и приглушённым светом из кухни, но легче от этого почему-то не стало. После холодного воздуха и пустой парковки внутри всё ощущалось ещё более выжатым и неприятно тихим. Он бросил спортивную сумку возле лестницы чуть резче, чем собирался, стянул влажную от сырости куртку и устало провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть с кожи весь этот день вместе с тяжёлым взглядом Джексона, который до сих пор не выходил из головы. Лианна лежала поперёк дивана с телефоном в руках и пачкой чипсов на животе, но стоило ей поднять взгляд на Джимми, как выражение лица сразу стало слишком понимающим. — Ты выглядишь ужасно, — честно сообщила она. — Спасибо. — Нет, серьёзно. У тебя лицо человека, которого эмоционально переехал грузовик. Джимми раздражённо выдохнул и направился к лестнице. — Я иду спать. — Нет, не идёшь. Он остановился на ступеньке и медленно повернул голову. Лианна уже села нормально, откладывая телефон в сторону. — Через час вечеринка у Мэдисон. Мы приглашены. — Нет. Ответ прозвучал мгновенно. Лианна закатила глаза. — Господи, ты даже не подумал. — Мне не надо думать. Я никуда не пойду. Он уже собирался подняться наверх, но сестра резко встала с дивана. — Джимми, ты вторые сутки ходишь так, будто у тебя личная драма уровня греческой трагедии. — У меня был хуёвый день. — Именно поэтому тебе нужно выйти из дома. Джимми нервно усмехнулся. — Идея бухать с толпой придурков сейчас звучит как худшее, что можно придумать. — Нет. Худшее — это снова закрыться у себя в комнате и ещё пять часов пялиться в телефон в ожидании сообщения от твоего психованного красавчика. Он сразу помрачнел. — Он не мой. — Мгм. — Лианна. — Что? Я буквально видела, как ты вчера страдал из-за одного поцелуя. — Я не страдал. Она выразительно посмотрела на него. — Джимми. Ты сегодня выглядел так, будто готов убить любого, кто произнесёт имя Джексона вслух. Он резко отвёл взгляд. Потому что это тоже было правдой. Внутри снова неприятно дёрнуло от воспоминания о парковке, о том, как Джексон просто уехал, даже не оглянувшись нормально напоследок. И именно это почему-то продолжало бесить сильнее всего. Лианна подошла ближе и ткнула его пальцем в плечо. — Поэтому ты идёшь со мной. — Нет. — Да. — Я не хочу. — А я не спрашиваю. Джимми устало прикрыл глаза, чувствуя, как начинает болеть голова. — Лианна… — Там будет музыка, алкоголь и куча людей, которые помогут тебе хотя бы пару часов не думать о нём. Он тихо выругался себе под нос, раздражённо запуская пальцы в волосы. — Ненавижу тебя. — Нет, ты меня обожаешь. А теперь иди переодеваться. Мы выезжаем через сорок минут. Наверх Джимми поднялся всё с тем же раздражением под кожей, но теперь к нему примешивалось ещё и это тупое внутреннее напряжение, которое не отпускало его с самого утра. Комната встретила полумраком и тихим шумом дождя за окнами. Он захлопнул дверь чуть сильнее, чем нужно, бросил телефон на кровать и несколько секунд просто стоял посреди комнаты, тяжело выдыхая сквозь зубы. Идти никуда не хотелось. Хотелось лечь лицом в подушку и перестать думать о Джексоне хотя бы на пару часов. Проблема была в том, что не думать уже не получалось. Джимми раздражённо стянул футболку через голову и бросил её на кресло, направляясь к шкафу. Пальцы машинально перебирали одежду, пока мысли снова опасно уносило куда-то не туда — к парковке, к холодному спокойствию Джексона, к тому, как тот даже не попытался его остановить. Это бесило сильнее всего. Он вытащил тёмную футболку, потом передумал и бросил обратно. Следом полетела ещё одна. В итоге Джимми остановился на чёрной рубашке с закатанными рукавами и тёмных джинсах — слишком хорошо сидящих, чтобы делать вид, будто ему всё равно, как он выглядит. Когда он стоял перед зеркалом, застёгивая верхние пуговицы и автоматически поправляя воротник. — Блять… — тихо выдохнул он себе под нос. Потому что выглядел он явно не как человек, которому “плевать”. В ванной свет был слишком ярким после полумрака комнаты. Джимми включил воду, провёл влажными ладонями по лицу и несколько секунд просто смотрел на своё отражение. Тёмные круги под глазами после почти бессонной ночи, напряжённая линия челюсти, раздражённый взгляд. И губы, которые он уже второй день слишком часто вспоминал. Он резко отвёл глаза. Раздражённо схватил флакон духов и пшикнул слишком много — терпкий запах моментально заполнил тесное пространство ванной. Потом ещё раз. Будто это могло хоть немного заглушить воспоминание о чужом дыхании слишком близко к его коже. Но это не помогло. Джимми нервно провёл рукой по волосам, потом всё-таки достал воск для укладки и начал поправлять пряди перед зеркалом, слишком внимательно следя за тем, как они ложатся. Пару раз раздражённо стирал всё ладонью и укладывал заново. И только спустя несколько минут внезапно замер. Потому что понял одну очень неприятную вещь. Он слишком старается. Эта мысль ударила почти унизительно. Джимми коротко зажмурился и упёрся ладонями в раковину, тяжело выдыхая. — Да ты издеваешься… — тихо пробормотал он своему отражению. Когда Джимми наконец вышел в коридор, застёгивая на ходу часы на запястье, Лианна уже стояла у зеркала возле входной двери и поправляла блеск на губах. На ней было короткое тёмно-вишнёвое платье с открытыми плечами и объёмная кожаная куртка, небрежно сползшая с одного плеча. Светлые волосы мягкими волнами падали на спину, серьги поблёскивали в тёплом свете прихожей, а макияж был достаточно ярким, чтобы сразу притягивать внимание, но при этом каким-то естественным, будто она вообще не старалась. В отличие от Джимми. Лианна подняла взгляд на зеркало и почти сразу ухмыльнулась. — О-о… ну всё. Ты реально решил выглядеть горячо и делать вид, будто это случайность? — Закройся. Она развернулась к нему полностью и несколько секунд демонстративно рассматривала его с головы до ног. Чёрная рубашка подчёркивала широкие плечи, волосы наконец лежали так, как нужно, а терпкий запах духов ощущался даже с другого конца коридора. — Господи, — протянула Лианна с совершенно довольным видом. — Ты выглядишь так, будто либо собираешься разбить кому-то сердце, либо набить морду. — Очень надеюсь на второе. — Мгм. Особенно после того, как ты двадцать минут укладывал волосы. Джимми резко поднял на неё взгляд. — Ты следила за мной? — Весь дом слышал, как ты психовал в ванной. Он раздражённо выдохнул и потянулся за ключами от машины. Лианна тихо рассмеялась себе под нос, накидывая куртку нормально. — Боже, ты влюблён по уши. Это просто восхитительно. — Лианна. — Всё, молчу. Но по её лицу было очевидно — ни черта она не молчит внутри. На улице было холодно. После дождя воздух стал влажным и свежим, фонари отражались в мокром асфальте длинными золотистыми полосами, а где-то вдалеке всё ещё шумела дорога. Джимми молча открыл машину, дождался, пока Лианна сядет внутрь, и сам опустился за руль, сразу включая двигатель. Музыка негромко заполнила салон. Несколько минут они ехали молча. За окнами медленно проплывали вечерние улицы, мокрые витрины магазинов, огни светофоров и редкие прохожие под зонтами. Джимми сосредоточенно смотрел на дорогу, крепче обычного сжимая руль, но мысли всё равно продолжали крутиться совсем не вокруг вечеринки. Лианна это, конечно, заметила. — Ты сейчас думаешь о нём, да? — Нет. — Джимми. Он раздражённо усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Я просто пытаюсь морально подготовиться к трём часам среди пьяных идиотов. — Конечно. И именно поэтому ты уже третий раз проверяешь телефон на красном. — Ты невыносима. Ещё за квартал до дома Мэдисон стало понятно, что вечеринка уже в полном разгаре. Музыка тяжёлым басом расходилась по улице даже сквозь закрытые окна машины, где-то впереди мелькали мигающие огни гирлянд, а вдоль дороги стояло столько машин, будто сюда съехалась половина города. Джимми раздражённо выдохнул сквозь зубы, медленно сворачивая