Банда спешит на помощь

Первая любовь требует лишь немного глупости и много любопытства. (Джордж Бернард Шоу)

Около трех лет назад.

В ту пору Се Ан уже почти семь лет как проживал в Париже, в небольшой уютной квартирке, с балкончиком с резными перилами, темной кухонькой и светлой спальней. Он отчего-то любил этот шумный и весёлый город, поющий гимн любви, но скрывающий нищих и грязь в подворотнях. Для окружающих он выглядел как мужчина лет тридцати пяти, азиатской внешности, с прямыми черными волосами до плеч, с привычными карими глазами, что скрывались за очками. В тот судьбоносный день Се Ан прогуливался по Парижу, просто наслаждаясь пасмурной погодой, спешащими по своим делам людьми и ароматом кофе и свежей выпечки. В наушниках разливался джаз, поэтому Се Ан, при переходе дороги, совсем не обратил внимание на то, когда на него на всех парах что-то неслось. За долю секунды он оценил ситуацию и отскочил в сторону. Мимо него, петляя, промчался мотоциклист, послышался визг шин, мотоцикл накренился, проехался боком по дороге и врезался в фонарный столб. Водителя выкинуло из седла на пару метров. — Вы живы? — Се Ан подбежал к мужчине. Тот сидел на асфальте и дрожащими руками пытался снять шлем. Се Ан ухватился за края шлема и аккуратно помог пострадавшему освободить голову. Кровь стекала по его лбу, но глаза были открыты. — Вроде жив, — хрипло сказал мужчина. — Простите, я не следил за движением, раньше положенного вышел на дорогу, — Се Ан виновато посмотрел на мужчину, не зная, что делать дальше. — Нет, — мужчина покачал головой, но тут же зажмурился и сжал виски пальцами. — Я ехал слишком быстро. Не заметил вас. Се Ан достал платок и осторожно приложил ко лбу мотоциклиста. — Вот, вытрите, у вас кровь. — Спасибо, — он слегка улыбнулся, несмотря на боль. — На всякий случай, знаю это странно, но мое имя Марсель Роше. Се Ан непонимающе уставился на него. Тот попытался ответить, но его глаза закатились, и он начал заваливаться назад. Се Ан подхватил его под спину, не давая стукнуться о землю. Он приложил ладонь к его затылку — там тоже была кровь. Сотрясение. Кровоизлияние в мозг. Дело серьезное. Вдалеке послышалась сирена. Кто-то вызвал скорую. Се Ан сидел на асфальте и придерживал мужчину, чуть приподняв его голову. Он понемногу вливал в него силы, минимизируя последствия травмы головы. И его не покидало ощущение, что это не последняя их встреча.

***

Се Ан стоял у двери палаты и сжимал в руке коробку шоколадных конфет. Он не понимал, что здесь делает, да еще и с конфетами. Они не друзья, не знакомые, лишь несчастный случай их связал. И конфеты — отчего-то, когда Се Ан увидел эту изящную коробочку с кругленькими вкусностями на коробке, сразу подумал о мотоциклисте. О его темной коже и глубоких глазах. Се Ан тихо постучал в дверь и, не дождавшись ответа, заглянул в палату. Марсель лежал на больничной койке, с забинтованной головой, с немного отсутствующим взглядом. Он что-то внимательно разглядывал в окне. — Марсель? — Се Ан позвал мужчину. Тот повернул голову, и на лице появилось слабое выражение удивления. — Вы? — мужчина перевел взгляд на коробку. — О! — Я принес конфеты, — Се Ан неловко улыбнулся. — Подумал, сладкое поднимет вам настроение, — он замялся, а потом добавил: Как вы? — Спасибо, я люблю сладкое. А так, вроде жив, — Марсель попытался сесть поудобнее, но поморщился от прострелившей голову боли. — Не двигайтесь, — Се Ан положил конфеты на тумбочку у кровати. — Что врачи говорят? — Повезло. Сотрясение, пара ссадин. Ничего серьёзного. А вот мотоцикл… — он грустно усмехнулся, — не быть мне теперь рыцарем под дождем на железном коне. — А надо? — улыбнулся Се Ан. Он начинал проникаться симпатией к этому позитивному человеку. — Ну как же. Вот представь, гоню я такой, весь крутой, сквозь пелену дождя, а на пути мне встречается красотка! И я такой резко по тормозам — останавливаюсь прямо перед ней, снимаю шлем и томным голосом: Эй, сладкая, не хочешь прокатится? И еще бровями так, — Марсель несколько раз приподнял брови вверх и странно изогнул рот, явно пытаясь изобразить самца-соблазнителя. — Прокатиться? Под дождем? — Се Ан уже не мог сдержать смех. — А то! Романтично же, скажи? — Марсель начал смеяться, мелко подрагивая и приложив ладонь к голове. — Но тебе на пути попался я, — подшутил над ним Се Ан. — А я в тот день не был настроен на романтику, — Марсель пожал плечами, словно извиняясь. — Прости, я так и не представился. Се Ан, — и он протянул руку. Марсель пожал ее, продолжая улыбаться и разглядывать невольного собеседника.

