Банда спешит на помощь

У самого злого человека расцветает лицо,

Когда ему говорят, что его любят.

Стало быть, в этом счастье…

(Лев Николаевич Толстой человек, люди любовь)

Месяц назад.

В покоях супругов разливалась тягучая музыка, слышался заливистый смех и звуки поцелуев. — Ваше Высочество, кто-то безбожно пьян, — проворковал Хуа Чэн над ухом Се Ляня, прикусил мочку, затем сразу облизал ее. — Не кто-то, а мы обааа, — заплетающимся языком ответил Се Лянь, переходя на постанывания от действий супруга. Приятный вечер за бокалом вина в компании друг друга перешёл в томительную прелюдию и уже грозился сорваться в дикую страсть. — Подожди, — Се Лянь попытался отлепить от себя супруга, который уже вовсю ласкал божественное тело, — я кое-что купил для нас. — У меня уже есть всё, что мне нужно, — промурлыкал демон, опаляя горячим дыханием живот супруга. — Ну, Сань Лан! Я так долго выбирал сладости, — Се Лянь прикрылся рукой и откатился на другой край кровати. Пока его не залюбили окончательно, принц сполз с кровати и на четвереньках подполз к креслу. Хуа Чэн поначалу обиженно надул губы, но завидев движения любимых ягодичек, облизнулся. — Гэгэ соблазняет своего демона? Се Лянь, уже доползший до кресла и что-то выискивающий под своей одеждой, замер, потом бросил через плечо томный взгляд, кокетливо отдёрнул край халата, оголяя попку, и, прогнувшись в пояснице, покрутил ей. Хуа Чэн поцарапал простынь ногтями и прорычал. Но, прежде чем он успел соскочить с постели и броситься на свою добычу, Се Лянь с победным нашёл вскинул руку с зажатой в ней небольшой коробочкой. — Что это? — с насторожённостью спросил Хуа Чэн. — Конфетки, — сладко улыбнулся Се Лянь, обратно забираясь на постель. — Набрел на милый магазинчик на окраине Призрачного города. Там всё так вкусно выглядит, вот я и не смог уйти с пустыми руками, — он снял ленточки с коробки, открыл крышку. В небольших ячейках, на шуршащей бумажке, лежали продолговатые конфеты, облитые белым шоколадом и посыпанные золотой крошкой. — Гэгэ, ты же знаешь, что нужно быть осторожным, когда что-то покупаешь в Призрачном городе, — Хуа Чэн ловко перехватил руку супруга, когда тот уже собрался взять конфету и положить себе в рот. — Не будь занудой, я проверил, — обиженно произнёс Се Лянь. — Это обычные шоколадки. Не веришь мне, сам возьми и проверь, — он отставил коробку, сложил руки на груди и кивнул на коробку. Демон провел рукой над ней, не ощущая никакой посторонней демонической энергии. В самом деле, простые шоколадные конфеты. Хуа Чэн недовольно нахмурился, потом пожал плечами, взял двумя пальцами конфету, поднёс ко рту и откусил половину. Из середины конфеты вытекло немного карамели, пачкая его губы. Се Лянь, всё это время неотрывно следящий за действиями супруга, задержал взгляд на медовой капельке, поддался вперёд и жадно слизал её. После этого супругам больше ничего не мешало умять все конфеты и насладится друг другом. Но конфетки оказались не простыми. Ведь за тонким слоем изящно скрытой магии притаились весьма интересные пилюли…