к огромному двухэтажному дому, который сейчас буквально светился в темноте. Двор выглядел так, будто здесь решили устроить не школьную вечеринку, а чёртов музыкальный фестиваль. По периметру забора тянулись тёплые гирлянды, деревья были обмотаны огнями, возле бассейна пульсировал неоновый свет, отражаясь в мокрой после дождя плитке. Люди стояли буквально везде — на террасе, возле дома, у импровизированного бара под навесом, на газоне, у колонок, из которых орала музыка так громко, что бас ощущался даже в груди. Кто-то уже танцевал прямо во дворе, кто-то пил из пластиковых стаканов, громко смеясь и перекрикивая музыку, кто-то курил у забора. В воздухе смешались запах алкоголя, сигарет, мокрой травы после дождя и слишком сладких духов. — Господи, — пробормотал Джимми, глядя на весь этот хаос. — Я уже хочу домой. Лианна рядом тихо рассмеялась, открывая дверь машины. — Не нуди. Тебе полезно иногда выходить из своей эмоциональной драмы. — Очень смешно. Стоило им выйти из машины, как шум ударил сразу со всех сторон. Холодный воздух был наполнен музыкой, чужими голосами и вспышками света. Кто-то почти сразу окликнул Лианну, и та моментально растворилась в объятиях какой-то девушки у ворот, оставляя Джимми стоять чуть в стороне с максимально мрачным выражением лица. И, конечно, первое, что он сделал — машинально окинул взглядом толпу. Он искал, сам того не желая. Осознание этого ударило почти сразу. Потому что сердце неприятно дёрнулось каждый раз, когда среди людей мелькали тёмные волосы или знакомая фигура в чёрной одежде. — О нет, — раздался рядом довольный голос Лианны. — Ты реально надеешься, что он здесь. — Я никого не ищу. — Джимми, ты буквально сканируешь толпу глазами. Он раздражённо отвёл взгляд и захлопнул машину сильнее, чем нужно. Музыка становилась громче с каждым шагом к дому. Бас тяжело бил по рёбрам, свет от гирлянд и неоновых ламп размывался на мокрой плитке двора, люди постоянно задевали плечами друг друга, смеялись слишком громко, кто-то уже танцевал прямо у бассейна, расплескивая алкоголь из стаканов. Весь дом буквально гудел от голосов и музыки, как перегретый улей. Джимми шёл рядом с Лианной через толпу с максимально мрачным видом, засунув руки в карманы куртки, и всё равно продолжал машинально скользить взглядом по людям вокруг. Высокие парни у бара. Кто-то в чёрной толстовке возле лестницы. Тёмные волосы у окна. Каждый раз сердце дёргалось быстрее. И каждый раз — не он. Это начинало раздражать уже почти физически. У входа их почти сразу перехватила Мелани — высокая брюнетка в коротком серебристом платье, с идеальной укладкой и таким количеством блеска на коже, будто она сама светилась под неоновыми лампами. От неё пахло дорогими сладкими духами и алкоголем. — Лианна! — радостно взвизгнула она, сразу обнимая её. — Наконец-то. Потом её взгляд переместился на Джимми. И задержался чуть дольше нормы. — А это твой брат? — улыбнулась она уже заметно заинтересованнее. — К сожалению, да, — лениво протянула Лианна. — И он сегодня в ужасном настроении, так что не пугайся, если он кого-нибудь убьёт. — Очень смешно, — мрачно бросил Джимми. Мелани только тихо рассмеялась. — Не слушай её. Проходите. Алкоголь на кухне, если что. Дом внутри выглядел ещё безумнее, чем снаружи. Свет был приглушённым, по стенам скользили цветные отсветы от ламп, музыка гремела так громко, что пол под ногами слегка вибрировал от басов. Людей было слишком много — кто-то сидел прямо на лестнице с бутылками пива, кто-то целовался у стены в коридоре, кто-то уже пьяно орал текст песни возле колонок. Джимми раздражённо выдохнул и снова машинально начал искать взглядом знакомое лицо. И снова ничего. На кухне он почти сразу заметил нескольких парней из команды. Те стояли у островка с алкоголем, громко спорили о чём-то и смеялись, явно уже успев выпить. Один из них первым заметил Джимми и сразу вскинул руку. — О, смотрите кто пришёл. — Я думал, ты сегодня опять запрёшься дома и будешь страдать, — хохотнул кто-то рядом. — Пошёл нахуй. Парни только рассмеялись, снова возвращаясь к своему разговору, а Джимми коротко кивнул кому-то из них и почти сразу машинально скользнул взглядом по комнате ещё раз. Музыка тяжело гремела по всему дому, цветной свет рваными вспышками скользил по лицам, люди двигались слишком быстро, смешивались в шумную пьяную толпу, но среди этого хаоса Джимми всё равно сразу понимал одно. Джексона здесь не было. И вот теперь это ощущалось уже слишком отчётливо. Не как обычное опоздание. Не как случайность. Будто его отсутствие стало отдельным присутствием во всём этом шуме и свете. Джимми замечал его буквально в каждой секунде — в том, как взгляд снова и снова цеплялся за толпу, как сердце дёргалось каждый раз, когда среди людей мелькала тёмная одежда или знакомый силуэт. — Чувак, ты кого-то ищешь? — вдруг спросил один из парней, проследив за его взглядом. Джимми сразу помрачнел. — Нет. Ответ вылетел слишком быстро. И именно поэтому рядом сразу стало чуть тише. Кто-то коротко хмыкнул, кто-то переглянулся с другом через стол, а у одного из парней на лице медленно начала расползаться слишком понимающая ухмылка. Джимми заметил это мгновенно. И раздражение внутри сразу вспыхнуло ещё сильнее. — Даже не начинайте, — предупредил он мрачно. — Мы ничего не сказали, — с плохо скрываемым смехом ответил кто-то рядом. — Но подумали, — добавил другой. — Пошли нахуй. Парни только снова рассмеялись, а Джимми раздражённо отвернулся к кухонному островку, чувствуя, как внутри всё неприятно закипает. Потому что проблема была не в их тупых шуточках. Проблема была в том, что они, кажется, уже начинали что-то замечать. Следующие минут двадцать Джимми всё ещё продолжал искать его почти машинально. Не специально — по крайней мере, он очень пытался убедить себя именно в этом, — но взгляд всё равно снова и снова скользил по комнатам каждый раз, когда он проходил через толпу. Второй этаж. Терраса. Двор возле бассейна. Кухня. Гостиная, где музыка гремела так громко, что пол вибрировал под ногами. Джексона не было нигде. И в какой-то момент это начало ощущаться просто тупо. Будто он сам себя выставляет идиотом. Джимми раздражённо выдохнул сквозь зубы и остановился возле огромного кухонного островка, где уже стояло несколько открытых бутылок, пластиковые стаканы и куча льда. В доме было жарко от количества людей, воздух пах алкоголем, сладкими духами и чем-то дымным, а музыка тяжёлым басом била прямо в грудную клетку. — Ну наконец-то ты перестал выглядеть как серийный убийца, — рядом появилась Мелани с бутылкой в руке. Джимми устало покосился на неё. — Это комплимент? — Пока не решила. Она улыбнулась слишком легко и уверенно, становясь рядом с ним плечом к плечу. Свет от кухни красиво скользил по её коже и блестящим серьгам, а от духов тянуло чем-то сладким и дорогим. — Ты весь вечер выглядишь так, будто кого-то ищешь, — заметила она, наливая алкоголь в два стакана. У Джимми внутри сразу неприятно дёрнуло. — Не ищу. — Мгм. Конечно. Он уже хотел огрызнуться, но Мелани протянула ему стакан раньше. — Расслабься. Ты слишком напряжённый. Джимми несколько секунд смотрел на алкоголь в её руках, а потом всё-таки взял стакан. Потому что, честно, сейчас ему уже было плевать. Первый глоток обжёг горло приятно резко. Тепло почти сразу растеклось внутри, чуть притупляя раздражение и это бесконечное напряжение, сидящее под кожей с самого утра. — Вот, — довольно сказала Мелани. — Ты уже выглядишь более человечно. — Спасибо, это именно то, о чём я мечтал услышать. Она тихо рассмеялась и слегка толкнула его плечом. — Ну серьёзно. Ты симпатичный, высокий, мрачный — половина девушек здесь уже косится в твою сторону, а ты весь вечер стоишь с лицом человека, переживающего развод. Джимми нервно усмехнулся и сделал ещё один глоток. Музыка вокруг становилась громче, люди — пьянее, кто-то уже танцевал прямо на