Сверх допустимого

Остаток дня прошёл как обычно – с бумагами, звонками и кофе. Ни одного лишнего слова. Только работа. Кацуки не отвлекался; не ловил себя на том, что снова думает о зелёной макушке. Или почти не ловил. А Изуку не вспоминал про утреннее приветствие и про заказанную еду, которую старший, в конце концов, всё-таки съел. Когда стрелка часов перевалила за семь, Бакуго наконец отложил ручку, выключил монитор и вышел в приёмную. Там горел свет. Изуку сидел, склонившись над бумагами, и, кажется, даже не заметил, как старший остановился в дверях. Его пальцы всё так же клацали по клавиатуре, а на столе, помимо привычного порядка, стояла чашка с давно остывшим чаем. Бакуго не окликнул его, но спустя пару секунд всё же произнёс:       – Уже поздно, – тихо, даже заботливо. Мидория поднял голову, моргнул, будто возвращаясь из другого мира, и коротко кивнул.       – Да, сейчас ухожу. Доделаю этот отчёт и буду собираться. Кацуки не ответил. Просто ушёл. Как обычно. Юноша просидел так пятнадцать минут или двадцать, но стрелка часов, остановившаяся на половине девятого всё же вызвала удивление. Как так? Он ведь просто читал отчёт, затем искал печать, а потом он вдруг вспомнил про ещё один документ, про график, про таблицу. И… Проклятие. Он опять засиделся? В конечном итоге, порог квартиры Изуку переступил лишь к десяти вечера. Родная обитель встретила его тишиной и пустотой. Никто не ждал, не спрашивал, почему так поздно. Только станция робота-пылесоса лениво светила в темноте, позволяя хоть как-то ориентироваться в пространстве. Парень щёлкнул выключателем, скинул пальто на вешалку, стянул ботинки и прошёл в спальню. Там он переоделся в домашнее – в спортивные шорты и футболку – и сразу отправился на кухню, выуживая из пакета две упаковки: одну с тонкацу-сэндвичем, вторую с онигири. Юноша купил их в магазине по дороге домой, когда понял, что готовить ничего не хочется, а желудок требует хоть чего-то сытного. От онигири он избавился мгновенно – жадными, большими кусками. С тонкацу поступил иначе. Юноша согрел чайник, чтобы взбодриться после вечерней прогулки; проверил уведомления на телефоне, избавляясь от лишнего. И с кружкой горячего напитка прошёл в просторную гостиную. А затем квартира ожила. Он включил канал с каким-то кулинарным шоу, где ведущий сыпал шутками быстрее, чем Изуку успевал жевать тонкацу. На экране мелькали кастрюли, ножи, облака пара. Кто-то кричал «время вышло!», кто-то плакал над подгоревшим соусом. Мидория особо не вслушивался – ему нравился просто этот живой шум, заполнявший пустоту квартиры. Тёплая кружка обжигала ладони; сэндвич оказался сытнее, чем предполагалось; и где-то на середине программы Изуку поймал себя на том, что смотрит в экран с лёгкой улыбкой.

Дома хорошо.

Когда шоу закончилось, он решил принять ванну с пеной. Сначала – просто лежал, напевая новую песню Джастина Бибера. Затем – мылся. Мылся долго, медитативно – тёр, смывал, снова тёр, будто хотел избавиться от пыли и от усталости; от этого до невозможности длинного дня. После долгих водных процедур, он наконец привёл себя в порядок и прошлёпал в спальню. Здесь, на полке среди множества книг, стояла одна, к которой парень никогда не притрагивался – какой-то пресловутый детектив, купленный в аэропорту год назад. Мидория ловко выудил его, сам не зная зачем. Улёгся на кровать, а затем стал читать. Эта книга, говоря откровенно, стала не более, чем жертвой обстоятельств. Изуку перевернул страницу, но не прочитал ни слова. Перевернул ещё одну – та же история. А мысли – эти яркие обрывки воспоминаний – то и дело возвращались назад.

В кабинет. К его столу. К нему.

Чёрт. Как вообще можно читать в таких условиях? Тогда он отложил книгу на прикроватный столик и уставился в потолок. Понял, что уснуть так просто не получится. Он сел, потянулся за телефоном и замер. Палец завис над экраном, перебирая контакты один за другим. Урарака? Нет, она уже наверняка спит. Мама? Слишком поздно, она начнёт волноваться. Хацуме? Она предпочитает личные встречи. Кого тогда? Список контактов пролистывался вверх и вниз, а ответа не было. Изуку закусил губу, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение на самого себя. Зачем ему вообще кому-то звонить? Что он хочет услышать? Что скажет?