***

На следующий день после свадьбы никто никуда не спешил. Многие гости начали выползать из комнат только после обеда, а кто-то оклемался только к полуночи. К последним как раз относились новоиспеченные супруги, решившие день провести в постели. В тишине и спокойствии. Просто выдохнуть и никуда не бежать. Вопреки горячим обещаниям, им не хватило сил не то что на ночь страсти, но даже на то, чтобы нормально раздеться. Се Лянь скинул ботинки и пиджак, рухнул на кровать и через пять минут уже давал храпака. Хуа Чэн умудрился ещё и брюки стянуть, и в одной рубашке и трусах повалился рядом с супругом, придавив того к постели рукой. Они проснулись в обед, посмеялись над помятыми лицами друг друга, с размазанной косметикой и колтунами на голове. Еле расплели спутанные косы, приняли ванну, перекусили фруктами и завалились обратно спать. На второй день после свадьбы гости разъехались, и в Доме остались лишь члены семьи. Стояла непривычная за месяцы подготовки тишина. Ин Юй, облокотившись о колонну во внутреннем дворике Дома, курил третью по счёту сигарету. Он приобрёл эту пагубную привычку лет пятьдесят назад, когда младшая совсем начала чудить, привлекая его в свои совсем не детские игры. После того, что Ин Юю пришлось недавно пережить, это древнейшее божество должно женится на нём, а не на Гуанью! В этот спокойный утренний час, Ин Юй понял, что смертельно устал. Работа на Градоначальника столетиями измотала его вконец. Он чувствовал себя бестелесной призрачной тряпочкой, что грустно колышется на ветру. Надо в отпуск. Точно! Вот сейчас он пойдет к начальнику и потребует отпуск! Решено! Тем более, он соскучился по Ичжэню. Кто бы, лет восемьсот назад, мог предположить, что так всё обернется. Ин Юй столько лет бегал от своего ученика, избегал. После победы над Цзюнь У и своего воскрешения, между ними наступил период перемирия и выстраивания хлипкой дружбы. И вроде всё шло хорошо, пока на очередном грандиозном празднике в Призрачном городе, они с Ичжэнем не оказались в одной постели. Голые. Пьяные. Стонущие в губы друг друга под мерные шлепки бедер об ягодицы. Наутро Ин Юй притворился, что ничего не было, и быстро ретировался из кровати. Еще пару лет он снова избегал Ичжэня, пока тот однажды не зажал его в темном углу Дома Блаженств и не подарил самый головокружительный минет в жизни падшего бога, после чего испарился, оставив того восстанавливать дыхание со спущенными штанами. Помучавшись какое-то время, Ин Юй не выдержал, ворвался во дворец Ичжэня и потребовал объяснений. Его заключили в объятия, сладко поцеловали и прошептали Люблю тебя, очень люблю. После чего Ин Юй послал всё к чертям собачьим и позволил себе растворится в новых ощущениях. Ин Юй прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. В этот момент его прервали по сети духовного общения. «Ин Юй, есть дело, зайди ко мне в кабинет», — раздался спокойный голос Хуа Чэна. Ин Юй вздохнул, сделал длинную затяжку и, растворив бычок в воздухе, направился в кабинет начальника. — Хуа чэнджу. — Проходи, садись, — Хуа Чэн указал на стул напротив себя. Ин Юй присел, ровно держа спину. — Это тебе, — Градоначальник протянул пухлый конверт. Ин Юй неуверенно дотронулся до него, помедлил, но всё же решился взять в руки. В конверте оказалась банковская карточка, связка ключей и какие-то документы. — Что это? — спросил Ин Юй, гадая, какое очередное задание даст ему Хуа Чэн. — Это безлимитная карта с твоим счётом в банке, ключи от твоей машины, документы на дом и ключ от него же. — Я не совсем понимаю, господин. — Ты едешь в отпуск, — Хуа Чэн ласково улыбнулся. — В отпуск? — запнулся Ин Юй. — Зачем? — идиотский вопрос, сам же давно хотел отдохнуть. — Ты это заслужил. Мы с Се Лянем решили отпустить тебя. — На сколько? — Минимум на год, но если ты решишь, то навсегда, — от слов градоначальника повеяло грустью. — Вы меня выгоняете? — Ни в коем случае! Просто ты столько лет помогал мне, а потом еще и гэгэ. Терпел наших детей, — Хуа Чэн хохотнул. — Ни на что не жаловался. Поэтому ты теперь свободен. Денег у тебя предостаточно, дом в твоей собственности недалеко от Призрачного города, но ты можешь его продать и купить там, где тебе хочется. Отдыхай сколько захочешь, если решишь, ты можешь вернутся на службу в любой момент. К тому же, тебе есть с кем коротать вечность, — Градоначальник подмигнул своему помощнику. — Спппасибоо, — ошарашено протянул Ин Юй. — Иди, собирайся, — Хуа Чэн встал из-за стола и подошёл к нему. Ин Юй тут же подскочил, отвешивая поклон. — Спасибо тебе, Ин Юй, за всё, — демон сделал шаг вперёд и крепко обнял помощника.

