HyperFix

«Почему я?» Люди часто задаются такими вопросами, когда что-то с ними происходит: «почему я?», когда бумажный стаканчик с горячим кофе делает кульбит в руке и его содержимое оказывается прямо на новенькой, белоснежной худи. «Почему я», когда колесо спускает в какой-то просто-таки невероятной глуши, а денег на сервис нет. «Почему я», когда единственный близкий тебе человек оказывается неизлечимо болен — например, онкология, например, финальная, четвертая стадия. Люди часто задаются такими вопросами — и из-за ерунды, в том числе. Ерунды, которая в моменте не кажется ерундой. Ли Минхо мысленно перебивает сам себя, поджимает губу и тут же морщится, потому что она начинает саднить. «Это пройдет, ничего страшного» — повторяет он про себя вместо уже ставшего рефлекторным «почему я». Не проходит. Ничего не проходит — ни еда в пищевод, ни кал из полагающегося отверстия, ни тревога, но страх — отступает. Он ерзает на месте, не имея возможности ни сесть нормально, ни выпрямиться — наручники разгрызают запястья и к этому он еще не привык, зато ко всему остальному — да. Все худшее уже произошло. Так ведь? Кошек только жалко. Он облизывает губы и чувствует под кончиком языка бугорок запекшейся крови ближе к углу. Неприятно, но по сравнению со всем остальным… На нем нет нижнего белья, только футболка, синяки расцветают подобно пустынному цветку, который все тащат домой как сувенир из Арабских Эмиратов. Ему не страшно — тревожно, да, но не страшно. В этом месте больше никого нет — пока что. И он никак не может понять, что испытывает по этому поводу: облегчение или все же… Ёнбок притащил его сюда вчера. Или позавчера. Ночи — ночь? — с ними кажутся вечностью. Ли Минхо судорожно выдыхает, снова елозит и наконец находит способ сесть: сначала на бок бедра, вытянув вперед вторую ногу, затем полностью на ягодицы плавным, неторопливым движением — на облегченном выдохе. Год выдался тяжелым — правда, тяжелым и, может, даже, не год, а целые годы. Ли Минхо честно старался начать все с чистого листа и даже переехал в другой конец страны — он нашел работу, любимый севен-илевен и отзывчивую соседку по блоку. А потом вдруг выиграл лотерею — иначе не скажешь — и попал на фанмит с его любимым бойз-бэндом. Ему нравились все они по отдельности — Хенджини и Феликс, Чанни-хён и Чанбин, даже Сынмини с АйЕном и Ханом. Но если кто спрашивал в чатах про биаса, то он без колебаний выбирал Феликса: красивый, добрый, заботливый, наивный, мягкий, а голос какой…. Он нравился Ли Минхо по всем фронтам и когда выпал шанс просто посмотреть на него в живую — он ухватился за него, порастеряв смущение (еще бы, столько девочек — и он, взрослый парень!) и без какой-либо задней мысли. Вблизи все участники бэнда оказались еще краше — стоя в очереди, Минхо невольно прикусывал губу, замечая текстуру кожи, микро-выражения, которые не поймаешь на видео и смех без механической подложки. Ребята выполняли дурацкие запросы — даже самые дурацкие — говорили приятную ерунду и высматривали следующего в очереди. Ли Минхо собрался с духом, мысленно повторил короткую речь — он специально дома репетировал, чтобы хватило на двадцать пять отведенных секунд и еще пять — чтобы получить реакцию — но едва оказавшись напротив своего кумира, он тут же растерял все мысли. Феликс приподнял брови — и весь мир заблюрился, а потом издал тихий, ободряющий смех — и весь мир заглох. — Простите, — неловко поклонился Ли Минхо, проклиная собственную натуру. — У тебя приятный голос, — чуть наклонился к нему Феликс и осторожно взял в ладони подрагивающую руку Ли Минхо.