***

Вначале все начиналось как дружба. Они прогуливались по улочкам Парижа, показывая друг другу любимые места. Марсель, будучи урожденным парижанином, удивлялся, как Се Ан знает больше изящных подворотен чем он. Они любили распить по чашечке кофе с круассаном, наблюдая и обсуждая прохожих. Посещали выставки, театры. Ходили в кино и даже в клубы потанцевать. И в сердце Се Ана медленно поселилось доселе неизведанное чувство нежного трепета, каждый раз возникающего при виде мужчины с кожей цвета темного шоколада, со смеющимися глазами и такой доброй и теплой улыбкой. Любовь пленила сердце бога незаметно, но так глубоко. И вот однажды, празднуя Новый год на площади в толпе людей, Се Ан не выдержал и просто поцеловал Марселя. Отстранившись, бог испуганными глазами посмотрел на ошарашенного мужчину, пролепетал прости и попытался сбежать. Но Марсель оказался проворнее. Он схватил Се Ана за запястье и потащил прочь от толпы, меж домов, в тихий дворик. — Прости, не знаю, что на меня нашло, — попытался оправдаться Се Ан, но его прервали, притянули ближе и поцеловали. — Ты оказался смелее меня, — ласково прошептал Марсель. — Что? — удивился бог. — Ты тоже хотел? — Да, — коротко ответил Марсель и снова потянулся к желанным губам. На этот раз поцелуй был дольше и глубже. Се Аню казалось, что он весь состоит из порхающих бабочек, что резвятся у него под кожей и щекотят, доводя до дрожи. Его чувства оказались взаимны. Это одновременно и радовало и пугало бога. Но отказаться от сладости, что дарили влажные и полные губы, Се Ан уже не мог. Да и не хотел.

