Повороты судьбы

Захват Пристани Лотоса и уничтожение мятежного ордена многих заставили признать силу ордена Цишань Вэнь. Никому не хотелось разделять судьбу тех, кто пробовал выразить недовольство случившимся – сперва сожженные Облачные Глубины, сейчас – Пристань Лотоса… Что же будет дальше – Башня Золотого Карпа или же Нечистая Юдоль? Требования, непомерные требования, и могущество Цишань Вэнь только возрастают, и вопрос лишь времени, когда же ненасытное «солнце» найдет себе новую жертву. Многие мелкие кланы, чтобы сохранить свою жизнь, подчинились ордену Вэнь – уж слишком красноречивы были примеры того, какая участь может их постигнуть: ведь и Гусу Лань, и Юньмэн Цзян были отнюдь не самыми слабыми орденами заклинателей. Для них собственная жизнь в безопасности оказалась куда более важной, чем чувство свободы. К тому же покровительство столь именитого ордена давало безопасность от ночных тварей и куда больше возможностей пробиться выше: талантливых заклинателей ценили, отбирая в качестве бойцов для армии. И все-таки порой вспыхивали искры недовольства, и заканчивалось все отнюдь не в пользу тех, чьи одежды украшало алое солнце. Это злило, но как было ловить одиночек да бродячих заклинателей? Их мало кто выдавал, да и проще было таким затеряться среди обычного народа. Постепенно голоса недовольных звучали все громче; шептались порой, что кто-то из заклинателей собирает вокруг себя тех, кто желает отомстить Цишань Вэнь за гибель близких. Говорили, что где-то в отдаленном надзирательном пункте местные жители сами вырезали всех солдат и затем ушли в горы, сумев спрятаться так, что их до сих пор никто не мог отыскать. Никто не знал, правдивые ли это слухи или же очередная байка расхрабрившегося после пары сосудов вина, но господство Цишань Вэнь уже пошатнулось – пусть и незаметно пока для главы ордена и его семьи. Солнце, еще не зная, уже начало свой путь к закату.

***

Пристань Лотоса сейчас казалась совершенно чужой, даже чуждой: раньше у главных ворот резиденции всегда толпились простые жители города, сновали многочисленные торговцы да зазывали к своему товару лавочники, среди детей мелькали как адепты ордена или приглашенные ученики, так и обычные ребята. Сейчас же – воцарилась тишина, изредка прерываемая часовыми да стражей, обходящей резиденцию. Не нравилось им тут: слишком привыкшие к жизни на твердой земле, они уже потеряли утопленниками несколько человек. Казалось, что само Озеро Лотоса злится на захватчиков и поджидает новую неосторожную жертву. Неудивительно, что, оставив здесь солдат и целительницу, Вэнь Чжао вместе со своей свитой поспешил покинуть захваченную Пристань Лотоса, высказав, что у него и так есть дела, кроме как торчать тут. Его отбытие никого особо не расстроило – главное, что Вэнь Чжао забрал свою ненаглядную Ван Линцзяо. Изначально в ее планах было перестроить захваченную резиденцию, сделав из нее свою обитель, однако, промокнув несколько раз под дождем, поскользнувшись на досках причала и едва не свалившись при этом в Озеро Лотоса, Ван Линцзяо отвергла эту идею и вместе со своим господином вернулась в Цишань. …Уже вечерело; расставили часовых для ночного караула да тех, чья сегодня была очередь патрулировать территорию бывшего дома ордена Цзян. Остальные же уходили отдыхать – правда, с развлечениями приходилось туго, но и лишнюю праздность правила ордена отнюдь не поощряли. Несколько адептов посматривали в сторону Вэнь Цин, возвращавшейся в свои покои, но заговорить или окликнуть ее они не смели, не говоря уже о чем-то большем: целительница обладала воистину крутым нравом, даже сам Вэнь Чжао старался не спорить с ней лишний раз, однако действительно – богиня своего дела, очень редко Вэнь Цин уступала смерти ее жертву. Никто и не возражал, когда Вэнь Цин заняла комнаты детей прежних хозяев – она даже готовила еду там, не желая лишний раз отвлекаться от составления