Повороты судьбы

— Нужно уходить поскорее, — Лань Сичэнь поддерживал Не Минцзюэ, помогая ему идти, Мэн Яо следовал чуть в стороне, но тоже спешил покинуть это место как можно быстрее. Они потом поговорят, нужно будет объяснить Лань Сичэню, что происходит на самом деле, и… Здесь, во дворце Вэнь Жоханя, уже были адепты союза кланов; Лань Сичэнь направился к ним, но их заметил Не Хуайсан и сразу бросился навстречу. Он птицей взлетел по ступеням и обнял брата, выдохнув только: — Живой… — Тш-ш-ш, не реви как девица, — Не Минцзюэ осторожно обнял брата. — И почему один, без сабли? Не Хуайсан только улыбнулся, слыша знакомое ворчание, и прижался крепче, не обращая внимания на то, что одежды испачкались в крови брата. — Я тут не один, и могу ведь защитить себя, говорил же, — Не Хуайсан чуть отстранился и закинул руку брата к себе на плечо, помогая Лань Сичэню. Пусть Не Минцзюэ ворчит, пусть грозится выкинуть все веера и картины, да что там – Не Хуайсан был согласен и на тренировку даже пойти: главное, что он жив, и теперь все будет в порядке, все должно быть хорошо! Лань Сичэнь на ходу отдал несколько приказов адептам своего клана; те понятливо кивнули, поспешив исполнить его слова. Бой за Безночный город уже заканчивался, скоро станет известно, что глава ордена Цишань Вэнь – мертв. Но далеко они уйти не успели: Лань Сичэнь остановился, словно налетев на невидимую стену, почувствовав выплеск темной энергии – мощный, хаотичный. Кто являлся его источником, даже не нужно было думать. Главу клана Лань словно захлестнуло бурей чужих ощущений вперемешку с ощущениями темной ци, принесло боль. — Вэй Усянь, — произнес Лань Сичэнь, потирая виски: марево перед глазами начало рассеиваться. Такого просто не может выдержать тело заклинателя, столько силы просто-напросто убьет! — Что еще случилось? — остальные ощутили выброс темной энергии куда слабее, чем пришлось испытать Лань Сичэню. — Не могу предположить, но точно что-то опасное. Не Хуайсан, позаботишься о брате? — Конечно, — кивнул тот, поддерживая брата, словно Не Минцзюэ был его величайшим сокровищем. Лань Сичэнь, осторожно коснувшись руки Не Минцзюэ, поспешил затем туда, где, по его ощущениям, был центр всего; он торопился, не желая допускать новой войны между орденами – ведь Лань Чжань сейчас способен сделать какую-нибудь глупость, ослепленный своими безответными чувствами. Цзян Чэн, стоя на коленях, осторожно делился духовной энергией с бессознательным Вэй Ином. Услышав чужие шаги, Цзян Чэн вскинул голову, рефлекторно потянувшись к лежащему рядом мечу, но, узнав Лань Сичэня, успокоился. Тот молча опустился рядом, проверяя состояние Вэй Ина. — Едва жив, без твоей энергии он мог умереть, — произнес глава клана Лань. — Срочно к целителям. Кивнув, Цзян Чэн вернул меч в ножны и затем подхватил брата на руки, бережно держа его. — Что сделал Вэй Усянь? — спросил Лань Сичэнь, бросив на брата предостерегающий взгляд: Лань Чжань как раз сделал шаг к ним, услышав о состоянии Вэй Ина. — Притянул к себе всю темную ци, которая была здесь, и затем… похоже, что не справился с ней, — тихо ответил Цзян Чэн. — Остальные… что с остальными бойцами? — Вэнь Жохань мертв, — коротко произнес Лань Сичэнь. Цзян Чэн кивнул – ему было не до расспросов, он позже узнает обо всем у остальных. Сейчас же он буквально чувствовал, насколько хрупкой была жизнь Вэй Ина, словно вода, ускользающая сквозь пальцы, любое промедление может закончиться для него смертью. Целителям было много работы, но двое человек сразу же подошли к Цзян Чэну. Он отмахнулся, когда спросили об его