диванах в гостиной, из двора доносились крики и смех, а алкоголь постепенно начинал размягчать напряжение в мышцах. Джимми поймал себя на том, что впервые за вечер перестал каждые пять секунд смотреть по сторонам. Алкоголь постепенно делал своё дело. Не так быстро, чтобы Джимми действительно потерял контроль, но достаточно, чтобы напряжение в плечах наконец начало отпускать, а мысли перестали крутиться вокруг Джексона каждую чёртову секунду. Музыка уже не раздражала так сильно, басы приятно отдавались где-то под рёбрами, в доме становилось всё жарче от количества людей, смеха и хаоса вокруг, а Мелани, кажется, окончательно решила взять его под своё крыло на этот вечер. — Нет, серьёзно, ты не можешь просто стоять здесь с красивым лицом и трагедией в глазах, — заявила она, утаскивая его через гостиную за рукав рубашки. — Идём. — Это звучит как начало очень плохой идеи. — Именно. Во дворе возле бассейна уже собралась шумная толпа вокруг длинного стола для пивпонга. Кто-то громко спорил, кто-то орал от смеха, пластиковые стаканы с пивом стояли ровными треугольниками под тёплым светом гирлянд, а музыка с улицы смешивалась с криками и хлопками. — О, отлично, нам нужен ещё один человек! — крикнул кто-то из парней, заметив Джимми. — Нет, — автоматически начал он. — Да, — одновременно ответила Мелани и буквально втолкнула ему в руку пластиковый стакан. Толпа сразу довольно загудела. И, к собственному удивлению, через десять минут Джимми уже действительно играл. Алкоголь приятно шумел в голове, смех вокруг становился громче, движения — легче, а постоянное напряжение внутри наконец немного размывалось. Он начал ловить себя на том, что улыбается чужим тупым шуткам, толкается плечами с парнями из команды, спорит из-за правил и даже смеётся — коротко, хрипло, но по-настоящему. Мелани рядом победно вскинула руки, когда он попал мячиком прямо в последний стакан соперников. — Вот! Я же говорила, что тебя надо просто напоить. — Не привыкай, — усмехнулся Джимми, делая ещё один глоток. Щёки уже слегка горели от алкоголя и жары, волосы растрепались ещё сильнее, рубашка давно была расстёгнута на пару верхних пуговиц, а музыка вокруг наконец начала восприниматься не как шум, а как что-то почти приятное. На какое-то время действительно стало легче. Настолько, что Джимми почти перестал думать о том, кого здесь нет. К полуночи вечеринка окончательно превратилась в хаос. Музыка гремела уже так громко, что разговоры приходилось почти выкрикивать друг другу в ухо, гирлянды дрожали в тёмном влажном воздухе, вокруг бассейна толпились люди с бутылками и стаканами, кто-то танцевал прямо на мокрой плитке, кто-то уже сидел на газоне, пьяно смеясь над чем-то абсолютно тупым. И Джимми к этому моменту был уже заметно пьян. Не в хлам — он всё ещё нормально держался на ногах, всё ещё понимал, что происходит вокруг, — но алкоголь наконец достаточно размыл внутреннее напряжение, чтобы голова перестала постоянно возвращаться к одному и тому же человеку. По крайней мере, он очень пытался в это верить. Щёки приятно горели от выпитого, в груди шумело тепло, а движения стали ленивее и расслабленнее. Джимми сидел на краю шезлонга возле бассейна с очередным стаканом в руке и слушал, как Мелани рядом рассказывает какую-то историю, постоянно хватая его за плечо от смеха. — Ты вообще меня слушаешь? — подозрительно спросила она в какой-то момент. — М-м? Она громко рассмеялась. — Господи. Да ты уже вообще улетел. — Неправда. — Правда. Ты последние пять минут смотришь на воду так, будто она тебя оскорбила. Джимми фыркнул себе под нос и сделал ещё один глоток. Голова приятно шумела, музыка смешивалась с чужим смехом и вспышками света, а воздух возле бассейна был прохладнее, чем в доме. На секунду действительно стало легко. Почти хорошо. Кто-то рядом внезапно заорал, когда один из парней неудачно прыгнул в воду прямо в одежде, толпа сразу взорвалась смехом и криками, а Джимми машинально обернулся посмотреть. Именно это его и подвело. Под ногами оказалась мокрая плитка. Кроссовок резко поехал в сторону. — Блять... Он даже не успел нормально среагировать. В следующую секунду мир просто перевернулся, кто-то рядом громко заржал, а ледяная вода бассейна ударила по телу сразу со всех сторон. Джимми с шумом ушёл под воду почти полностью, алкоголь мгновенно выветрился из головы от холода, рубашка прилипла к коже, волосы намокли и полезли в глаза. Наверх он вынырнул уже под оглушительный смех половины двора. — О МОЙ БОГ! — ДЖИММИ! — ЧУВАК, ЭТО БЫЛО ОХУЕННО! Мелани согнулась пополам от смеха где-то на краю бассейна, а Джимми только тяжело выдохнул, убирая мокрые волосы со лба. — Я ненавижу вас всех, — мрачно сообщил он. Толпа заржала ещё громче. Вода стекала по шее и рубашке, холод неприятно пробирал кожу, но алкоголь и общий шум вечеринки делали ситуацию настолько абсурдной, что даже Джимми в какой-то момент не выдержал и коротко рассмеялся себе под нос. — Нет, нет, нет, теперь ты официально обязан пить, — сквозь смех заявила Мелани, протягивая Джимми новый стакан, пока тот выбирался из бассейна под одобрительный рёв половины двора. Вода стекала с него ручьями. Мокрая рубашка прилипла к телу, холод неприятно пробирался под кожу, волосы падали на лоб тяжёлыми влажными прядями, а кроссовки мерзко хлюпали при каждом шаге. Вокруг всё ещё гремела музыка, люди смеялись так громко, будто это было главное событие вечера, кто-то уже снимал его на телефон. — Если это окажется в сторис, я вас убью, — мрачно предупредил Джимми, принимая стакан. — Слишком поздно! — радостно крикнул кто-то с другого конца бассейна. Алкоголь обжёг горло уже привычно легко. После ледяной воды тепло почти сразу снова начало растекаться по телу, приятно ударяя в голову. Джимми провёл мокрой ладонью по лицу, убирая воду с глаз, и неожиданно поймал себя на том, что впервые за весь вечер действительно расслабился. По-настоящему. Люди вокруг уже окончательно сходили с ума. Кто-то включил музыку ещё громче, возле бассейна собралась почти вся вечеринка, несколько девушек танцевали прямо на плитке босиком, парни толкались и орали друг на друга через смех, а потом один из них внезапно с разбега прыгнул в воду прямо в одежде. Толпа взорвалась криками. — ДАВАЙТЕ ВСЕ! — В БАССЕЙН! — ПОШЛО НАХУЙ! Следом в воду полетел ещё кто-то. Потом ещё. Люди орали, смеялись, толкали друг друга в плечи, алкоголь расплёскивался из стаканов прямо на плитку. — Джимми! — Мелани схватила его за руку. — Прыгай ещё раз! — Я уже прыгнул! — Ты упал! — Это было драматичнее! Она снова громко рассмеялась и вдруг сама с визгом полетела в бассейн, утягивая за собой какую-то подругу. Вода вспыхнула брызгами под светом гирлянд, музыка продолжала греметь, а воздух вокруг будто окончательно пропитался пьяным безумием. Кто-то снова сунул Джимми стакан в руку. Он даже не понял кто. Только коротко усмехнулся и сделал ещё один большой глоток, чувствуя, как алкоголь начинает окончательно приятно шуметь в голове. Мир вокруг стал мягче, ярче, легче. Смех цеплялся за смех, музыка растворялась под кожей басами, а напряжение последних дней наконец хоть немного отпускало. — О, смотрите, он умеет улыбаться! — крикнул кто-то из команды. — Редкое природное явление! — Зафиксируйте дату! Джимми только показал им средний палец под общий хохот и залпом опустошив стакан прыгнул в бассейн.