Тёмное Рождество/Любовь в которую сложно повериить

Меня зовут Лера, но близкие зовут меня Валерия или просто Лера. Мне 20 лет, я натуральная блондинка с зелёными глазами и россыпью веснушек на носу. У меня стройная, подтянутая фигура, а на левом боку — тонкий шрам от ожога, который я не стесняюсь: я считаю его частью своей истории. Мой рост — 165 см. Моё детство было странным сочетанием роскоши и одиночества. Наши семьи вели совместный бизнес, и пока родители обсуждали сделки, меня отправляли «поиграть» с Чейзом и Эваном. Так мы и стали неразлучны — с семи лет наши судьбы переплелись. Чейз был старше меня на полгода, но мы учились в одном классе. Эван же отставал на три года — для него мы были почти как семья, которой ему не хватало. Родители видели в нас лишь продолжение своего дела, а мы в ответ ненавидели их мир — мир цифр, сделок и холодного расчёта. Мы с Чейзом обожали нарушать правила. Иногда даже специально искали неприятности — лишь бы почувствовать, что живём по‑настоящему. Эван, хоть и младше, всегда был рядом: то поддерживал нас, то пытался образумить. Но однажды наша игра зашла слишком далеко. После драки, в которой пострадали дети влиятельных людей (в том числе сын мэра), родители нашли «идеальное» решение: отправить нас с Чейзом в специальное агентство. Официально — чтобы сделать из нас «активов», по факту — чтобы мы перестали быть головной болью. Нам было по 15 лет. Мы с Чейзом приняли это спокойно, но мысль об Эване разрывала сердце. Мы обещали ему, что однажды уедем туда, где всегда снег — он сам выбрал Белфрост. И ждали совершеннолетия, чтобы исполнить эту мечту. Обучение в агентстве оказалось жёстким, но мы быстро адаптировались. Здесь же мы встретили Фила — он стал нашим третьим в команде. Мы работали в самых опасных точках, и агентство ценило нас за слаженность. В 19 лет всё рухнуло. На задании прогремел взрыв. Я оказалась под завалами и потеряла сознание. Позже Чейз узнал, что якобы произошёл второй взрыв, унёсший жизнь Фила. Но мне об этом не сказали — я очнулась уже в больнице, одна. Я выжила, но решила, что меня бросили. Главная обида была на Чейза — человека, которого я считала братом. Агентство хранило молчание, и я выбрала путь одиночки: больше никогда не зависеть от кого‑то, не доверять, не привязываться. Я выходила на одиночные задания, отгородившись от мира стеной недоверия — так было безопаснее. Тем временем Фил тоже выжил, но убедил себя, что Чейз его предал. «Лера погибла, напарник подвёл — что может быть хуже?» — думал он. Фил остался в системе, но перевёлся в другой город, пытаясь стереть прошлое из памяти. Чейз же чувствовал невыносимую вину. Он потерял двух близких людей и не смог их спасти. Ему пришлось лгать Эвану: он сказал, что я погибла в аварии — машина, в которой я ехала, влетела в бензовоз, произошёл взрыв, поэтому нет тела. О нашей работе брат ничего не знал — родители придумали историю, и Эвану пришлось в неё поверить. После «смерти» меня и Фила ,Чейзу дали нового напарника — Блейна. Они сработались и стали одной из лучших пар агентства. Год спустя история повторилась. На очередном задании их окружили. Чейз приказал Блейну отступать к аварийному выходу, а сам направился к основному. В этот момент оператор объявил срочную эвакуацию: здание было заминировано. Чейз успел выбраться на улицу, но Блейн остался внутри. Прозвучал взрыв. Чейз отчаянно пытался вызвать напарника по рации, но ответа не было. Операторы подтвердили: маячок неактивен, объект мёртв. Несмотря на желание проверить лично, Чейза силой заставили эвакуироваться — это был приказ. После этого случая Чейз ушёл из агентства. Вместе с Эваном они переехали в Белфрост — город, который когда‑то выбрали для новой жизни. Но без меня. Эван до сих пор не может смириться с потерей. Он верит в историю про аварию, не зная, что все эти годы я была жива. А я… я всё ещё не решила, стоит ли напоминать о себе.