лекарственных снадобий. Просто удивительно, как у такой талантливой девушки мог быть настолько неумелый и неловкий брат! Зайдя внутрь комнаты, Вэнь Цин внимательно оглядела собравшихся там: Вэнь Нин что-то рассказывал внимательно слушающему его Вэй Усяню, с постели за ними наблюдал мрачный Цзян Чэн, однако тоже прислушивающийся к беседе. При виде целительницы все резко замолчали, словно это явился карающий демон. — Сестра! — первым отмер Вэнь Нин. — Ты рано, обычно ведь приходишь позже – что-то случилось? — Сегодня безлунная ночь, — произнесла она, зажигая еще один светильник; его света было слишком мало, чтобы с улицы могли заметить находящихся в комнате лишних людей. — Вам уже пора уходить. — Верно, — согласился с ее словами Вэй Усянь. — Цзян Чэн уже оправился от ран, и мы с легкостью обойдем любой патруль, да и до провинции Илин долго добираться. При этих его словах Вэнь Цин лишь усмехнулась. Подойдя к столику, она начала вытаскивать мешочки с целебными травами, пока Вэнь Нин болтал о том, что он уже подготовил для них запас провизии, а в лесах Илин есть добыча, которую можно поймать. — Лекарственные травы заберете с собой, они могут вам пригодиться, — произнесла она и затем подошла к Цзян Чэну. Тот смотрел настороженно и молчал, однако вытерпел все ее манипуляции, великолепно понимая, что без ее помощи и он, и Вэй Ин давно уже были бы мертвы. — Переход до провинции Илин он выдержит, — сообщила свой вердикт целительница. — Но не стоит пока даже пытаться призвать духовные силы. И еще, с собой вы заберете Вэнь Нина. — А это еще зачем? — первым отреагировал Цзян Чэн. Вэй Ин же только вздохнул, пока сам Вэнь Нин снова замер, услышав слова сестры. — Вам ведь нужен проводник? — она приподняла бровь. — К тому же такие мягкохарактерные люди, как мой брат, долго тут не проживут, и я очень не хочу, чтобы в один далеко не прекрасный момент его убили собственные соклановцы. — Но… — начал было говорить Вэнь Нин, однако, взглянув на сестру, смиренно кивнул, показывая, что понимает ее правоту. Здесь, в клане Цишань Вэнь, он ощущал себя совершенно лишним, чужим, и вот – шанс вырваться из этой паутины. Вэнь Цин перевела взгляд на Вэй Усяня, добавив при этом: — Это и есть моя цена. — Хорошо, — он честно выполнял условия заключенного договора. — Пусть так и будет. Вэнь Цин ушла в свои комнаты, давая им время собраться. — И все же нам не стоит брать его с собой, — Цзян Чэн покосился в сторону Вэнь Нина, не слишком обрадованный такой новостью. И почему Вэй Ин согласился, словно уже все решив?! — Успокойся, прошу тебя, — Вэй Усянь осторожно коснулся плеча Цзян Чэна. — Сами мы можем долго блуждать по лесам Илин. — Мы с сестрой порой собирали там лекарственные травы, — подал голос Вэнь Нин. — И дорогу к горе я знаю. — Вот видишь! — голос Вэй Усяня был полон оптимизма. — У нас все получится. — Пусть скажет клятву, — Цзян Чэн смотрел на Вэнь Нина сурово и серьезно, и казался сейчас старше своих семнадцати лет; вспомнив любимую угрозу Не Минцзюэ, он добавил: — Иначе ноги переломаю и скину с причала. — Не стоит так спешить с требованиями клятвы, нас никто не станет предавать, — нахмурился Вэй Усянь: он верил целительнице и ее брату. Но Цзян Чэн упрямо передернул плечом и произнес: — Пусть поклянется. — Я согласен, — тихо сказал Вэнь Нин, подходя ближе. Столь же тихо, но уверенно он произносил требуемые слова, а затем, замолчав, потянулся к завязкам кланового ханьфу. Что это означало – Вэй Усянь и Цзян Чэн были в курсе: сейчас Вэнь Нин отказывается от своего клана. — К прошлому теперь точно нет возврата, — Вэнь Нин поднял взгляд на них. — Лучше уж действительно бродить безродным бродягой. — Ну… — тут уж Вэй Усянь ухмыльнулся. — Безродным ты точно не будешь, так как насчет моей фамилии, а? Вэй Нин – тебе подойдет. — Вэй Ин! — не выдержав, рявкнул Цзян Чэн. — Ты… На крик в комнату заглянула Вэнь Цин. Увидев клановый