Ледяная вода снова ударила по телу сразу со всех сторон, но теперь это уже не выбивало воздух из лёгких так резко — наоборот, алкоголь в крови делал всё происходящее каким-то слишком лёгким, шумным и почти нереальным. Джимми вынырнул под громкие крики вокруг, откидывая мокрые волосы назад, и тут же получил волной воды прямо в лицо. — МЕЛАНИ, БЛЯТЬ Она стояла напротив по пояс в воде и хохотала так громко, что едва держалась на ногах. — Это за то, что ты строил из себя депрессивного красавчика весь вечер! — Иди сюда. — О нет Джимми резко рванул вперёд, поднимая руками целую стену брызг. Мелани взвизгнула, попыталась отскочить, но в бассейне это было бесполезно — через секунду они уже оба смеялись, толкаясь и обливая друг друга водой под крики людей вокруг. Музыка гремела так громко, что басы вибрировали прямо в воде. Гирлянды отражались на поверхности бассейна золотыми дрожащими полосами, воздух был холодным и влажным после дождя, но вокруг стоял такой хаос и жара от людей, что никто уже этого не замечал. — О МОЙ БОГ, Я ТОЖЕ ИДУ! — раздался знакомый голос. И в следующую секунду Лианна с разбега прыгнула прямо в бассейн, подняв вокруг волну воды и оглушительный визг девушек возле бортика. — ЛИАННА! — заорал Джимми сквозь смех, когда сестра вынырнула рядом с ним с идеально размазанным макияжем и совершенно счастливым лицом. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — радостно прокричала она в ответ и тут же плеснула ему водой в лицо. Толпа вокруг снова взорвалась смехом. Кто-то прыгал в бассейн прямо в одежде, кто-то уже сидел на плечах у друзей, люди сталкивались друг с другом, орали слова песен и расплёскивали алкоголь прямо в воду. — ЛОВИТЕ! — крикнул один из парней с края бассейна и бросил сразу несколько банок пива. Одна прилетела прямо Джимми в руки. — О, это любовь, — пьяно сообщила Мелани, цепляясь за его плечо. — Это попытка меня отравить. — Не драматизируй. Джимми коротко рассмеялся себе под нос и открыл банку прямо в воде. Холодный алкоголь снова приятно ударил в голову, окончательно размывая остатки напряжения последних дней. Щёки уже горели, мокрая рубашка прилипла к телу, музыка смешивалась с чужим смехом и брызгами воды, а внутри впервые за долгое время стало почти пусто. Мелани всё это время крутилась рядом с ним почти без остановки. То цеплялась за плечи, смеясь над очередной тупой шуткой, то специально плескала водой прямо в лицо, то снова оказывалась слишком близко — настолько, что сладкий запах её духов ощущался даже сквозь хлорку и влажный ночной воздух. И Джимми, уже заметно пьяный, впервые за последние дни действительно перестал сопротивляться чужому вниманию. Алкоголь приятно шумел в голове, музыка гремела по всему двору, люди вокруг продолжали сходить с ума, а Мелани смотрела на него так открыто и заинтересованно, что это почти льстило. — Ну вот, — довольно протянула она, подплывая ближе. — Теперь ты наконец выглядишь живым. Джимми усмехнулся, делая глоток пива. — Поздравляю. Ты совершила чудо. — Я вообще талантливая. Она улыбнулась и провела ладонью по его мокрой рубашке на груди, стряхивая воду. Жест был явно не случайным. И они оба это понимали. Раньше Джимми, наверное, сразу бы отстранился или перевёл всё в шутку, но сейчас алкоголь приятно притуплял осторожность, а внутри сидело слишком сильное желание хоть чем-то заглушить мысли о Джексоне. Поэтому он просто посмотрел на неё сверху вниз и лениво усмехнулся: — Это твой способ меня соблазнить? — А работает? — Пока не решил. Мелани тихо рассмеялась и подошла ещё ближе. Вода мягко качнулась между ними, её руки снова легли ему на плечи, а взгляд стал заметно темнее. — Осторожнее, Джимми, — протянула она почти ему в ухо. — Я начинаю думать, что нравлюсь тебе. — Ты слишком самоуверенная. — А ты слишком красивый для человека с таким ужасным характером. Он коротко хмыкнул и всё-таки позволил себе расслабиться рядом с ней чуть сильнее. Ладони машинально скользнули ей на талию, удерживая ближе в воде, и Мелани сразу довольно улыбнулась, будто именно этого и добивалась. Вокруг всё ещё гремела музыка, люди прыгали в бассейн, кто-то орал слова песни у колонок, а Лианна неподалёку разговаривала с какими-то девушками, периодически бросая на брата слишком заинтересованные взгляды. И, к собственному раздражению, Джимми поймал себя на том, что ему действительно становится легче. Мелани была простой и понятной. Она смотрела на него так, как обычно смотрят девушки на вечеринках — с флиртом, интересом и очевидным желанием понравиться. — Вот, — довольно сказала Мелани, проводя пальцами по его мокрым волосам. — Так мне нравится гораздо больше. Без твоего вечного “я сейчас кого-нибудь убью”. Джимми лениво усмехнулся, чувствуя, как алкоголь приятно шумит в голове. — Ты слишком много болтаешь. — А ты слишком много делаешь вид, будто тебе всё равно. Она сказала это почти ему в губы. Слишком близко. Джимми почувствовал, как её пальцы медленно скользнули по его шее к затылку, притягивая ещё чуть ближе. Вокруг всё продолжало греметь и двигаться — люди смеялись, кто-то снова прыгал в воду, музыка орала на весь двор, — но в этот момент всё будто стало немного глуше. Мелани смотрела прямо на его губы и явно собиралась его поцеловать. Джимми это понял слишком хорошо. Но вместо привычного желания отстраниться внутри вдруг вспыхнуло совсем другое чувство — злое, импульсивное, почти отчаянное желание доказать самому себе, что он всё ещё может думать о ком угодно, кроме Джексона. Поэтому, когда Мелани медленно подалась вперёд, Джимми не остановил её. Наоборот — наклонился ближе сам. Её губы почти коснулись его. И именно в этот момент ощущение чужого взгляда стало почти физическим. До боли знакомым. У Джимми внутри всё мгновенно дёрнулось, будто тело среагировало раньше головы. Сердце резко ударило где-то под рёбрами, дыхание сбилось, а пальцы на талии Мелани непроизвольно напряглись сильнее. Он поднял взгляд поверх её плеча — и мир вокруг будто на секунду стал тише. Джексон стоял у входа во двор. Весь мокрый после дождя, в чёрном худи и тёмной куртке поверх, с растрёпанными влажными волосами и всё тем же свежим синяком на скуле, который под жёлтым светом гирлянд выглядел ещё темнее. Вокруг него шумели люди, кто-то хлопал его по плечу, кто-то что-то говорил, музыка продолжала греметь на весь двор, но Джексон будто вообще ничего этого не замечал. Потому что смотрел только на Джимми. И от этого взгляда внутри моментально стало жарко. Мелани, всё ещё не замечая ничего вокруг, тихо рассмеялась у самого его рта, её пальцы медленно скользнули по мокрым волосам на затылке. — Ну наконец-то ты перестал думать о чём-то другом… Но Джимми уже почти не слышал её, потому что Джексон видел всё. Его руки на чужой талии. То, насколько близко они стоят в воде. То, как Мелани тянется к его губам. И хуже всего было то, как резко изменилось выражение его лица. Джимми заметил сразу — как напряглась линия челюсти, как потемнел взгляд, как в нём вспыхнуло что-то слишком знакомое и опасное. Ревность. От этого внутри у Джимми мгновенно вспыхнуло что-то острое, почти болезненное. Потому что после всей этой холодной дистанции возле спортзала, после спокойного “ты сам сказал держаться подальше”, после целого дня молчания Джексон сейчас смотрел на него так, будто едва сдерживается, чтобы не подойти ближе. Будто вся эта отстранённость треснула в одну секунду. Музыка тяжело вибрировала в воздухе, вокруг кто-то смеялся и прыгал в воду, свет гирлянд дрожал на поверхности бассейна, а между ними через весь двор снова натянулось то самое напряжение — густое, горячее, почти физическое. И Джимми почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее уже совсем не от алкоголя. Потому что, господи, он слишком сильно хотел, чтобы Джексон приревновал. Музыка тяжело била по ушам, смешиваясь с плеском воды, пьяным смехом и криками вокруг, но Джимми уже почти ничего не слышал. Всё будто расплылось по краям, превратилось в размытый шум, потому что между ним и Джексоном снова натянулось то самое напряжение — густое, раскалённое, почти болезненное в своей плотности. Даже через весь двор он чувствовал его физически. Кожей. Нервами. Сбившимся дыханием. Джексон смотрел не отрываясь. И от этого взгляда внутри у Джимми начинало гореть всё сильнее. Медленно, почти лениво, он провёл языком по нижней губе, всё так же удерживая зрительный контакт, и движение вышло почти