Слепота мира.

Вот и началось... вновь. 12 января запомнится у множества в голове, но через время они-то погибнут, — подумал мальчуган. Он уже даже придумал себе позывной. Буду 69-ым. Всё решено. Раз тут деньги бесполезны, надо подумать побольше... — продолжая рассуждение в своей же голове, подросток решил всё же посмотреть, что там у него в сумке-то. Ведь «кобры» не будут бесполезными. — Блять... — выразился шёпотом 69-ый, посмотрев на открытую сумку. Там был "чёрный чемоданчик", несколько бутылок воды, сухпайки, документы, и главное — сайга-12, и несколько магазинов к ней, с пачкой денег рядом. — Ладно, хоть что-то, — так же шёпотом обсуждая ситуацию, подросток аккуратно закрыл снова сумку, осматриваясь: никто не увидел, что там у него. Резкий гул раздался — это ехал поезд в туннеле метро. Резкий скрип тормозов раздался с выхлопом звука по всей станции, а когда двери открылись, расслышались множества шагов из вагонов, пытавшихся выбраться на станцию. Все спотыкались множество раз, но когда последний вышел из вагона, всё резко стихло. Плач ребёнка, обсуждения, молитвы... как будто мир умер. По центру станции зашагали вооружённые люди в кителях и фуражках, готовясь объявить объявление, как будто. — Жители Великой Луги! Граждане, дамы и господа! Прошу минуту внимания, это вам поможет в следующих днях жизни тут! На данный момент активированы были воздушно-кабельные очистители воздуха по всем станциям Московского метрополитена из-за начала Ядерной войны. Это объявление станет последней частью нашей работы. Мира нету, как и Великой Луги. Все мертвы, кто остался на поверхности. Выход категорически запрещён. Продовольствия не хватит всем, так что оно будет поставляться с центра станций. Как объявление завершилось, сразу все зашугались и начали перешёптываться. — Но как так можно! Что нам делать-то! Нас тут может быть тысяча, а то и больше! — заговорил один из толпы. И вся толпа сразу взвылась, требуя объяснения, что происходит, потому что те ничего так и не понимали. 69-ый молча наблюдал за всей ситуацией, усевшись на одной из лавочек поблизости, слушая, как та толпа выкрикивала всякое. К нему подсел — что ли парень, что ли девушка, вроде тело как у девушки с внешностью. — Как думаете, — раздался резкий мужской голос слева от подростка, — что всё же это было-то? — А? Вы меня спрашиваете? — выйдя из раздумий, повторно спросил 69-ый парня, который был одет как девушка. — Да, вас, молодой человек, — тяжело вздыхая, кивнул парень. — Потому что я без понятия, как до нас с Европы дошли такие чудеса. — Ну... вроде это не чудеса, а другое немного, — задумался над ответом вродь как парню 69-ый. — Это Ядерная война началась, ну, я так предполагаю. — Ужас-то какой... — тихо проговорил парень, затихая с каждым словом. Молчание прерывалось каждый раз криками ликующей толпы, требующей объяснений и ответов на вопросы их. 69-ый уже с печальным взглядом смотрел на всё это. Он тут быстрее устал, чем от войны за эти два года. — Парень, а вас как зовут-то? — спросил резко рядом сидящий незнакомец, с которым был завязан десять минут назад диалог. — А? Можете по прозвищу — 69-ый... — сказал тот, прерывая снова свой поток мыслей резким вопросом от незнакомца. — Ох, хорошо. Меня-то можете Сашей звать, — кивнул в ответ парень и, резко отведя взгляд, задумался, смотря на толпу. И так они просидели более тридцати минут, как резко раздался выстрел. Охрана станции не стерпела поведения толпы. Резко всё стихло, и снова через две секунды ожило — крики, плач. Множество разбежалось в разные стороны, другие потихоньку отходили назад, пока дети до пяти лет рыдали от резкого громкого звука. — Всё, всё до единого разошлись! Бегом! А то всех тут пристрелю! — кричал, видимо главный, охранник, целясь своим АКМ в толпу. Уже через две минуты все тихо уселись на полу, не рыпаясь. Нарушив терпение охраны, теперь будет тяжко. Так они и просидели ещё более часа, иногда обсуждая разные вещи. — Ну и ужас, конечно, тут творится-то... Я вообще не понимаю ничего... — говорил уже с наворачивающимися слезами на глазах Саша, которого 69-ый звал Кроликом из-за пугливости. — Кролик, тише будь, — проговаривал 69-ый, предлагая тому воду для успокоения. — Всё будет хорошо, уж точно. «Хотя нихуя не будет хорошо... Ведь непонятно, что дальше делать-то. Мира же нету!» — думал 69-ый, думая, как бы успокоить Сашу, чтобы тот не переживал сильно. Он сам-то нервничал не слабее, чем Саня, но пытался держать всё под контролем, хотя это не свойственно для него. — Всё же попей воды, — сказал 69-ый, снова предлагая бутылку. — Тебе нужнее. Кролик схватил с его рук бутылку воды и начал жадно пить её, допивая до конца. И действительно, о чудо! Ему это помогло, и он начал потихоньку успокаиваться. Вдруг 69-ый резко ушёл в мысли, забыв закрыть сумку, с которой как раз доставал бутылку, и Кролик заметил очертания огнестрела в сумке подростка. Пнув того по ноге своей же ногой, указывая на сумку, он кивнул. 69-ый сразу же опомнился, увидев открытую сумку, и закрыл её. — Спасибо, что приметил-то, Крольчатина, — благодарственно улыбнулся в полуулыбке подросток. — А то бы мне предъявили ещё... — Да не за что, — уже погромче начал говорить Кролик. Молча они так ещё часа два просидели, пока не увидели, что станция потихоньку оживает. Некоторые смирились и начали обустраивать жильё, стеля спальные мешки — те, у кого они вообще были. Некоторые спокойно курили, общались, веселились, как будто обычный вечер пятницы в мае... Жизнь потихоньку разрасталась по всей станции метро. Даже пара человек начали собственный бар строить из попавшихся материалов. Кто-то играл на гитаре, как обычно. Ведь реально же — обычный день! Эта обстановка придавала уюта Кролику, и тот со временем привыкнул уже даже... 69-ый понимал очень даже сильно, что это в любой момент может прекратить существование, и поэтому ему для выживания надо что-то да и делать уже сейчас. Но что?..