ранах, это может подождать. Однако главу ордена Цзян так просто не отпустили, оставляя для дальнейшей поддержки Вэй Ина духовной энергией. Кто-то уже сообщил и Вэй Нину: он ворвался в шатер лекарей, сразу же кинувшись к Вэй Ину и Цзян Чэну. К этому моменту жизнь Вэй Ина уже была вне опасности, но это было единственной радостной новостью. Один из целителей, нахмурившись, произнес: — Золотое ядро господина Вэя… его нет! — Что? — Цзян Чэн поднял на него взгляд, и целитель повторил: — У господина Вэя отсутствует золотое ядро, это абсолютно точно. И темная ци – ее почти не осталось в его теле. Вэй Нин вздрогнул, буквально ощущая, как смотрит на него сейчас Цзян Чэн, но не смел посмотреть в ответ и радовался, что господин Цзян сейчас ничего не спрашивает, но это только потому, что рядом кто-то есть. Разговора не миновать, это Вэй Нин знал точно. — Я прослежу за всем, — Вэй Нин все так же старался не смотреть на Цзян Чэна. — Если вы нужны ордену, то идите, господин Цзян. Молча кивнув, Цзян Чэн покинул шатер целителей, все еще волнуясь за состояние Вэй Ина. Неподалеку он заметил Лань Чжаня: тот тоже караулил, не собираясь уходить. Покосившись на второго нефрита клана Лань, Цзян Чэн сжал кулаки и направился к своим людям. Сейчас необходимо узнать количество потерь, решить, как поступить с пленными адептами Цишань Вэнь, и поискать еще выживших. Дел очень много, особенно для глав кланов. Вздохнув, Вэй Нин снова переключил свое внимание на Вэй Ина – тот был очень слаб, лишь духовная энергия Цзян Чэна не дала ему погибнуть, когда произошел выплеск темной ци. Сейчас, без нее и золотого ядра, Вэй Ин был ничем не сильнее обычного человека. Что еще беспокоило Вэй Нина – еще не полностью сросшиеся переломы, и когда в теле отсутствует темная ци, это может повлиять на процесс заживления. Пришлось опять делиться духовной энергией: Вэй Ин снова слабел, но все еще не сдавался смерти. Один из целителей, в желтых одеждах клана Ланьлин Цзинь, произнес: — Боюсь, что первый господин Вэй не сможет пережить эту ночь… — Он справится! — воскликнул Вэй Нин. — А если вам не хочется тратить силы, или по другой причине, то займитесь остальными ранеными! — Молодой господин Вэй и в самом деле очень слаб, — подал голос второй целитель. — И отсутствие его золотого ядра исцелению не помогает. — Знаю, — Вэй Нин смотрел на «брата», делясь с ним духовной силой. — Но он справится, я уверен. Спорить с молодым целителем не решились, зная, что он очень упрям и в самом деле не собирается так просто сдаваться, борясь за жизнь Старейшины Илин, несмотря на то, что темная энергия так сильно разрушила его тело. А многим ведь было бы лучше, если бы сейчас Вэй Усянь умер. Их оставили в покое, время от времени только поглядывая в ту сторону, где лишенный сил Старейшина Илин еще цеплялся за жизнь. …Вэй Ин снова оказался в месте, так похожем на Пристань Лотоса. Вопреки его ожиданиям, здесь царил день, ветер доносил с тренировочного поля знакомый голос госпожи Юй, шелест воды казался таким родным и успокаивающим, как и аромат цветов. Все здесь было в точности так, как в беззаботном и потерянном навсегда детстве. Вэй Ин даже чуть улыбнулся: раз уж ему суждено сейчас отправиться в царство смерти, то пусть уж напоследок он увидит свой дом и семью. А-Чэн… Горько его оставлять одного, как и шицзе, но если это плата за победу и мирную жизнь… Лишь бы он смог понять и жить дальше, не цепляться за прошлое… — А-Сянь… — голос Цзян Фэнмяня заставил вздрогнуть, и Вэй Ин повернулся к нему, не сдерживая порыва шагнуть ближе. — Дядя Цзян! — Вэй Ину хотелось