ханьфу брата на полу, а его самого – с крайне притихшим и смущенным видом, целительница сузила глаза, явно собиралась что-то сказать, однако промолчала, снова уходя. Цзян Чэн тоже молчал, однако его обида ощущалась чуть ли не материальной. Вэй Усянь не лез к нему, хорошо зная характер упрямца – уж на него он точно долго обижаться не сможет. Поэтому, оставив Цзян Чэна, Вэй Усянь внимательно перебирал мешочки с лекарственными травами. В том, что такие вещицы могут очень пригодиться и порой даже спасти жизнь – Вэй Усянь знал на личном опыте: ведь если бы Мянь-Мянь не отдала перед пещерой такой мешочек, то живым бы оттуда не удалось выбраться ни ему, ни Лань Ванцзи. Вэнь – точнее, теперь Вэй Нин – явно боялся Цзян Чэна и старался держаться от него подальше, насколько это было возможно при размерах комнаты. Ему и Вэнь Цин Вэй Усянь был очень благодарен: без помощи целительницы и ее брата не удалось бы так быстро залечить раны Цзян Чэна и вернуть потерянное; Вэнь Нин тогда сильно рисковал, ища тела Цзян Фэнмяня и госпожи Юй, чтобы похоронить по ритуалу, сжечь их тела и вернуть отцовские вещи. …Уходили они за полночь: хорошо, что и Вэй Усянь, и Цзян Чэн знали территорию резиденции и могли хоть с закрытыми глазами передвигаться по знакомым местам, город же тем более был знаком им. Безлунная, темная ночь как нельзя кстати способствовала побегу, да и часовые были как-то слишком уж расслаблены и невнимательны. Впрочем, это наблюдение Вэй Усянь быстро выбросил из головы: сейчас надобно думать о другом, а не размышлять над загадками поведения этих вэньских псов. — Нужно к городскому причалу, — впервые за все время заговорил Цзян Чэн. — Я спрятал там Цзыдянь. — А я боялся, что его забрали приспешники Вэнь Чжао, как наши мечи, — выдохнул Вэй Усянь. Кольцо-кнут теперь подчиняется Цзян Чэну, сможет помочь ему защитить себя, если на них все-таки нападут. Сейчас из них троих только двое могут дать отпор преследователям. — Нет, — ответил Цзян Чэн. — Я специально спрятал кольцо, чтобы его никто не мог найти… кроме тебя. Опять мелькнула недосказанность – Цзян Чэн точно умалчивал о чем-то, не желая, чтобы Вэй Усянь знал об этом. Нет, надо точно все-таки выяснить, в чем же дело, но только когда они все будут в безопасности. Вэй Нин тихой тенью следовал за ними, словно стараясь лишний раз не напоминать о себе. Вэй Усянь еще раньше заметил эту черту лучника – похоже, из-за чего-то в прошлом он стал предпочитать держаться позади всех прочих. А ведь Вэй Нин неплохой стрелок, ему просто нужно больше веры в самого себя, и это касалось и целительской деятельности тоже. И с этим надо будет что-то делать; у Вэй Усяня уже были кое-какие планы на этот счет. Улицы города были тихими и пустынными, однако беглецы все равно старались держаться осторожно, замирая от любого шума, благо что тени царили повсюду. Городской причал в иное время бывал полон народа, даже затемно, однако сейчас там не было ни единого человека: все опасались оставаться на улицах после темноты, словно псы из клана Вэнь были хуже ночных тварей. Тайник, к которому направился сейчас Цзян Чэн, был известен только ему и шиди – их общая тайна. Раньше, в детстве, играя возле причала, они прятали там то красивый, необычный камушек, то наконечник для стрелы, принесший удачу в прошлых соревнованиях между мальчишками, то еще что-нибудь. Вот и теперь тайник пригодился, храня в себе столь сильный артефакт, как Цзыдянь. Сейчас, когда наследие семьи Цзян оказалось у своего законного владельца, пора было спешить уходить отсюда; Вэй Усянь прикидывал, что к рассвету они окажутся далеко от границ города, а уже там возьмут курс к нужной им провинции. На землях ордена Юньмэн Цзян придется быть очень осторожными – обычные люди напуганы, всюду рыщут заклинатели клана Вэнь, а их разыскивают в каждом достаточно крупном поселении. Придется позабыть о том, чтобы раздобыть нормальную еду