«Я сегодня думал о своём начальнике весь вечер, и меня это пугает»

Бред.

Он хотел было отложить телефон, когда палец дрогнул и случайно нажал на имя из недавних. На экране высветилось: «Эйджиро-сан». Мидория замер, надеясь, что вызов не прошёл. Но из трубки уже раздались гудки.       – Йоу, Мидория? – голос Киришимы звучал удивлённо, но не сонно. – Ты чего не спишь?       – А вы? – вместо ответа спросил Изуку.       – Да вот, бумаги подписываю. А ты? Юноша выдержал паузу. Он метался меж двух огней. Стоит ли поделиться мыслями с лучшим другом своего босса или оставить всё так, как есть? С одной стороны, он всецело доверял Киришиме. Но с другой… Что, если он решит, будто это знак? Будто Мидория не знает, как подступиться к Кацуки, чтобы начать разговор? Парень не хотел, чтобы Эйджиро думал об этом. Или хотел, но не так. Или просто хотел. Чёрт, он не готов. Ни сейчас, никогда. И эти размышления в голове, от которых никак не избавиться – просто фантом, который исчезнет на следующий же день. Ведь исчезнет, правда?

      – Просто думаю кое о чём, – наконец ответил тот, решив проветриться и выйдя на лоджию. Вечерняя прохлада приятно обжигала кожу.       – Да? О чём, например? – из трубки послышался шелест бумаги, как если бы Киришима перекладывал документы в папку.       – О господине Бакуго. По ту сторону трубки замолчали. Эйджиро не решался вложить свой голос в эту тишину, потому что знал – молчание провоцирует исповедь. Изуку, хочет он того или нет, почувствует себя неловко в этой пустоте, и обязательно расколется. Потому что так действовали человеческие инстинкты, против которых не попрёшь. Мидория держался. Долго, изредка вздыхая. Но в конце концов именно он разрушил эту тишину.       – Господин Эйджиро, какой Бакуго-сан на самом деле?       – Почему такой вопрос? – удивлённо раздалось из трубки.       – Я запутался. Недавно я осознал, что Бакуго-сан всегда был для меня просто идеальным руководителем. А сегодня он как обычный человек сидел со мной в одном кафе и ждал свою еду. Я запутался. Запутался от того, что я приравнял его к богу, думая, что в нём нет изъянов.       – Попробуй поговорить с ним по душам. Мидория нахмурился от столь неожиданного заявления и хотел было бросить что-то вроде «издеваетесь?», но его опередили.       – Спроси, как его дела, как самочувствие. Просто попробуй. Киришима, наконец закончив с работой, придвинул телефон ближе к себе, чтобы его было лучше слышно.       – Слушай, Изуку, вспомни наш последний разговор в кафе, когда ты ломал голову о том, как облегчить его жизнь. Выбрось это. Просто забудь. Кацуки это не нужно. Знаешь почему? – Эйджиро выждал паузу, надеясь, что Мидория ответит сам, но он молчал. – Потому что Кацуки ищет опору, а не того, кто будет беспрекословно выполнять его приказы. С чего ты вообще зацепился за идею «делать как можно лучше»? И правда. С чего бы это? Может, потому что, юноша очень уважает старшего. Потому что, хочет выжимать из дня двадцать пять продуктивных часов. Потому что заботится о Бакуго?

Ведь если не он, то кто?

      – Хватит, – вдруг оборвал старший, отчего Изуку невольно дёрнулся. – Хватит быть спасателем в чьей-то судьбе, Мидория. Он взрослый мужчина, он построил многомиллиардный капитал. И он не просит тебя делать работу за него, потому что он привык «сам, сам, сам». Просто будь рядом, делай свою работу и заходи в его кабинет, будто это и твой кабинет тоже. Изуку неожиданно прыснул от смеха и по инерции наклонился вперёд.       – Хватит издеваться надо мной, ну серьёзно.       – Ладно, признаю, перегнул слегка, – голос Эйджиро потеплел, и он уже откровенно рассмеялся. – Слишком много понтов для полуночного разговора, да? Но ты понял, о чём я. Не загоняйся. Он не кусается, если не нарываться. А ты, я смотрю, научился с ним разговаривать. Так что – просто продолжай. Мидория выдохнул.       – Договорились.       – Вот и отлично. А сейчас ложись спать. Завтра рабочий день.       – Ага. Доброй ночи, Эйджиро-сан, – дружелюбно протянул младший, уже заходя в комнату.       – Эй, Изуку. Давай без этого. Просто Киришима, окей? Затем связь прервалась. Парень лёг на кровать, отложил телефон и снова уставился в потолок. Улыбка долго не сходила с его лица. Он так и не понял, зачем позвонил, но стало легче. В разы легче.