***

Поцелуи для них стали так же необходимы, как и воздух. Легкие, воздушные при встрече. Терпкие и глубокие во время прогулок. Извиняющиеся при расставании. И дикие, страстные, громкие, когда они оставались наедине, в тишине спальни. Се Ана постепенно, с каждым новым поцелуем, захватывало желание. Дикое, древнее, идущее изнутри его естества. Желание брать и отдаваться. Присвоить человека себе и полностью в нём раствориться. Мужчина рядом с ним сводил его с ума. Запах его кожи щекотал обоняние, проникал вглубь тела, заставляя ластиться, прижиматься сильнее. Его лёгкая щетина, которая мягко тёрлась о нежную бледную кожу бога, заставляла того трепетать и справляться с толпой мурашек, что начинали разбегаться от места соприкосновения далее по телу. Се Ан млел от этих грубоватых пальцев, что так сжимали его бедра, гладили спину, запутывались в волосах. Се Ан не был ханжой. Благодаря Гуангли, про секс он знал все и даже больше, иногда в таких подробностях, что хотелось стереть себе память. Телом он был невинен, но в душе ощущал себя работницей борделя на пенсии. По части теории он был подкован со всех сторон, но вот на практике применять почему-то боялся, хотя никогда не следовал пути чистоты, как когда-то папуля. При откровенных разговорах не краснел, но и не бросался откровенничать. Просто он не хотел, вот и всё. Нет, конечно, как и все мальчишки, в определенном возрасте и он познал, что такое стояк, но отнёсся к этой проблеме спокойно, удовлетворив себя, но не почувствовав прям феерического наслаждения. В отличие от того же Хуна, который, как только его корень пробудился, наяривал день и ночь, выплёскивая чудовищные потоки демонической ци. И когда родители поняли, откуда эта энергия берётся, сначала опешили, затем Се Лянь зашёлся таким истерическим хохотом, что его не отпускало до вечера, а Хуа Чэн хмурился, не зная, что и сказать. Они совсем позабыли, что у них родились сыновья, ведь в свое время им никто не объяснял, что происходит с юным телом в период расцвета. Хуа Чэн познавал все методом проб и ошибок на себе, черпая знания, где придётся, а Се Лянь лишь после того, как связал свою жизнь с демоном, узнал, что его орган нужен не только для справления малой нужды. Но всё же они решили поговорить с детьми о половом воспитании и были очень удивлены, что те всё давно знают из книг, благо библиотека в доме была поистине огромна и разнообразна. И никто не запирал пикантные книги на замок. Се Ан лишь ознакомился, сухо зафиксировав основные моменты, а Хуа Хун ушёл с головой в эротическое чтиво. Правда потом супруги всё же убрали из общего доступа самые откровенные опусы, дабы последующим детям, ежели они будут, рассказать все самим и постепенно, по мере интереса и взросления, давать почитать что погорячее. Но, кое-кто сам всё нашёл и после рассказал и близнецам. И вот сейчас, целуясь со своим возлюбленным, распаляясь все сильнее, чувствуя приятную тяжесть в паху и учащенное сердцебиение, Се Ан резко остановился и отстранился. — Марс…я, — его глаза забегали, он боялся посмотреть прямо на мужчину напротив. — Девственник, — коротко произнес Марсель. Взгляд Се Аня перестал лихорадочно метаться и удивленно уставился в ответ. — Откуда ты...? — По твоему поведению. Парни с опытом ведут себя более раскрепощённо. — Прости, что тебе приходится со мной возиться, — Се Ан завозился, садясь на кровати, и отвернулся от Марселя. — Нет, — Марсель аккуратно взял его за руку, привлекая внимание. — Нет ничего страшного в том, что ты ни с кем не спал. Это дело наживное. Мы не будем торопится. Хочешь, — он придвинулся ближе, — сегодня мы просто разденемся и приласкаем друг друга? Се Ан долго смотрел на него и, не произнеся ни слова, поцеловал Марселя, забираясь пальцами под свитер. Они уже видели друг друга оголенными по пояс, когда ездили с друзьями отдыхать на пляж. Но сейчас все ощущалось по-другому, по-новому. Марсель стянул свитер, и Се Ан запустил руку в россыпь волос на его груди. О, как давно он об этом мечтал, даже не думая, что мужская волосатая грудь будет заводить его с полуоборота. Рубашка бога так же быстро была снята и отброшена куда-то, и теперь на её месте оказались горячие, жадные руки. Они гладили, сжимали, щипали, присваивали себе каждый миллиметр бледной кожи. Марсель зацеловал все его лицо, шею, нетерпеливо мазнул губами по груди, слегка задевая сосок, отчего Се Ан почти задохнулся, с шумом выпуская воздух из легкий. А когда он услышал звук скользящей вниз молнии, а затем почувствовал, как горячий рот накрывает его естество, окончательно потерялся в ощущениях. Они действительно решили не торопится и той ночью ограничились лишь взаимными ласками. Поначалу Се Ану было слегка неловко, когда Марсель, ведя губами по его бледной коже, внимательно его рассматривал, изучал пальцами каждый его изгиб. Он боялся сделать что-то не так, в его голове вдруг родился целый рой из стереотипов и страхов. Но Марсель с лёгкостью разбивал каждый из них, ведя себя как можно придурковатее, все рассказывая и показывая. И с таким же удовольствием давал Се Ану проявить инициативу. И Се Ан, почувствовав себя уверенным и, главное, желанным, расслабился. Поэтому однажды, никто из них так и не понял, как приятный вечер за бокалом вина, шутками и взаимными поддразниваниями превратился в ураган. Вот они моют посуду вдвоём, а через минуту жадно целуются, блуждая руками по телу, забираясь под одежду, озвучивая желание. Еще пару минут — и Се Ан вжат в простыни тяжелым теплом любимого мужчины, чувствуя пальцы, что неторопливо готовят его к новому опыту. Волосы липнут к влажному телу, запутываются на подушке; губы пересохли от сбитого дыхания; тело дрожит в ожидании. И вот, наконец, слияние. И он падает в бездну ощущений, умирая и рождаясь заново, падая с небес и снова возносясь. Долгие годы он был уверен, что с ним что-то не так, раз не возникает желание. Но теперь он уверен, что всё так, всё работает на все сто процентов. Его тело и душа просто ждали того самого, единственного. И столетия ожидания стоили того.