или ночевать не на земле. Однако Цзян Чэн заметил, что Вэй Усянь двигается гораздо медленнее, чем обычно, отстает от него и этого вэньского лучника, словно не спал всю ночь и не отдохнул затем. Но минувшей ночью Вэй Усянь точно спал, уж это Цзян Чэн видел сам. — Что с тобой? — прямо спросил он. — А, все нормально, — улыбнувшись, махнул рукой Вэй Усянь. — Поспешим, уже начало светать. — Ты не можешь быстро идти, — Цзян Чэн не скрывал тревоги в голосе. — И даже не смей говорить, чтобы мы тебя не ждали и шли одни. — Ну, я на такое и не рассчитывал, — улыбнулся Вэй Усянь. — Никуда я не денусь, А-Чэн, обещаю. — Точно? — Правда. Он старался не отставать от Цзян Чэна, идя вровень с ним, как и было всегда. Вэй Нин обеспокоенно смотрел, будучи в курсе первопричины. Вэй Усянь только покосился на лучника; тот понятливо кивнул. Пока они шли прочь от города и сожженной Пристани Лотоса, снова вспомнился тот разговор с Вэнь Цин. Целительница умела ходить тихо, почти неслышно. И, честно, ей куда больше бы подошло сражаться на поле боя – такая сильная и смелая женщина явно умела обращаться с оружием. — Я дам ответ на твою просьбу, — голос Вэнь Цин едва не заставил вздрогнуть Вэй Усяня, сидящего возле постели Цзян Чэна. — Любишь его, верно? Смотришь так, словно он – это весь твой мир, без колебания готов отдать ему самое ценное… Впрочем, можешь не отвечать, тут все видно и так. Вэй Усянь молчал: любые слова в попытку оправдания были бы сейчас лишними, да и Вэнь Цин уже все поняла. — Ты сможешь? — Да, — кивнула целительница. — Это тяжело, опасно и долго, но я смогу сделать. Тебе придется оставаться в сознании и терпеть. — Не страшно, — произнес Вэй Усянь. — Сколько это займет времени? — Ночь, весь день и еще ночь. Раз ты решил, то не будем откладывать на другой день и начнем сегодня же, — сказала Вэнь Цин и, уходя, добавила: — Только без пошлостей сейчас, обнимать его и целовать будешь, когда твой драгоценный Цзян Чэн очнется.

***

Приходилось держаться подальше от людей и поселений, чаще оглядываться на небо: заклинатели ордена Вэнь их все еще искали. Взятые припасы постепенно подходили к концу, и все чаще приходилось охотиться то Вэй Усяню, то его теперь-таки «младшему брату» – Вэй Нин с каждым разом доказывал, что стрелять он умеет ничуть не хуже. Готовка была на Цзян Чэне; пусть у него получалось не так, как у сестры, но вполне съедобно, да и привередничать не было времени. Ночевать также приходилось в дороге, благо что дожди были всего несколько раз за все то время, что они шли в сторону провинции Илин. Чтобы не мерзнуть ночами, приходилось укладываться чуть ли не в обнимку друг с другом, однако Вэй Усянь всегда ложился между Цзян Чэном и Вэй Нином – за время их побега эти двое не раз поссорились, и меньше всего хотелось слушать недовольное шипение еще и перед сном. …В этот раз Цзян Чэн долго лежал без сна, глядя в звездное небо над ними. Вэй Усянь дремал чутко, тут же проснувшись от далекого вскрика ночной птицы, но лучник, чья очередь была первой дежурить, успокоил его. — Ты не спишь, — произнес он. — Ложись, Вэй Нин караулит надежно. — Не в этом дело, — отозвался Цзян Чэн. — Просто… думаю. — И о чем же? — Что мы будем делать дальше? После того, как вернемся с горы? — Цзян Чэн повернулся так, чтобы в свете тонкого полумесяца видеть лицо приемного брата. — Отправимся за сестрой или будем восстанавливать орден, начав уничтожать этих тварей? — Шицзе в безопасности, там ее не выдадут, — ответил Вэй Усянь. — А о случившемся с Юньмэн Цзян уже известно всем заклинателям. Будем искать тех, кто так же недоволен властью Цишань Вэнь, и отвоюем обратно наш дом. — Наш дом… ты так это сказал, Вэй Ин. — Пристань Лотоса возродится из пепла словно феникс, обещаю, верь мне, — твердо и уверенно произнес Вэй Усянь, обняв – так было теплее. — Теперь спи, тебе нужно отдохнуть. Цзян Чэн верил. Он всегда верил словам Вэй Ина.