бессознательным — пьяным, инстинктивным. Но этого оказалось достаточно. У Джексона мгновенно дёрнулась челюсть. Настолько заметно, что у Джимми внутри что-то буквально сорвалось вниз от резкого, тёмного удовольствия. Мелани продолжала что-то говорить ему прямо в ухо, смеялась, её ладонь скользила по его мокрой груди, ногти едва царапали кожу, но Джимми уже почти не воспринимал её. Алкоголь шумел в крови, превращая мысли в горячий хаос, а сердце колотилось так сильно, будто пыталось пробить рёбра изнутри. Потому что Джексон ревновал. Не скрывал этого. Не мог скрыть. Это читалось во всём — в неподвижности его тела, в тяжёлом взгляде исподлобья, в напряжённых плечах, в том, как он сжимал бутылку в руке чуть сильнее, чем нужно. Он выглядел опасно спокойным, и именно это било по Джимми сильнее всего. Как будто Джексон держал себя на последнем контроле. И часть Джимми отчаянно хотела увидеть, как этот контроль сломается. На секунду ему даже представилось это слишком ярко: Джексон резко подходит, хватает его за руку, вытаскивает из воды прямо при всех, прижимает куда-нибудь к мокрой плитке у бассейна и наконец перестаёт делать вид, будто между ними ничего нет. От этой мысли дыхание сбилось ещё сильнее. Тело отреагировало раньше головы. И Джимми почти разозлился на самого себя за то, насколько сильно ему этого хотелось. Но Джексон всё ещё стоял на месте. Только взгляд становился тяжелее с каждой секундой. Темнее. Голоднее. Настолько пристальным, что Джимми уже начинало казаться — ещё немного, и воздух между ними просто вспыхнет. Мелани наконец проследила направление его взгляда. Обернулась через плечо. Увидела Джексона. И её улыбка сразу стала другой — медленной, понимающей, слишком внимательной. — Оу, — тихо протянула она, переводя взгляд обратно на Джимми. — Так вот в чём дело. У Джимми внутри всё мгновенно дёрнулось. — Заткнись, — бросил он слишком резко, почти сразу, и собственный голос прозвучал хрипло. — Давай заставим его приревновать. Мелани произнесла это почти ему в губы — тихо, с ленивой улыбкой, будто уже всё поняла раньше него самого. Её пальцы медленно скользнули по его мокрой шее к затылку, зарываясь во влажные волосы, а затем она придвинулась ещё ближе, практически прижимаясь к нему всем телом прямо под водой. У Джимми внутри всё мгновенно вспыхнуло. Потому что это было плохой идеей. И именно поэтому пьяная часть его мозга почти сразу согласилась. Он снова поднял взгляд на Джексона. Тот уже шёл к бассейну. И от этой спокойной уверенности у Джимми по позвоночнику пробежал горячий, почти болезненный импульс. Джексон двигался через толпу так, будто вообще не замечал никого вокруг — люди сами расступались перед ним, продолжая смеяться, пить, сталкивать друг друга в воду, но для Джимми всё это уже превращалось в размытую картинку на фоне. Он видел только Джексона. Тяжёлый взгляд из-под влажных прядей. Мелани тоже заметила. Тихо усмехнувшись, она придвинулась к Джимми ещё ближе, практически вжимаясь в него под водой, её ладони скользнули по его шее к затылку, а потом она наклонилась к самому уху. И неожиданно прикусила мочку. Не сильно. Но этого хватило, чтобы у Джимми резко перехватило дыхание. По телу будто сразу прошёл ток — горячий, быстрый, смешанный с алкоголем, шумом музыки и этим тяжёлым взглядом напротив. Джимми дёрнулся едва заметно, пальцы машинально сильнее сжались на талии Мелани, пока сердце начинало колотиться ещё быстрее. — Мелани… — хрипло выдохнул он, сам не понимая, пытается её остановить или наоборот. Она только тихо рассмеялась возле его шеи. А Джексон в этот момент уже подошёл почти вплотную к бассейну. Остановился у самого бортика. И теперь между ними оставалось всего несколько метров воды. Джимми видел, как взгляд Джексона медленно скользнул по рукам Мелани на его шее, задержался на покрасневшей мочке уха, а затем снова поднялся к его лицу. И в этом взгляде уже почти ничего не осталось от спокойствия. Джимми только успел заметить, как Джексон резко отбросил куда-то пустую бутылку, когда тот вдруг сорвался с места. Без слов, без предупреждения, без попытки сделать вид, будто всё ещё держит себя в руках. В следующую секунду он просто прыгнул в бассейн прямо на них, и вода взорвалась вокруг тяжёлым холодным всплеском, окатив всех с головой. Кто-то рядом заорал от неожиданности, Лианна согнулась пополам от хохота, музыка продолжала долбить по ушам, но Джимми уже ничего этого нормально не воспринимал, потому что сердце у него буквально подскочило к горлу от резкого выброса адреналина. Волной их с Мелани качнуло назад, и Джимми едва удержал равновесие, машинально схватившись за её талию. А потом Джексон вынырнул прямо перед ним. Слишком близко. Мокрые волосы прилипли ко лбу и вискам, вода стекала по напряжённой шее под ворот футболки, дыхание после прыжка было тяжёлым, а взгляд — господи — настолько тёмным и злым, что у Джимми внутри всё мгновенно сжалось в горячий узел. Потому что теперь это уже не выглядело как ревность, которую пытаются скрыть. Это выглядело так, будто Джексон сорвался окончательно. Он даже не посмотрел на Мелани. Он смотрел только на Джимми. Так пристально, что тому стало трудно нормально дышать. Алкоголь шумел в голове, по коже всё ещё стекала холодная вода после прыжка, чужие крики вокруг смешивались в один гул, а между ними снова оставалось это ненормальное напряжение, от которого буквально горела кожа. Мелани тихо присвистнула рядом. — О боже, — с откровенным весельем выдохнула она. — Да он сейчас тебя сожрёт. Несколько секунд они просто стояли почти вплотную друг к другу посреди шумного бассейна, тяжело дыша и не отрывая взглядов, и Джимми чувствовал, как его буквально разрывает от смеси алкоголя, адреналина и этого больного, почти эйфорического удовлетворения. Он всё-таки добился этого. Заставил Джексона ревновать настолько сильно, что тот не выдержал. Джексон сделал шаг к нему резко. Вода сразу тяжело качнулась между ними, расходясь волной в стороны, и Джимми машинально отпустил Мелани, потому что всё внимание мгновенно сосредоточилось только на Джексоне — на его взгляде, на напряжённых плечах, на том, как быстро он сокращает расстояние. Именно поэтому Джимми не заметил, как нога соскользнула по мокрому дну бассейна. Тело резко повело назад, равновесие исчезло, перед глазами дёрнулся свет гирлянд и чужие лица, а потом ледяная вода сомкнулась над головой тяжёлым глухим ударом. Шум вечеринки мгновенно стал приглушённым. Только мутная голубая рябь перед глазами и резкий всплеск адреналина в груди. Джимми дёрнулся, пытаясь подняться, но алкоголь делал тело медленнее, движения — хуже, и в какой-то момент внутри неприятно полоснула паника от внезапной дезориентации. А потом что-то резко рвануло его вверх. Сильная хватка вцепилась в воротник мокрой рубашки почти болезненно, ткань натянулась у горла, и через секунду Джимми буквально выдернули обратно на поверхность. Он резко вдохнул воздух, закашлявшись от воды, волосы прилипли к лицу, грудь тяжело поднималась от сбитого дыхания, а перед глазами сразу оказался Джексон. Пальцы Джексона намертво вцепились в ворот его мокрой рубашки, смяв ткань почти до боли, и Джимми вдруг слишком отчётливо понял — тот реально испугался. Не разозлился сначала, не взбесился из-за Мелани, не сорвался из-за ревности. Испугался. Эта мысль ударила неожиданно сильно, почти под дых, и от неё внутри всё мгновенно стало ещё горячее, ещё тяжелее. Джексон держал его так близко, что между ними почти не оставалось воздуха. Вода стекала с его волос прямо на лицо Джимми, дыхание было тяжёлым после резкого рывка, грудь быстро поднималась под мокрой футболкой, а взгляд… господи, Джимми никогда не видел у него такого взгляда. — Ты, блять, вообще думаешь иногда?! — резко выдохнул Джексон ему прямо в лицо. Голос сорвался ниже обычного, хрипло, почти зло, и от этого тона у Джимми по позвоночнику