***

Се Ан был безумно счастлив рядом с Марселем. С каждым новым днём он влюблялся в мужчину с тёплой улыбкой все сильнее и глубже. И все больше росла вина, ведь он так и не сказал, кто он такой на самом деле. Се Ана сковывал страх, что от него отвернутся, испугавшись его сущности. Но дальше врать он не мог: либо его примут, либо отвергнут. — Марсель, — Се Ан еле сдерживал эмоции, рвущиеся из груди. — Я должен был рассказать тебе правду, прежде чем мы начали отношения. — У тебя кто-то ещё есть? Или ты женат? — взволновано спросил Марсель. Се Ан застыл. Он не мог предположить, что в голове его любимого родятся такие мысли. — Нет, что ты. Я никогда тебя не обманывал в этом плане, ты мой единственный мужчина. Но, дело не в этом. Просто я, — он собрался с мыслями и выпалил, — не человек. И это не мой истинный облик. Закрой глаза, пожалуйста. Марсель послушался, и Се Ан снял заклятие изменения внешности. — Открывай, — произнес Се Ан. Он ждал, что Марсель испугается, сбежит или посмеется над ним. Но мужчина вначале завороженно рассматривал его, потом подошел и сел на кровать рядом. Прошёлся пальцами по серебряным прядям, погладил по бледной щеке, дотронулся до белесых ресниц и заглянул в рубиновые глаза. — Ты демон, что прибыл на грешную землю соблазнить меня? — пошутил Марсель. — Нет, — улыбнулся Се Ань. — Я бог и мне уже почти семьсот лет. — Ооо, — брови Марсель взметнулись вверх. — А твои родители тоже интересные личности? — Да, — Се Ан улыбнулся. — Бог Войны и Князь Демонов, — он встал и достал из тумбочки фотоальбом. — Вот, — он открыл альбом — на первой странице была фотография Се Ляня и Хуа Чэна. — Ты приёмный? — Се Ан с удивлением посмотрел на него, не понимая вопроса. — Я имею в виду, они же оба мужчины. — В мире демонов и небожителей есть способы зачать однополой паре. Мы с братом появились из пилюли деторождения. — О, у тебя есть брат оказывается! — У меня четыре брата и одна сестра, — он перевернул пару страниц: на ней была их общая семейная фотография. — Это Хун, его жена Поля и трое дочерей, — он переместил палец дальше, — Малыш Гу, близнецы Яо и Фэн, и, наконец, младшенькая, Гуанью, — он провел ладонью по всей фотографии, понимая, как соскучился по всем. — Вы очень счастливые здесь, — Марсель поцеловал Се Ана в щеку, накрывая его ладонь своей и переплетая пальцы. — Если, — Се Ан сделал паузу перед тем, как озвучить самое тяжелое для него сейчас. — Если для тебя это слишком, то я всё пойму и не стану тебя удерживать. Всё-таки, я бессмертен, и нам когда-нибудь все же придется расстаться, — он с грустью смотрел на их переплетенные пальцы, уже чувствуя, как они расплетаются, родной человек отстраняется и навсегда покидает его. — Ан, любимый, — Марсель положил свою горячую ладонь свободной руки на бледную и прохладную щёку, — сколько бы нам времени не дано провести вдвоем, я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы ты запомнил каждое мгновение нашей любви. И когда я уйду, ты бы не плакал, а вспоминал эти теплые моменты и улыбался, — он дотронулся до сухих губ легким поцелуем. — Мне всё равно, кто ты, просто я хочу быть с тобой. — Марс, — из глаз Се Ана потекли горячие слезы. Марсель аккуратно стёр их большим пальцем, поцеловал поочередно уголок глаза, потом уголок губ и сами губы, постепенно углубляя поцелуй.