— Правда, Хенджин? Ли Минхо смутился — смутился и не заметил, как эти двое встретились взглядами, не задался вопросом, почему Феликс сам инициировал прикосновение и почему стандартные 30 секунд превратились в сорок пять с половиной. — Это же парень? — вдруг обратил внимание кто-то еще из группы, но Ли Минхо не заметил, кто, потому что был слишком растерян из-за первоначальной растерянности. — Парень, да? Ва, это удивительно, все никак не могу привыкнуть, что мы и ребятам нравимся, но это так здорово! Ай-гу, у тебя такая хорошая кожа, да ведь, да? Феликс улыбается, согласно кивает и как будто бы случайно мажет большим пальцем чуть выше нижней челюсти — вопиющее нарушение этикета всего мероприятия и очередной звоночек, но в голове пусто: такие мелочи не задерживаются в моменте, они проползают цепочкой потом, когда лежишь ночью в постели и фантазируешь о чем-то достаточно восхитительном, чтоб удержать себя на этой земле. — Спа…спасибо, — румянец расползается до самих ушей и, кажется, от этого жара скоро задымятся и волосы: как никто еще не заметил и не начал насмехаться? — Я…тоесть… Очередь начинает волноваться — лимит по времени превышен и кто-то из стаффа намекающе кладет руку на плечо, но Феликс держит его ладонь — Минхо не придумал, он не цепляется, это Феликс сам, честно! — Я вижу, ты немного растерялся, да? — выдыхает тот вместе с улыбкой и чуть подается вперед. — Не беда, можешь собраться с мыслями и подождать, когда все закончится: я с удовольствием тебя выслушаю в более спокойной обстановке, да и ребята, думаю, будут не против, ладно? Он подмигивает ему, не дожидаясь ответа, отпускает его руку и тут же активно переключается на следующую стэй, пока Ли Минхо буквально умирает от разрыва сердечка: Ёнбок и правда, такой добрый, такой милый, отзывчивый, понимающий, ласковый, Господи! Ну ведь невозможно таким быть, а! Вот не зря его считают ангелом, солнцем всего фандома — он и правда невероятный. Невероятный. Живот начинает урчать от голода, а твердый пол вгрызается холодом в кости, преодолевая плоть, но лучше так, чем на корточках, лучше так. Он ждал — как и было велено, хоть смутно представлял себе, как это должно произойти: фанаты толпились у входов, шумели, пищали, прыгали, и он сам, будучи не такого уж и выдающегося роста, терялся среди них. Обратно в здание никого не впускали, даже просто так, даже в туалет. Едва мероприятие закончилось — всех поспешно выпровадили на улицу и ждать в холле, как он планировал изначально, не получилось. Отчаяние достигло апогея, потому что между автомобилем и входом плотным слоем набились стэй — да так, что он и в прыжке бы не увидел своего биаса. Внутреннее напряжение росло, как и обида на жизнь — ну камон, как же так, упустить такой шанс, а? Когда еще он сможет его увидеть так близко? Улыбка Феликса всплыла перед внутренним взором, а вместе с ней и смазавшаяся тоналка на крыле носа, почти в уголке глаз, демонстрируя россыпь из трех крошечных веснушек. «Милый, такой милый». Шум нарастал — наверняка первые ряды уже видели ребят, а это значит, что скоро они появятся в проходе и исчезнут в машинах навсегда, вместе с возможностью, которая дается раз в жизни. Ли Минхо сжал челюсти и задействовал мозг, превращая свой рост из недостатка в преимущество: он ловко прополз в пространстве меж чужими ногами, выровнялся уже возле самой ленты и увидел его. Феликс что-то оживленно рассказывал Чанни-хёну, время от времени жестикулируя, а тот в свою очередь соглашался, смеясь. Толпа ликовала. «Феликс, посмотри сюда, Феликс!» Ли Минхо и понятия не имел, как выделиться на фоне такого огромного количества ярких людей, да еще и в таком скудном освещении, поэтому