прошёл тяжёлый жар. Хватка на воротнике только усилилась, будто Джексон до сих пор не был уверен, что тот снова не исчезнет под водой. Вокруг всё ещё продолжалась вечеринка. Кто-то смеялся возле другого конца бассейна, музыка гремела по ушам, Мелани что-то крикнула про «героическое спасение», Лианна снова заржала так громко, что на них начали оборачиваться люди, но для Джимми весь этот шум уже словно ушёл куда-то за стену воды. Потому что Джексон всё ещё не отпускал его. И Джимми чувствовал это каждой клеткой тела — то, как пальцы сжимают ткань у груди, как тяжело Джексон дышит прямо напротив него, как его взгляд снова и снова срывается на губы, на шею, обратно в глаза, будто он пытается одновременно придушить его и убедиться, что с ним всё нормально. И именно это окончательно добило остатки его трезвости. Потому что внутри уже слишком сильно шумело от алкоголя, от ревности, от этого взгляда напротив, от того, насколько очевидно Джексон сейчас терял контроль. И вместо того чтобы успокоить ситуацию, Джимми вдруг усмехнулся. — Ого, — хрипло выдохнул он, всё ещё тяжело дыша после воды. — Полегче, Джексон… а то люди подумают, что ты переживаешь. У Джексона мгновенно дёрнулась челюсть. И, господи, пьяная часть его мозга тут же решила надавить ещё сильнее. — Или что? — продолжил он уже тише, не отрывая взгляда. — Тебе всё-таки не похуй? Последние слова прозвучали почти прямо ему в губы. Вокруг снова кто-то заорал от очередного прыжка в воду, музыка ударила басами по ушам, но между ними воздух становился только тяжелее. Джексон всё ещё держал его за воротник, мокрая ткань болезненно натягивалась у шеи, а взгляд у него был таким тёмным, что у Джимми внутри всё одновременно сжималось и горело. Но алкоголь уже окончательно отключил тормоза. — Что такое? — тихо, почти зло усмехнулся он. — Не понравилось, что кто-то другой меня трогает? И вот это уже было прямым ударом. Джимми понял это сразу — по тому, как резко напряглись плечи Джексона, как тот приблизился ещё на долю сантиметра, как хватка на его рубашке стала почти болезненной. На секунду даже показалось, что Джексон сейчас либо поцелует его, либо реально ударит. Джексон смотрел на него ещё секунду. Так тяжело, что у Джимми внутри всё продолжало скручиваться в тугой горячий узел, но пьяный адреналин уже окончательно взял верх над здравым смыслом. Он видел, как напряглась линия чужой челюсти, как потемнел взгляд, как пальцы сильнее смяли мокрую ткань у него на груди, и вместо того чтобы остановиться, только криво усмехнулся. — Ну давай, — хрипло бросил он. — Скажи ещё, что тебе похуй. И именно это, кажется, стало последней каплей. Потому что в следующую секунду Джексон резко перехватил его поперёк корпуса, одним движением закинул себе на плечо и пошёл к бортику бассейна. — ЭЙ! — Джимми от неожиданности дёрнулся, вода снова плеснула вокруг. — Ты ахуел?! Лианна где-то сзади заорала от смеха так громко, что её перекрыла музыка, кто-то начал свистеть, Мелани выкрикнула что-то вроде «я же говорила!», но Джексона, кажется, уже вообще ничего не волновало. Он не сказал ни слова. Просто вытащил Джимми из бассейна так легко, будто тот ничего не весил, и пошёл через двор, крепко удерживая его на плече. Мокрая рубашка неприятно задралась, вода стекала по спине и шее, голова у Джимми кружилась от алкоголя и резкой смены положения, но больше всего его добивало другое — то, насколько уверенно Джексон его держал. Будто имел на это право. И именно поэтому Джимми снова начал злиться. Вернее — язвить, потому что рот сейчас работал быстрее мозга. — О боже, — выдохнул он с пьяным смешком, пытаясь поднять голову. — Ты меня похищаешь? Как романтично. Джексон только крепче перехватил его под бёдрами и продолжил идти. Это почему-то разозлило ещё сильнее. — Что, разговаривать разучился? — продолжил Джимми, чувствуя, как алкоголь окончательно развязывает язык. — Или решил показать всем, какой ты собственник? Челюсть Джексона заметно напряглась. Но он всё ещё молчал. Только шаг стал быстрее. Джимми нервно рассмеялся, волосы липли к лицу, мокрые ладони скользили по чужой спине, пока внутри всё продолжало кипеть от адреналина и этого ненормального удовольствия. — Блять, да ты реально приревновал, — почти восторженно выдохнул он. — Господи, Джексон, это же просто Мелани.. Джимми даже не успел нормально вдохнуть, когда Джексон резко стащил его с плеча и практически впечатал спиной в стену возле террасы. Мокрая плитка больно ударила между лопаток, из груди выбило воздух, а через секунду Джексон оказался вплотную — одна рука жёстко упёрлась рядом с его головой, вторая всё ещё держала за ворот мокрой рубашки. Джимми чувствовал жар его тела даже сквозь мокрую одежду, тяжёлое дыхание било прямо в лицо, а взгляд у Джексона был таким злым, что внутри всё мгновенно вспыхнуло ещё сильнее. — Ты совсем ахуел сегодня? — резко выдохнул Джексон. Голос прозвучал низко, сорвано, с плохо сдерживаемой яростью, и от этого у Джимми по позвоночнику снова пробежал горячий импульс. Джексон наклонился ближе, почти вплотную, и теперь между их лицами оставалось жалкое расстояние в пару сантиметров. — Тебе так хотелось меня выбесить? — продолжил он уже тише, но от этого только хуже. — Или ты реально не понимаешь, что творишь? Джимми сглотнул. Алкоголь всё ещё шумел в голове, сердце колотилось как ненормальное, но вместо того чтобы заткнуться, он только нервно усмехнулся. — Ой, да ладно тебе, — хрипло бросил он. — Это был просто флирт. Джексон резко дёрнул его за ворот ближе к себе. Настолько резко, что Джимми буквально впечатался грудью в его тело. — Не беси меня — процедил Джексон сквозь зубы. И вот теперь Джимми действительно почувствовал, насколько тот зол. Пальцы у него были напряжены до побелевших костяшек, грудь тяжело поднималась после всей этой вспышки адреналина, а взгляд снова срывался то на губы Джимми, то обратно в глаза, будто Джексон сам уже плохо контролировал, что именно хочет сделать. — Что? — Джимми снова усмехнулся, хотя дыхание уже заметно сбивалось. — Не нравится, когда меня кто-то трогает? Он сказал это почти специально. И сразу понял, что зря. Потому что взгляд Джексона потемнел настолько резко, что у Джимми внутри всё мгновенно сжалось в горячий, опасный узел. В следующую секунду Джексон прижал его к стене ещё сильнее, буквально вдавливая своим телом в мокрую плитку, и Джимми шумно выдохнул от этого движения, чувствуя, как по позвоночнику прошёл тяжёлый импульс адреналина. Джексон наклонился ближе. Настолько, что их носы почти соприкоснулись. — Ты весь вечер это делаешь, — тихо произнёс он, и от этого спокойного, низкого голоса становилось только хуже. — Смотришь на меня, провоцируешь, позволяешь ей лапать тебя и думаешь, я не пойму, нахера ты это устроил? У Джимми пересохло во рту. Но алкоголь всё ещё толкал его вперёд быстрее здравого смысла. — И что? — хрипло бросил он, упрямо удерживая взгляд. — Сработало же. Джимми буквально почувствовал момент, когда у Джексона окончательно закончилось терпение. Тот резко выдохнул через нос, прикрыв глаза на долю секунды, будто пытался взять себя в руки, а потом снова посмотрел на него — прямо, зло, слишком открыто. — Ты вообще понимаешь, как я, блять, на тебя смотрел весь вечер? — глухо произнёс он. — Или тебе настолько понравилось играться? От этого тона у Джимми внутри всё перевернулось. Джексон смотрел на него ещё несколько секунд — тяжело, неподвижно, так близко, что Джимми чувствовал его дыхание на своих губах. Вечеринка продолжала шуметь где-то совсем рядом, за углом террасы кто-то громко смеялся, музыка всё ещё била басами по ушам, но здесь, между ними, воздух стал совершенно другим. Густым. Горячим. Опасным. Пальцы Джексона всё ещё были сжаты на его воротнике. И Джимми уже не понимал, что именно сильнее сводит его с ума — алкоголь или то, как на него сейчас смотрят. Джексон медленно наклонил