сейчас так много сказать, извиниться, просить прощения за то, что так подвел, что навлек беду на них всех. — Тебе рано сейчас приходить сюда, — Цзян Фэнмянь осторожно остановил Вэй Ина. — Шагнешь ближе – навсегда останешься здесь. — Разве мне можно вернуться? — Ты хочешь оставить его? — Цзян Фэнмянь мягко улыбнулся. — Вам обоим будет больно. — Я… — Вэй Ин замолчал, не зная, что и сказать. — Я подвел тебя, дядя Цзян. Столько всего – и не без моего участия. — Орден Цишань Вэнь все равно бы напал на Пристань Лотоса. Они все равно развязали бы войну, и не стоит нам подвергать сомнениям решения небес. Он ждет тебя, А-Сянь. Тебя ждут очень и очень многие. — Спасибо, дядя Цзян… — поклонившись, Вэй Ин повернулся, собираясь уходить. Он и сам смог отпустить то, что терзало его все это время, и теперь был готов к тому, что дальше ждет его в жизни… Вэй Нин чутко отметил, когда Вэй Ин задышал свободнее, кожа его перестала быть такой бледной. Кажется, все самое сложное уже миновало, и жизнь Вэй Ина не оборвется. Целитель отдал распоряжение адептам клана Цзян подыскать подходящее место, где их не побеспокоят излишним вниманием. Вэй Ина перенесли в отдельные покои; это место раньше занимал клан из Илин, поэтому там сохранилось много сундуков с лекарствами и амулетами, которые оградили место от темной энергии, и здесь не было ни крови, ни других раненых. — Вэй Ин, держись, умоляю, — шептал Вэй Нин, по своим записям старавшийся провести ритуал очищения. Он не боялся искажения ци – ядра-то не было, а вся светлая энергия, что была в крови, шла лишь на то, чтобы поддерживать тело на грани, и энергетические меридианы получили повреждение. Если их не получится восстановить… От усталости клонило в сон, вечерело; он зажег только один светильник с символом покоя и воскурил травы. Дыхание Вэй Усяня стало ровным и глубоким, он наконец спал. Лекарь был в одних нижних одеждах, в комнате было очень жарко, но так было нужно для лечения, и, к радости Вэй Нина, это принесло плоды. Он сполз на пол у изножья постели, оперся спиной о стену и старался не заснуть, но потеря большого количества ци и стресс дали о себе знать: глаза слипались, светильник мерцал где-то у окна, не разгоняя наступающую темноту. Вэй Нин едва не заорал, когда его сцапали за ногу; он дернулся, но в ответ на это его дернули и припечатали к полу за волосы – сверху навис Цзян Чэн. В глазах главы клана искрились молнии, он был зол и, низко склонившись, зашипел, но тихий его голос вызывал еще больше ужаса, чем крик: — Ты же знал, ты не мог не знать. Почему мне никто не сказал? — рывок прервали, придавив еще и ноги. Деваться некуда, страшная тайна вышла наружу, но как он может предать своего господина? Однако молчание затягивалось, и его больно дернули за волосы, напоминая, кто тут хозяин. — Я позволил быть тебя рядом с нами, доверял, и тут выясняется такой обман, ведь мне ты мог сообщить. Ты этим не предаешь его, ты избавил бы нас от проблем сейчас. Я не могу лишить тебя жизни, ты нужен А-Сяню, но тебя ждет наказание, запомни. И я все еще жду ответа. Это была длинная речь, впечатлившая несчастного Вэй Нина, и, попросив прощения у бессознательного Вэй Ина, он решился: — В Пристани, когда вы были в плену, моя сестра… Цзян Чэн выпустил его волосы, но, не убирая колена с его ног, коснулся того места, где находилось золотое ядро. Внутри все застыло льдом. Нет, не от обмана Вэй Ина, а от осознания, на какие жертвы готов пойти любимый ради него. Уговоры Вэнь Цин, его слабость в дороге и то, как он его отослал… все сложилось, и захотелось завыть. — А-Чэн? — хрипло