***

Ин Юй с идиотской улыбкой бежал в свою комнату. Отпуск, чёрт возьми, он едет в отпуск! Чуть не сорвав дверь в свою спальню с петель, он принялся метаться по ней, думая, что с собой взять. Его панику прервали тёплые руки, обившиеся вокруг его талии. — Здравствуй, шисюн, — горячо прошептали на ухо. Ин Юй сразу успокоился и обмяк в родных руках, повернул голову и поздоровался: — Здравствуй, Ичжэнь, — он коротко чмокнул младшего в губы. Тёплые ладони двинулись вниз, огладили бедра. — Подожди, мне нужно собраться, — Ин Юй перехватил руки Ичжэня в опасной близости от паха. — Шисюююн, — прошептал младший, сминая ткань на штанах Ин Юя. — Я в твоем любимом кружевном боди. Ин Юй замер. Он никогда не думал, что его может привлечь что-то подобное, но лет десять назад они сильно поругались с Инчженем. Тот через пару дней пришёл, сказал прости и разделся. Его мощное и мускулистое тело от шеи и до паха облепляло что-то легкое, кружевное, нежно розового цвета. Из головы Ин Юя напрочь вышибло все мысли. В эту ночь он открыл для себя три вещи: шиди стонал так громко и так развязно, что позавидовали бы заправские труженицы борделей; в Ин Юе дремал ненасытный зверь, которому мало трех оргазмов; в следующий раз они непременно добавят к боди чулки. Теперь младший знал, как сломать стойкость Ин Юя. Поэтому он и сдался, разворачиваясь, грубо целуя любовника и роняя на постель. А утром они забросили два чемодана в багажник черного внедорожника и укатили навстречу приключениям.

***

Отдохнувшие супруги в окружении детей сидели на веранде, наслаждались послеобеденным чаем со сладостями и распаковывали свадебные подарки. Они задорно смеялись, перекидывались комментариями по поводу того или иного подарка. По саду с лаем носился Бантик, по очереди катая тройняшек. Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна. Еще утром они договорились наконец рассказать детям их маленький секрет. Хотя Гуанью уже и знала его, но никому не рассказала, предоставив супругам самим озвучить новость. Хуа Чэн кивнул супругу, выпрямился и, стараясь скрыть волнение, обратился к собравшимся: — Дети мои, мы с гэгэ кое-что хотим вам рассказать. — Вы разводитесь? — тревожным голосом спросила Поля. Се Лянь вздрогнул и с удивлением посмотрел на неё. — С чего вы взяли? — спросил он. — Ну, вы поссорились перед самой свадьбой, вели себя странно всю эту неделю, вот мы и подумали, что вы на грани расставания, — озвучил общее предположение Хуа Хун. — А свадьбы мы сыграли просто так? — посмеялся Хуа Чэн. — Нет, — вздыхает Се Лянь. — Просто мы с Сань Ланом, — он смущенно улыбнулся и положил руку себе на живот, — немножко беременны. Пауза. Слышно лишь как тяжело дышит Бантик, играясь с проворными бестиями. Гуанью переглянулась с Ку, переплетая их пальцы. — Ну вы даете! — Хуа Яо первым нарушил молчание. — И кто из вас? — добавил Хуа Фэн. Улыбка Се Ляня стала еще шире, он положил голову на плечо Хуа Чэну, а ладонь — на его живот. — Мы оба. — И кого мы ждём? — поинтересовался Хуа Хун. — Четыре девочки, — ответил Хуа Чэн. Се Лянь спрятал лицо в его плече. — Средь гордо стоящих бамбуковых стеблей распустятся прелестные цветы, — поэтично произнес Малыш Гу. Хуа Фэн отвесил ему подзатыльник. Се Ан никак не прокомментировал новость. Он отлип от Марселя, встал и подошел к родителям. Те вопросительно посмотрели на него. Вопреки всеобщему ожиданию, Се Ан широко улыбнулся, припал на колени и, уткнувшись куда-то между бедер родителей, обнял. Почувствовав теплые ладони на своей спине, он приподнял голову и мягко произнес: — Всё равно, сколько ещё сестер или братьев вы подарите нам, главное для нас, что вы вместе. Супруги, растроганные словами сына, склонились и обняли его в ответ. И тут комната пришла в движение. Хуа Хун и Поля подорвались с дивана, облепили супругов с двух сторон и тоже обняли. Сзади подошли близнецы, обвили их своими сильными и длинными руками, уткнулись носами куда-то в волосы. Гуанью и Малыш Гу присели рядом с Се Аном, обнимая родительские колени. И вся эта масса из улыбок, смеха, объятий раскачивалась, то сжималась, то разжималась. Се Лянь, чуть не плача, пытался дотянутся до каждого ребенка и поцеловать. Хуа Чэн шире разводил руки, желая обнять всю свою семью разом. Марсель с Ку с восторгом смотрели на счастливые минуты, думая каждый о своём. — Эй, парни, — их раздумья прервал радостный голос Хуа Чэна. — Чего стоим? Без вас наша семья неполная, — он махнул ладонью, приглашая присоединится. Ку с Марселем переглянулись, подошли ближе к обнимающимся, взялись за руки и под общий гогот вжали толпу в диван.