***

Дни стремительно сменялись один за другим и на календаре, как логичное завершение недели, наконец загорелась пятница.

Пятница. Как много шарма в этом слове.

В коридорах «Ground Zero» было оживлённо. Сотрудники улыбались чаще, чем обычно, кофе пили медленнее, а их взгляды то и дело скользили к часам. Фразы «какие планы на вечер?», «может, заглянем в бар после работы?», «наконец-то высплюсь» звучали отовсюду, переплетаясь с тихим смехом и облегчёнными вздохами. Даже самая мрачная сотрудница бухгалтерии – женщина примерно пятидесяти пяти лет – сегодня позволила себе розовую рубашку. Настолько сильной была всеобщая эйфория. В отделе анализа и тестирования, куда Изуку не так давно заглянул за графиками, Урарака с кем-то весело обсуждала планы на выходные. Её глаза блестели, голос звенел, а жесты были такими широкими, что она едва не смахнула стопку бумаг на пол. Мидория не стал отвлекать. Просто забрал нужную папку, оставив на видном месте записку с ёмким словом «удачи». Она заслужила выходные. Мидория сидел за своим столом, перебирая бумаги, и ловил себя на том, что даже он сегодня позволяет себе чуть больше расслабленности. Он думал, что в субботу наконец выспится. Что снова пойдёт на пробежку завтрашним утром. Что погуляет по городу или, вероятно, опять уйдёт в лес, чтобы сделать новые фото. Выходные – это глоток свежего воздуха. Кажется, Кацуки тоже чувствовал этот особенный день. Или, по крайней мере, не мешал другим его чувствовать. Потому что сегодня он почти не проводил совещаний и не устраивал разносы начальникам отделов, как это бывало на неделе. И, чёрт возьми, как же все были благодарны за это.       – Бакуго-сан, – раздался на пороге голос младшего. Даже не постучал. Это что-то новое. – Напоминаю, что ваш рейс завтра в обед. К слову, я подготовил основной пакет документов для встречи.       – Что конкретно? – Кацуки поднял взгляд на юношу, впервые отрывая ручку от бумаг.       – Сертификаты и лицензию, финансовый отчёт, техническое портфолио и результаты пентеста. Эйджиро-сан тоже отправил необходимые документы – на случай, если собрание потребует представить совместные продукты, – Мидория, повиснув на двери, словно устав стоять, посмотрел на старшего и стал ожидать дальнейших поручений.       – Как обстоят дела с питч-деком?       – Уже лежит в корпоративном облаке. Я продублировал вам ссылку, а также оставил флешку в конверте вместе с остальными бумагами. На всякий случай. Бакуго кивнул, пробегаясь глазами по монитору, где висело свежее сообщение от Мидории со ссылкой и коротким сообщением «презентация к поездке». Как всегда вовремя. Мужчина неожиданно кивнлу, посмотрел на секретаря и произнёс одно единственное:       – Ты хорошо подготовился. Я ценю это. И следом за этим вернулся к делам, будто ничего особенного не сказал. Будто не произнёс те самые слова, которых Мидория не слышал от него ни разу.

«Я ценю это».

Изуку открыл рот, чтобы что-то сказать – поблагодарить, перевести всё в шутку, – но голос не слушался. Парень просто вышел в приёмную, закрыл за собой дверь и, ущипнув себя, наконец выдохнул. Ну нет, это невозможно. Либо он сошёл с ума, либо Киришима – «птичка, которая приносит всё на хвосте» – рассказал всё старшему. Потому что иначе Мидория не мог объяснить неожиданного признания собственной важности от Кацуки. Но ведь… Эйджиро не мог поступить так, да?