сделал единственное, что ему показалось разумным. — Ёнб… Ёнбок, — он выдохнул это почти неслышно, едва ли не захлебываясь собственной дерзостью, а затем, когда понял, что шанс вот-вот ускользнет, повторил уже громче: — Ёнбок! В момент, когда казалось, что это наиглупейшая идея из всех — ну правда, у него слишком тихий голос, он сам слишком неприметный, особенно в этом хаосе — она взяла и сработала. Феликс резко обернулся, рыская взглядом по лицам до тех пор, пока не поймал в толпе его силуэт, затем широко улыбнулся и сделал решительный шаг назад, буквально выхватывая его из толпы, как игрушку в автомате. Он прижал его к себе, обхватывая за плечи, как старого друга, и Ли Минхо вдруг почувствовал себя странно — так, как не чувствовал никогда в жизни. В безопасности. Под защитой. Под покровительством. Он не слышал, как зашумела толпа и защелкали камеры, не видел, как плавно с другой стороны от него появился Чанни-хён, перекрывая их двоих собой, не заметил, как сзади вырос Чанбин, а вперед выскочил Айен вместе с Ханом, широко улыбаясь и размахивая руками — якобы прощаясь с фанатами. Он и сам не заметил, как автоматически подстроился под шаг всей группы, синхронизировался, словно так и должно быть — не задавая вопросов, не думая от слова совсем. Феликс вжал его лицом себе куда-то в шею, пряча от возможных последствий, и Минхо умирал по тысяче раз в секунду, чувствуя легкий запах пота, дорогих духов и холодного капучино, до тех пор, пока не оказался в машине. — Все в порядке? — дверца микроавтобуса плавно щелкнула, отрезая их от шума. Феликс заглянул ему в лицо, попутно заботливо укладывая его растрепавшиеся волосы. — Извини, что пришлось тебя вот так дернуть… Не ушибся? Машина тронулась с места и галдеж остался где-то позади, а здесь — только гулкий ритм сердца по ушам и мягкое урчание мотора. Ли Минхо нерешительно поднял взгляд и увидел…. — …Потрясающе, — восхищенно произнес Феликс. — Прости, просто…твой взгляд…это нечто, — с его губ сорвался несдержанный смешок и он тут же смущенно мотнул головой: — Прости, еще раз, это… Просто у нас по графику афтепати. Там, по идее, будет народу поменьше, вечеринка закрытая, чисто для своих, так что…можно будет по-нормальному уже поговорить. Это ж ничего, что я тебя так выхватил, м? Просто, там как-то…сложно было бы объясняться, да? — И поэтому ты похитил фаната прямо на глазах у всех, — фыркает кто-то слева и Минхо дергается, оборачиваясь. Хенджин. Вот чье теплое бедро так уютно его фиксирует на месте. Это не по плану — это все не по плану. — Технически это не похищение! Он же не сопротивлялся, он пошел добровольно, я можно сказать, спас его от участи быть раздавленным в толпе, ты ж глянь, какой он маленький! — Смотри, чтоб он на тебя в суд не подал. — Он не пода…ты ж не подашь? — в глазах у Феликса прыгают смешинки и что-то еще. Что-то, что заставляет думать о звездном небе. Ли Минхо невольно улыбается в ответ и коротко дергает плечом. — Ну, так-то идея неплохая. Феликс становится невероятно растерянным и чуточку испуганным, но Ли Минхо не выдерживает — он прыскает и тем самым разряжает обстановку, потому что какой суд, о чем вы? Ему бы такое и в голову не пришло. Более того: он яро осудил бы каждого, кто посмел бы хоть в чем-то обвинить этих невероятных ребят. «С ума сойти, я и Стрэй Кидс!» Машина сворачивает и Ли Минхо чуть кренит в сторону Феликса, так что он невольно упирается ладонью в его бедро, чтобы не упасть, и даже не задумывается о том, что уже упал — сделал неосторожный шаг и не заметил, что провалился в самую глубокую и самую черную нору, которую только можно себе вообразить.