голову чуть вбок, не сводя с него глаз, и уголок его рта дёрнулся в короткой, злой усмешке. — Хочешь поиграть? — тихо спросил он. У Джимми внутри сразу всё сжалось. Джексон придвинулся ещё ближе, практически вжимая его собой в стену, и Джимми невольно шумно вдохнул, чувствуя, как сердце начинает колотиться ещё быстрее. — Ладно, — выдохнул Джексон прямо ему в губы. — Давай поиграем. По позвоночнику Джимми мгновенно прошёл тяжёлый жар. Он всё ещё пытался держать эту пьяную ухмылку, всё ещё хотел язвить, провоцировать, толкать дальше, но тело уже предавало его слишком откровенно. Дыхание сбивалось. Кожа буквально горела в тех местах, где Джексон прижимал его к стене. А хуже всего было то, что какая-то часть его всё ещё не верила — это реально происходит. Теперь Джексон стоял вплотную к нему посреди чужой вечеринки и смотрел так, будто готов сорваться окончательно. — Только потом не строй из себя жертву, — тихо добавил он. Джексон ещё несколько секунд просто удерживал его у стены, не сводя взгляда, и от этой затянувшейся близости у Джимми уже начинало шуметь в голове сильнее, чем от алкоголя. Сердце билось где-то под горлом, дыхание сбивалось каждый раз, когда Джексон двигался хотя бы на долю сантиметра ближе, а тот, кажется, прекрасно это замечал. Именно поэтому следующая усмешка у него вышла такой опасной. — Что такое? — тихо спросил Джексон, скользнув взглядом по его лицу. — Уже не такой смелый? Джимми хотел что-то ответить. Правда хотел. Что-нибудь язвительное, привычно острое, чтобы снова вернуть себе контроль над ситуацией, но в этот момент Джексон неожиданно наклонился к его шее, и все мысли мгновенно рассыпались. Тёплое дыхание скользнуло по влажной коже под ухом, заставляя Джимми резко втянуть воздух, а через секунду Джексон прикусил мочку — не сильно, но достаточно, чтобы по телу сразу прошёл тяжёлый импульс жара. — Блять… — выдохнул Джимми почти сразу, сам не ожидая от себя такой реакции. Джексон тихо усмехнулся прямо возле его уха, и от этого короткого звука у Джимми по коже сразу пробежали мурашки. В этой усмешке уже не осталось ничего спокойного — только тёмное, почти жестокое удовольствие от происходящего. Будто Джексон наконец перестал себя сдерживать и теперь намеренно растягивал каждый момент, наблюдая, как Джимми медленно теряет способность нормально думать. Пальцы всё ещё были жёстко сжаты на его воротнике, смятая мокрая ткань неприятно тянула шею, вторая рука удерживала за талию так крепко, что Джимми чувствовал её даже сквозь прилипшую к коже одежду. Джексон не оставлял ему ни сантиметра пространства, медленно прижимаясь всё ближе, и от этой тяжести чужого тела напротив внутри уже буквально плавилось всё. А потом он снова наклонился к его шее. Горячее дыхание скользнуло по влажной коже под ухом, заставляя Джимми резко втянуть воздух, и через секунду Джексон ощутимо прикусил его за шею. Но достаточно, чтобы по телу сразу прошёл тяжёлый, обжигающий импульс. Джимми дёрнулся почти инстинктивно, затылок ударился о стену, из груди вырвался рваный вдох, а пальцы сами сжались на мокрой ткани у Джексона на плечах. Алкоголь, адреналин, жар чужого тела — всё смешалось в один густой, шумный хаос, от которого начинало ломать дыхание. — Ты же сам хотел поиграть, — тихо напомнил Джексон прямо ему в шею. Голос прозвучал хрипло, ниже обычного, с остатками плохо сдерживаемой злости, и от этого у Джимми внутри всё окончательно поплыло. Потому что теперь он чувствовал Джексона буквально каждой клеткой тела — тяжёлое горячее дыхание у своей шеи, влажную ткань чужой футболки под пальцами, то, как Джексон медленно прижимается ближе бёдрами, практически вдавливая его в стену, не оставляя ни малейшего пространства между ними. И хуже всего было то, что он делал это нарочно медленно. Будто растягивал момент. Будто наслаждался тем, как Джимми постепенно перестаёт соображать. Пальцы на его талии сильнее впились через мокрую ткань, удерживая жёстко, почти собственнически, и от этого движения по телу снова прошёл тяжёлый жар. Джимми шумно вдохнул, голова сама чуть откинулась назад к стене, пока сердце колотилось уже настолько быстро, что начинало отдавать в виски. Алкоголь в крови только усугублял всё. Каждое прикосновение ощущалось острее. Каждое новое движение заставляло внутри что-то резко сжиматься. Джимми уже не понимал, сопротивляется ли вообще хоть чему-то. Всё тело предавало его слишком откровенно — сбитое дыхание, пальцы, сами сжимающие плечи Джексона сильнее, дрожь где-то под рёбрами каждый раз, когда тот снова касался губами его шеи. А Джексон будто чувствовал это. И давил ещё сильнее. Потом он всё-таки медленно поднял голову. Несколько секунд просто смотрел на Джимми — тяжело, прямо, так, будто вокруг больше ничего не существовало. Ни вечеринки за стеной дома, ни музыки, ни чужого смеха. Только они вдвоём в этом раскалённом напряжении, которое наконец перестало помещаться внутри. Взгляд Джексона медленно скользнул по его губам и задержался там так надолго, что у Джимми внутри всё начало болезненно стягиваться от ожидания. Потом глаза снова поднялись выше — прямо к его взгляду — и в этом выражении уже не осталось ни привычной холодности, ни попытки держать дистанцию. Только что-то тёмное, голодное и слишком долго сдерживаемое. Поцелуй вышел резким, жадным и почти злым — как будто всё напряжение этого вечера, вся ревность, вся эта больная игра взглядами через бассейн наконец разом прорвалась наружу. Джимми шумно выдохнул ему прямо в губы от неожиданности и силы этого движения, пальцы сами сжались на мокрой ткани у него на плечах, удерживая ближе ещё до того, как он успел это осознать. Джексон целовал его так, будто уже не собирался останавливаться, будто несколько часов подряд держал себя на последнем контроле и теперь окончательно потерял терпение. От тяжести чужого тела напротив, от горячего дыхания, от того, как жёстко пальцы впивались в его талию, у Джимми буквально подкашивались ноги. Потому что всё это время он хотел именно этого. Чтобы Джексон перестал делать вид, будто ему всё равно. И теперь, когда тот наконец целовал его вот так — жадно, зло, почти собственнически — внутри у Джимми окончательно сорвало всё. Джимми продержался всего секунду. Потому что в какой-то момент внутри окончательно сорвало остатки контроля, и он ответил так же жадно, почти резко, будто всё это время держался на одном упрямстве и злости. Пальцы сильнее вцепились в мокрую ткань на плечах Джексона, притягивая ещё ближе, хотя ближе уже почти было невозможно, а потом Джимми сам подался вперёд, вжимаясь в него всем телом. По позвоночнику сразу прошёл тяжёлый жар. Он слишком долго этого хотел. Алкоголь только усиливал всё — шум в голове, сбившееся дыхание, горячую тяжесть чужого тела напротив. Джимми чувствовал вкус хлорки, алкоголя и чужого дыхания, чувствовал, как Джексон удерживает его так, будто действительно никому больше не собирается отдавать, и от этого внутри становилось почти больно. Он шумно вдохнул прямо в поцелуй, жадно, сбито, будто воздуха всё равно не хватало, и сам прижался ещё сильнее, практически стирая последние сантиметры между ними. Ладонь соскользнула с плеча Джексона выше — к мокрым волосам на затылке — пальцы сразу зарылись в них, удерживая ближе почти инстинктивно. Джексон выдохнул ему прямо в губы что-то рваное, почти злое, когда Джимми вдруг сам начал отвечать с такой же жадностью, и от этого внутри у него будто окончательно сорвало последние тормоза. Его пальцы резко сжались на талии Джимми сильнее, а потом он одним движением подхватил его под бёдра, заставляя почти инстинктивно обхватить себя ногами. Джимми шумно выдохнул от неожиданности, спина сильнее впечаталась в холодную стену, но контраст с горячим телом Джексона напротив только ударил по нервам ещё сильнее. Тот прижал его выше, крепче, практически вдавливая в плитку своим телом, и