struggle harder, please, you make me so fucking wet.

Пэррот. Господи, Пэррот… Вифис мечтал о своем друге уже очень давно. И эти фантазии были явно не из тех, которые есть у любого более-менее психически здорового человека. Он мог часами пялиться на, казалось бы, обычную фотографию Пэррота, и представлять, как он целует его, кусает, берет с такой силой, что его лучший друг начинает кричать и плакать от избытка прикосновений и той любви, которую вынашивал Вифис уже долгие-долгие годы, еще с начала средней школы. Вифис частенько наблюдал за Пэрротом из другого конца класса: за тем, как он наклоняется, когда что-то усердно пишет, за тем, как еще сонный, он едва ли пытается держаться, чтобы не уснуть. Тогда он залипал на своего друга, и фантазировал. В своих фантазиях Вифис слышал его стоны стоны удовольствия. Удовольствия, граничащего с болью. Удовольствие, которое было на вкус как что-то сладкое, с примесью железного вкуса крови. Со временем Вифису стало не хватать простых снов и образов, которые рисовало ему воображение. Они перестали оказывать на него такое воздействие, которое было раньше. Нет. Ему нужно было что-то более значимое. Ему нужен был Пэррот: в его жизни, объятиях и постели. Эти мысли были действительно невыносимы. Ах, если бы Пэррот только знал, какие чувства испытывает к нему самый близкий для него человек… Скорее всего, ему бы это не понравилось. Именно это и останавливало Вифиса - остатки рассудка. Но ничто не вечно. Вифис медленно сходил с ума, видя везде Пэррота - в каждой песне, в каждой вещи, которая ему нравилось. Это действительно начинало утомлять. Он не мог спокойно смотреть другу в глаза, не мог заставить себя признаться в чувствах. А если, все таки, попробовать?

***

Школьный двор, май, свежий воздух и запах цветов. Как раз та самая атмосфера, чтобы признаться в любви и наконец-то прижаться к телу Пэррота и… — Прости, Вифис, – виновато произнес Пэррот, опустив глаза, — но это не взаимно. — Он отодвинул в сторону коробку с конфетами в виде розового сердца. Отодвинул, чтобы Вифис забрал её обратно. Пэррот поднял взгляд и попытался улыбнуться, чтобы хотя бы как-то заверить лучшего друга, что всё в порядке. — Ты мой лучший друг и я не хочу тебя терять, однако я не могу заставить себя чувствовать к тебе что-то большее, чем дружескую любовь. В этот момент внутри Вифиса что-то умерло. Раскололось на «до» и «после». Этого не может быть, он же был точно уверен, что это взаимно. В книгах всегда всё именно так, разве нет? Вифис захотел сказать что-то, но горло сдавил ком. Глаза защипало и он понял, что сейчас расплачется. — Всё в порядке, – единственное, что смог произнести Вифис. Он слегка тряхнул головой, пытаясь отогнать слезы, но он не мог долго держаться. В конце концов, рано или поздно он расплачется, как последняя сука. — Спасибо, что решил быть честным со мной. Пэррот сказал еще что-то, но Вифис не услышал ничего. В ушах гудело, а сердце колотилось, как бешеное. Оно билось настолько сильно и громко, что Вифису казалось, будто Пэррот сможет услышать, как оно стучит, трепыхается, будто птица в клетке. — Я, пожалуй, пойду, – произнес Вифис, забирая коробку конфет с собой и медленно, на ватных ногах, поднимаясь со скамейки и ступая прочь от того, кто только что уничтожил его изнутри. Он шел по улице, не замечая никого. Прохожие словно стали безмолвными призраками, иллюзиями. Еще недавно яркие зеленые улицы городка, пышущие жизнью и свежестью, стали блеклыми, унылыми и серыми. Вифис проклинал этот день, проклинал всё, что попадалось ему на глаза. Но вместе с гневом и болью, в его голове зародилась идея: если Пэррот не хочет быть рядом с Вифисом, значит он заставит его. Не получится словами – он применит грубую силу. Уголки губ Вифиса дернулись в маленькой жуткой улыбке. «Так и не доставайся ты никому,» – мысль промелькнула в разуме Вифиса и он издал смешок. Хлопнув дверью, Вифис оказался дома. Кругом была полутьма, но ему было всё равно на это. Сейчас его мысли были заняты чем-то более важным. Он направился в комнату. Половицы скрипели под его ногами, а в воздухе стоял затхлый запах. Помещение давно не проветривалось. Оказавшись в комнате, Вифис огляделся. Всё было как обычно - незаправленная кровать, рядом с которой стояли письменный стол и стул. Стол был завален учебниками и пустыми алюминиевыми банками от энергетиков. На краю, около настольной лампы, валялась блистерная упаковка от снотворного. Вифис часто принимал их, когда не мог заснуть из-за навязчивых мыслей или тревоги. Но самым главным тут была фотография в рамке. Пэррот. Вифис двинулся поближе к столу, взял фотографию в руки и, поднеся ее поближе к лицу, коснулся губами стекла фоторамки. На секунду он закрыл глаза. "Ты будешь только моим, хочется ли тебе этого, или нет, – прошептал Вифис. — ведь только я умею любить тебя по-настоящему." Вифис сжал коричневую рамку фотографии. В его голове уже зарождался план по «возвращению» Пэррота себе любой ценой. Он был готов сделать всё, чтобы Пэррот оставался рядом с ним… …Был готов на всё, лишь бы обладать им. Если уж не его душой, то телом. Вифиса осенило – если уж Пэррот не хочет быть его собственностью, то он может «присвоить» его тело себе - заставить стонать от удовольствия и выгибаться. Он представил, как вжимает Пэррота в матрас кровати, пока берет его сзади. Вифис поклялся, что может слышать мольбы лучшего друга в своей голове. Вифис почувствовал, как его штаны становятся все ýже и ýже. Он посмотрел вниз и коснулся своего члена сквозь ткань штанов. За этим действием последовал тихий стон. Если бы только Пэррот знал, что он делает с ним. Если бы он был рядом… Вифис поспешно расстегнул ремень и скинул его на пол. Он залез в боксеры рукой и обвил пальцы вокруг напряженного члена. Он несколько раз двинул рукой вверх-вниз, шумно выдохнул и закрыл глаза. Перед взором Вифиса возникла яркая фантазия – Пэррот, смотрящий на него большими испуганными глазами, дрочит ему, пока тот грубо держит его за шею. Вифис издал стон удовольствия и прикусил губу. Это, мать его, последний раз, когда он дрочит на фантазии. Он набирал темп, пытаясь угнаться за чувством разрядки. Комнату наполнили мокрые звуки и тяжелое дыхание. Вифис чувствовал, будто задыхался. С каждой секундой держаться было все тяжелее и тяжелее. Момент, и все будто бы залилось белой дымкой. Вифис ощутил, как по его кулаку стекает теплая белая жидкость. Он с трудом натянул на себя штаны, сел на кровать, а затем, без сил, упал на белую простынь и закрыл глаза. Приятное теплое чувство окутало все его тело. Вифису даже показалось, что это Пэррот обнимает его. И он постепенно погрузился в сон, с легкой улыбкой на губах и мыслями о том, как скоро его мечта о Пэрроте воплотится в жизнь.