***

Они медленно пробирались полузаросшими горными тропами – опасно было выходить на дорогу, да и путь был так короче. Вэй Нин шел впереди, проверяя тропы, а Вэй Усянь, как лучший из них охотник, прислушивался к лесу. — Кажется, нас преследуют, — Вэй Ин нахмурился, — но нам некуда уходить. — Там дальше голый участок до моста, может, затаимся? — Вэй Нин достал лук и наложил стрелу – оба молодых господина не способны сражаться сейчас. Они спустились в долину; Цзян Чэн опустился у ручья – его мучила жажда, наверное, только поэтому он потерял бдительность. — Осторожно! — Цзян Чэн поздно услышал окрик: одна стрела вспорола листву, потом другая, но его кто-то сбил с ног, и он ощутил, что на щеку стекает кровь. — Вэнь Нин! — лучник навис над ним, жмурясь от боли, его плечо проткнула стрела, предназначенная молодому господину Цзян. Он успел снять стрелка, но вот сшибить в полете заклятую стрелу уже не успел бы – оставалось только закрыть своим телом. Вэй Ин метнулся к ним, и они смогли уйти в спасительные заросли; он пытался найти хоть крупицу темной силы – но увы, мертвецы были лишь на дне расселины, и он не был уверен, что сможет до них дотянуться и напитаться злобой. — Господин Вэй? — Вэй Нин грустно-жалобно смотрел на него, извиняясь за свое состояние и с некой долей беспокойства. — Не надо так смотреть, если бы мы потеряли Цзян Чэна…. И со мной все нормально – я думаю. Цзян Чэн сам лично перевязывал Вэй Нину руку и, хмурясь и не смотря на него, бросил: — Спасибо. На их след напали двое – нужно было уничтожить второго, пока он не догнал их, но у Вэй Ина не хватило бы сил, как и у Цзян Чэна. — Я смогу выстрелить, но нужно помочь удержать лук, — подал голос Вэй Нин. Стрелять щека к щеке Вэй Ину было ново; несмотря на ситуацию, его забавлял вид смущающегося лучника. Цзян Чэн, прикинувшись раненым, замер на открытом месте, но готовый в любой момент уйти от выстрела. Второй лучник Вэнь оказался менее опытным и встал в полный рост, готовясь стрелять; тут его в голову и настигла стрела – он рухнул в расселину, прибавляя там число умертвий. Вэй даже пожалел – неплохой был бы материал. — Уходим, — скомандовал Цзян Чэн. — Пока нас не выследил еще кто-нибудь. Вэй Нин по дороге рассказывал о том, что впереди есть заброшенный храм – о нем ходит дурная слава, и ночью туда никто в своем уме не пойдет. На самом деле с храмом все обычно, и они смогут там отдохнуть – он был там с сестрой пару лет назад и ничего не обнаружил, кроме побитых статуй и старых следов жертвования. Они очистили храм от костей и развесили амулеты, так что умертвия не должны были туда проникнуть. К закату они вышли к вырубленному в скале храму – старое, очень старое место; Вэй Усянь прищурился, ощущая темную энергию, но промолчал – ее тут не больше, чем в любом другом месте, где приносят в жертву людей. В храме, к общей неожиданности, обнаружился труп воина клана Вэнь; Вэй Ин только отмахнулся и собирал все, что может гореть, чтобы нагреть воды и обработать рану Вэй Нина. — Не воняет, и ладно. И преображаться не собирается, — Вэй Ин уловил потоки тьмы, но шли они с кладбища за храмом. Труп с распоротым животом лежал на алтаре; кровь под ним уже почернела, однако выглядел он так, словно его только сейчас зарезали – не исходил