***

Эта головоломка просидела в юношеской голове весь обед, а затем и весь вечер. И только тогда, когда Изуку брякнул ключами от квартиры, мысль истлела сама собой. Будто её никогда и не было. Да, Кацуки сказал, что ценит; да, обозначил, что юноша имеет вес в этой системе и что, скорее всего, он не просто маленькая шестерёнка, а незаменимая деталь. Но это не более, чем просто слова. Бакуго всегда проповедовал силу действий, а не высказываний. А значит, его откровение – не более, чем профессиональная вежливость. Конечно. На что вообще Мидория рассчитывал? Думал, что мужчина раскроется перед ним, стоит лишь захотеть? Изуку захлопнул дверь, прошёл в спальню и, достав из шкафа спортивную форму, принялся переодеваться. Настроение было на высоте. Тёплый вечер, пятница, впереди целых два дня свободы. И ничто не могло испортить эту эйфорию. Он натянул чёрные спортивные штаны, футболку, убрал телефон в специальный кармашек, чтобы не трясся в руке, – и сел на край кровати, шнуруя кроссовки. В голове вдруг пронеслась секундная мысль: «нужно встретиться с Котой». Да, определённо. И это не про «надо». Это про «хочу». Он вышел на улицу и, сделав глубокий вдох, плавно перешёл на лёгкий бег. Улицы постепенно пустели, машины попадались всё реже, и только нечастые прохожие с пакетами спешили домой, иногда оборачиваясь вслед бегущему юноше. Мидория смотрел строго перед собой, равномерно дыша и мысленно отсчитывая секунды: шаг-вдох, шаг-выдох. Он бежал долго, не сбавляя темпа, минуя перекрёстки, парк, ряды припаркованных машин. Ноги гудели, но он не останавливался, потому что ритм, который он задал себе, был важнее усталости. Сорок пять секунд бега – пятнадцать отдыха. Перед глазами мелькнула неоновая вывеска знакомого магазина, и он сбавил шаг, останавливаясь у стеклянных дверей. Сначала чтобы перевести дыхание, а затем – зайти внутрь. Здесь, на удивление, было людно. Мидория быстро взял из холодильника прохладную воду, расплатился и вышел обратно. Небо уже окрасилось в тёплые тона. Вечер опускался на город, стирая границы между домами и деревьями. Изуку просто стоял, смотрел на этот закат, жадно глотая воду. И больше ничего не происходило. Это ли не счастье? В кармашке на руке вдруг раздался звонок. Мидория, не стесняясь, выругался, и в конце концов вытащил телефон. На экране высветилось неожиданное «Бакуго-сан». Твою мать, неужели сделал что-то не так? Или не сделал? Забыл про какое-то совещание? Сколько вообще время? Палец неуверенно лёг на кнопку ответа.       – Да, Бакуго-сан. Что-то случилось? – удивлённо протянул тот.       – Мидория, – голос по ту сторону казался серьёзнее некуда. – Ты занят на выходных? Ого. Погодите… ОГО??? Парень моргнул пару раз, пытаясь понять, не мерещится ли ему, и ответил лишь спустя пару секунд молчания.       – Нет, у меня не было планов. Что-то произошло, Бакуго-сан? Нужно поработать сверхурочно?       – Нет, тут другое, – но не успел мужчина договорить, как из трубки донёсся милый голос младшей.       – Изуку, это я! Приезжай ко мне в гости на выходные? Я хочу, чтобы ты приехал. Она сказала это так, будто это было само собой разумеющееся – пригласить папиного секретаря прийти в гости, в выходные. Когда даже её собственный отец, кажется, не знал, как к этому отнестись.       – А что такое, Айри-чан?       – Ничего. Мне просто снова хочется поиграть с тобой! Затем из трубки послышалось копошение (судя по всему, девочка передала телефон отцу), и с той стороны раздался обречённый отцовский выдох. Бедняга. И во что он только впутался?       – Мидория, – снова произнёс он, отчего юноша напрягся. – Я хотел попросить тебя посидеть с дочерью, пока я буду в командировке. Она, – тот снова вздохнул. – Она устроила истерику, сказав, что не поедет к бабушке и... Она попросила, чтобы ты приехал к нам. Если у тебя были планы, я пойму. Я успокою её, постараюсь объяснить…       – Я приеду, – уверенно ответил младший. – Только скажите, во сколько и куда. Я буду у вашей двери к положенному часу. Мужчина промолчал.       – Тогда, не хочешь позавтракать с нами? Мидория закусил губу, невольно представляя эту картину, и задумчиво почесал затылок. Чёрт, откуда эти мысли в голове? Это же не свидание. Просто завтрак. Завтрак в кругу Айри и её отца, который, вероятно, предстанет перед Изуку в домашней одежде. Желательно, в обтягивающей футболку и шортах, чтобы рассматривать линии мышц. Желательно, чтобы юноша почаще видел его широкую спину.

Сугубо для исследовательских целей, конечно.

Парень наконец мотнул головой и произнёс:       – Рад составить вам компанию, Бакуго-сан. Буду ждать адрес и время!       – Да… Прости за беспокойство, Мидория. Доброй ночи.       – И вам, – но с той стороны уже не последовало ответа. Звонок прервался, а Изуку, улыбаясь, как дурак, продолжил стоять. У него ведь должна была быть пробежка, да?