между ними теперь уже вообще не оставалось пространства. Пальцы Джимми мгновенно зарылись глубже в мокрые волосы на затылке Джексона, удерживая его ближе, пока тот снова поцеловал его — уже глубже, тяжелее, будто окончательно перестал себя контролировать. От того, как жадно Джексон целовал его теперь, как прижимал к себе, как тяжело дышал прямо ему в губы, у Джимми внутри всё буквально плавилось. Он снова шумно вдохнул в поцелуй, сбито, рвано, чувствуя, как сердце колотится уже где-то под горлом. Алкоголь, адреналин, ревность — всё смешалось в один густой жар, от которого дрожали руки и подкашивались ноги даже несмотря на то, что Джексон удерживал его практически полностью. Джексон оторвался всего на несколько сантиметров — тяжело, рвано дыша прямо ему в губы, будто даже это короткое расстояние уже раздражало. Его руки всё ещё крепко удерживали Джимми под бёдрами, прижимая к стене так тесно, что тот чувствовал каждое движение его тела напротив, каждое сбившееся дыхание, каждый напряжённый вдох. Лоб Джексона на секунду упёрся в его висок, а потом он резко выдохнул сквозь зубы, будто пытался хоть как-то взять себя в руки. Безуспешно. Потому что в следующую секунду он снова поднял взгляд на Джимми — тёмный, тяжёлый, уже совершенно не скрывающий ничего — и тихо, почти зло произнёс прямо ему в губы: — Не смотри на меня так. У Джимми внутри всё дрогнуло. Пальцы в волосах Джексона сжались сильнее сами собой. А тот только шумно вдохнул, прикрывая глаза на долю секунды, будто этот взгляд реально ломал ему остатки контроля. — Ты меня нахрен с ума сводишь, — хрипло выдохнул он. — Весь вечер. Специально. И теперь ещё так смотришь… Последние слова прозвучали почти рвано. Будто Джексон уже сам ненавидел то, насколько сильно на него реагирует. Но при этом всё равно не мог остановиться. Наоборот — снова резко подался вперёд, впиваясь в его губы ещё одним жадным поцелуем, будто после этих слов держаться дальше стало окончательно невозможно. Джимми ещё пытался отвечать на поцелуй — жадно, почти отчаянно, всё ещё удерживая Джексона за затылок, — но в какой-то момент внутри что-то резко качнулось. Мир вокруг будто поплыл. Голова внезапно стала тяжёлой, музыка за стеной дома ударила по ушам слишком громко, а горячий воздух после бассейна вдруг начал давить так, что стало трудно нормально вдохнуть. Алкоголь, который до этого только приятно шумел в крови, резко нагнал разом — вместе с адреналином, нехваткой воздуха и слишком сильными эмоциями. Джимми дёрнулся в поцелуе, сбито втягивая воздух. Джексон сразу это почувствовал. Он отстранился буквально на пару сантиметров, всё ещё удерживая его под бёдрами, и нахмурился, заметив, как Джимми резко побледнел. — Эй, — голос у него мгновенно изменился. — Джимми? Тот только поморщился, уткнувшись лбом ему в плечо. Перед глазами неприятно плыло. К горлу подкатила резкая тошнота. — Блять… — хрипло выдохнул он, крепче цепляясь за Джексона. — Кажется… я перепил. Последние слова прозвучали почти жалко, и это само по себе было ненормально, потому что Джимми обычно скорее бы сдох, чем признал подобное вслух. Джексон мгновенно опустил его на ноги, придерживая за талию, потому что Джимми ощутимо повело в сторону. — Тихо, тихо, — уже совсем другим тоном произнёс Джексон, быстро убирая мокрые волосы с его лица. — Не дури только, ладно? Джексон почти сразу понял, что дело уже серьёзнее обычного опьянения. Джимми стоял, тяжело опираясь на него лбом, пальцы всё ещё сжимали мокрую ткань у него на груди, но теперь уже не из-за поцелуев или этой больной игры в ревность — его реально мутило. Дыхание стало медленным и неровным, плечи чуть подрагивали, а когда он попытался сделать шаг сам, его сразу ощутимо качнуло в сторону. — Нет, всё, — резко выдохнул Джексон, крепче подхватывая его за талию. — Я отвезу тебя домой. — Я… нормально, — пробормотал Джимми, даже сам не веря собственному голосу. Джексон только коротко усмехнулся без капли веселья. — Да, вижу я, насколько нормально. Он быстро оглянулся на шумный двор, где вечеринка уже снова жила своей жизнью, будто ничего не произошло. Музыка продолжала греметь, кто-то прыгал в бассейн, Лианна орала что-то пьяное возле колонок, а Мелани, заметив их у стены, только понимающе приподняла брови. Джексон проигнорировал всех. Сейчас всё внимание у него было только на Джимми. На том, как тот морщится от света гирлянд. Как тяжело дышит. Как всё ещё цепляется за него пальцами, будто иначе реально потеряет равновесие. — Пойдём, — уже тише сказал Джексон, убирая мокрые волосы с его лба. — Давай только без геройства сейчас. Джимми хотел что-то язвительное ответить. Но вместо этого только недовольно выдохнул и позволил вывести себя со двора. Ноги ощущались ватными, голова кружилась всё сильнее, а от резкого контраста после шума вечеринки улица казалась почти нереально тихой. Прохладный ночной воздух немного ударил в лицо, но легче почти не стало. Наоборот — желудок неприятно скрутило снова. — Блять… — тихо простонал Джимми, зажмурившись. Джексон сразу притянул его ближе к себе за плечи. — Эй, смотри на меня. Джимми нехотя поднял взгляд. И от того, насколько обеспокоенным выглядел Джексон сейчас, внутри снова что-то болезненно сжалось. Потому что ещё час назад тот смотрел на него так, будто хотел придушить. А теперь держал так осторожно, словно Джимми мог развалиться прямо у него в руках. — Машина тут, — тихо сказал Джексон. — Сядешь сам или тебя опять на плечо закинуть? Даже сейчас в голосе проскользнула знакомая насмешка. И Джимми почему-то всё-таки хрипло рассмеялся. Только когда они сели в машину, стало чуть тише. Музыка и крики вечеринки остались где-то далеко позади, дверь хлопнула глухо и тяжело, отрезая весь внешний шум, и Джимми устало откинулся на сиденье, прикрывая глаза. Его всё ещё слегка вело, мокрая одежда неприятно холодила кожу, а в голове медленно перемешивались остатки адреналина, алкоголя и воспоминания о том, как Джексон целовал его возле стены. От одной этой мысли внутри снова становилось жарко. Джексон завёл машину, бросив на него короткий взгляд. — Живой? — М-м, — невнятно отозвался Джимми, не открывая глаз. — Пока да. Джексон тихо хмыкнул, и от этого звука у Джимми почему-то снова неприятно сжалось что-то внутри. Потому что после всей этой жёсткости возле бассейна сейчас в нём снова появлялось что-то мягче. Осторожнее. И это ощущалось даже опаснее. Дорогу Джимми помнил урывками. Свет фонарей за окном, тёплую ладонь Джексона у него на шее, когда того снова начало мутить на светофоре, собственное тяжёлое дыхание и постоянное желание либо уснуть, либо снова притянуть Джексона к себе и поцеловать. Когда машина наконец остановилась возле его дома, Джимми уже почти дремал. — Эй, — тихо позвал Джексон, коснувшись его щеки. — Просыпайся. Джимми недовольно поморщился, открывая глаза. — Не хочу. — Верю. Но домой тебе всё-таки надо. Он попытался выйти сам. Но стоило только встать на ноги, как мир снова опасно качнулся, и Джексон мгновенно поймал его за талию. — Господи, — устало выдохнул тот. — Ты вообще на ногах не держишься. — Держусь, — пробормотал Джимми, практически повисая на нём. — Ага. В итоге до двери Джексон довёл его почти полностью на себе, а уже у самого порога, когда Джимми снова едва не сполз вниз по стене, тот тихо выругался себе под нос и просто подхватил его на руки. Джимми только слабо рассмеялся от неожиданности, машинально цепляясь за его шею. — Ты сегодня слишком много меня таскаешь. — Потому что ты сегодня слишком много творишь херни, — тихо бросил Джексон, заходя внутрь. Но голос у него всё равно звучал мягче, чем должен был. В доме было темно и тихо. Только приглушённый свет из коридора ложился полосой на пол, пока Джексон медленно нёс его наверх. Джимми чувствовал тепло его тела даже сквозь мокрую одежду, ровное тяжёлое дыхание возле виска и то, как крепко его удерживают руки.