от него ни запах гниения, не вились над ним мухи. У трупа не оказалось глаз, они лежали отдельно в изголовье. Вэй Нину казалось, он сейчас встанет и, роняя кишки, кинется в атаку; он без разрешения не лез. — Надо убрать эту мерзость! — не выдержал Цзян Чэн: вид вываленных внутренностей вызывал тошноту. — Я бы не трогал, он странный, хотя дело, похоже, в заклинании на камне, а не в нем, — Вэй Ин занимался готовкой. — Похоронить бы… — но на Вэй Нина зыркнули так, что он просто помог оттащить труп подальше и скинуть. Вэй Ин промывал рану их проводнику; тот смущенно прикрывал грудь, пока ему снова перевязывали распоротое плечо – стрела пробила навылет, но не задела крупных сосудов, кровь уняли травами, и теперь главное, чтобы не попала грязь. — Ну прямо девица, А-Нин, — хохотнул Вэй Ин, возвращая ему верхние одежды. И без того смущенный, Вэй Нин только тихо пробормотал что-то: он видел взгляды молодых господ, направленные друг на друга, невольно стать поводом для ревности и непонимания ему совсем не хотелось. Отговорившись своей усталостью – Вэй Нину и в самом деле хотелось спать, после лекарственного настоя он чувствовал себя сонным и слабым – лучник оставил их одних, приготовив себе постель в небольшой комнатке за алтарем храма, где они и развели тогда костер. А к Вэй Ину сон совсем не шел: несильная, но нескончаемая боль мешала закрыть глаза и отдохнуть, но надо было переждать приступ – Вэнь Цин предупреждала, что ближайшие несколько лет с этим придется жить постоянно. Впрочем, как уже убедился сам Вэй Усянь, ко всему можно привыкнуть, главное – не показывать остальным свои слабости, нельзя, особенно сейчас. — Теперь ты не спишь, — укоризненно произнес Цзян Чэн. Они, как и всегда до этого, лежали в обнимку; хотя тут в храме было тепло, однако лежать вот так, настолько тесно друг к другу, казалось правильным. — Просто не могу уснуть, — Вэй Усянь чуть повернулся к нему. — Отдыхай, мы уже завтра доберемся до цели. — Завтра… — вздохнул Цзян Чэн. — Как думаешь… получится? — Да! — твердо и уверенно произнес Вэй Усянь. — И знаешь, раз уж нам выпала возможность переночевать тут в спокойной обстановке… — В заброшенном храме с трупом, который выглядит совсем свежим, хотя небесам известно, сколько он тут пролежал, — не удержался Цзян Чэн. — Ну, может, и так, — Вэй Усянь чуть приподнялся, теперь нависнув над ним. — Знаешь, Чэн-Чэн, мне давно следовало сказать тебе – ты очень важен для меня. Самое главное в моей жизни – именно ты, и не потому, что мы росли вместе – мои чувства совсем иные. Когда я вернулся из Облачных Глубин, а ты остался там… я начал осознавать, насколько мне не хватает тебя, и… Цзян Чэн слушал, замерев на месте, не отрывая взгляда от него. Вэй Усянь хотел еще что-то сказать, но Цзян Чэн подался вперед, коснувшись губами его губ, заставляя замолчать. Первый поцелуй получился неловким, неумелым, однако искренним и полным чувств. — А ты не представляешь, как ты дорог мне, — хрипло прошептал Цзян Чэн, когда они все-таки отстранились друг от друга. — Обещай, что будешь осторожен, Вэй Ин, я не могу тебя потерять. — Мы ни за что не потеряем друг друга, — заверил его Вэй Ин. — Я всегда вернусь к тебе, даю клятву, как и в своих чувствах. — Я принимаю твои слова, — прозвучало в ответ.