Эпилог. 15 лет спустя.

По главной площади Небесной столицы разлился звон колокола. Се Лянь поднял глаза от бумаг и взглянул на Се Ана, что сидел рядом и помогал с документами. Небесный Император усмехнулся и обратился к сыну: — Не хочешь взглянуть на новенького? — Ты думаешь, я увижу что-то интересное? — Се Ан поднял бровь, выражая свой скепсис. — Вознесение в наши дни стало не редкостью. — А если это кто-то очень интересный или тот, кто дорог твоему сердцу, — ровным тоном с лёгкой ноткой веселья ответил Се Лянь. Се Ан сдвинул брови, задумавшись над ответом. Уловив тонкий намек, его брови поползли вверх. — Пап, только не говори, что… — он ошарашено уставился на папулю. Се Лянь на это лишь моргнул, говоря да. Се Ан подорвался с места как ошпаренный и вылетел из кабинета. Он сбежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, как мальчишка, чуть не сбив одного из служащих. «Да быть этого не может!» — грохотало в его голове. — «Папуля же пошутил, так ведь?» Он уже почти добежал до главной площади, как увидел идущую ему навстречу до боли родную фигуру. — Марс! — Се Ан налетел на супруга, стиснул так сильно, что ещё чуть-чуть и захрустят кости. — Зефирка! Ты снова забыл меня встретить, — засмеялся Марсель. — Ты знал, что вознесёшься? — Се Ан с укором посмотрел на супруга, тот виновато отвел глаза. — И ничего мне не сказал! Марсель вознесся как бог сатиры и покровитель мёртвых. А что еще можно было ожидать от двух могущественных свёкров? Они посчитали, что небесам не помешает небольшая движуха и немного толерантности. — Ну что, любовь моя, теперь вместе на веки вечные? — Марсель провел ладонью по бледной щеке, заглядывая в наполненные нежностью рубиновые глаза. — Да, — прошептал Се Ан и поцеловал того, кто так дорог его сердцу. Се Лянь с умилением наблюдал за сладкой парочкой, мыслями уносясь в свою бурную молодость. На особо страстном моменте его прервал голос супруга в голове. «Гэгэ! Наши девочки побрили Бантика! Тебе срочно нужно прийти и спасти своего драгоценного Сань Лана, а то я сейчас умру от смеха!» Се Лянь тихо посмеялся, вынул кости, бросил их и исчез спасать своего ненаглядного демона.