раздалось с ложа. Про целителя тут же забыли, Цзян Чэн метнулся к ложу; Вэй Ин явно пытался сесть, но не мог… это напугало, но он положил руки ему на плечи, заглядывая в глаза. — Я здесь, прости за шум. — Не вини во всем Вэй Нина, я связал его клятвой, — Вэй Ин с трудом смог сжать пальцы, чтобы ухватиться за край ханьфу любимого. — Я сделал это ради тебя. — Сумасшедший! А если бы ты умер?! Ты принял решение за нас обоих! — Цзян Чэн не мог больше сдерживаться. — Потому что ты тогда был на грани, чтобы не сойти с ума, мы и так потеряли все, а я не мог потерять еще и тебя! — он смог поднять голос, опалив Цзян Чэна горячим дыханием лихорадочного больного. — Это было мое желание, я любил тебя уже тогда… всегда, — пальцы соскользнули с ткани. — Надеюсь, я достоин твоих жертв, но пожалуйста, думай о том, что мне ты нужнее собственной жизни! Отец, он тогда сказал, что любовь – это когда двое вместе. Я за тобой бы в царство смерти бы сошел и вступил бы в спор с судьями. Мир Вэй Ина расплывался, но он цеплялся за голос Цзян Чэна; его дорогая лисица узнал обман, но все это ради того, чтобы жить дальше, жить вместе. Но это произнести уже не было сил; он ощутил прохладные руки на животе и как смертельный жар покидает тело, его снова клонило в сон. Вэй Нин, заметив, как трепещет огонь в светильнике, кинулся исполнять свои обязанности, даже не побоялся двинуть главу клана локтем. Цзян Чэна отвлек стук в дверь; насторожившись, он, положив ладонь на меч, чуть приоткрыл ее. На него обеспокоенно смотрел старший нефрит клана Лань, в руках которого была корзина с окровавленными лоскутами ткани. — У вас все в порядке, может, нужна помощь? Целители уже спят, но у меня есть знания моего клана, способные помочь господину Вэю. — Господин Цзян, пожалуйста, молю, впустите его! — Вэй Нин узнал голос и возрадовался подмоге: он не справлялся, и Вэй Ин снова был близок к грани. — Пожалуйста, — Цзян Чэн принял помощь: он не доверял Лань Ванцзи, но не его брату, Лань Хуань поймет его боль; еще в общей комнате с целителями он видел, как тот смотрит на раны главы клана Не, как касается. Лань Хуаню не нужны были слова, он чувствовал все эмоции молодого главы клана. Он ведь моложе, чем Не Минцзюэ был тогда. Он потеснил молодого целителя, протирая руки над мертвенно-бледным Вэй Усянем, а после вытащил флейту. — Эта мелодия поможет подержать связь меридианов, пострадавшей от темной энергии, они только начали срастаться, но очень пострадали от нового напряжения. Прошу довериться мне, Вэй Усянь сегодня спас очень много жизней. Вэй Нин, скользнувший в темноту, чтоб не узнали, затаил дыхание, наблюдал за Лань Сичэнем. Ему доводилось слышать целительные мелодии гуциня, но простые, знакомые всем заклинателям. А эта… она была похожа на звон капели весной, переливчатая, чистая, светлая. А может, дело в ее исполнителе? Вэй Нин завороженно смотрел на прекрасное лицо, на дрожащие темные ресницы, на длинные пальцы, порхающие по флейте. Свет, пришедший в скорбное царство тьмы. Страшная бледность и рваный хрип сменились слабым, но мерным дыханием, и чуть порозовели губы. Старший нефрит слабо улыбнулся и убрал Лебин на пояс. — Если у вас найдется питьевая вода и перевязочный материал, я был бы благодарен, — попросил он в ответ на благодарности Вэй Нина и хмурый поклон Цзян Чэна; последнего обмен устраивал – долгов он не любил. К просимому он добавил и свой мешочек с травами, останавливающими кровь, прекрасно понимая, для кого это все. — А про наказание поговорим потом, — глава клана Цзян зыркнул на Вэй Нина. — Спи, я побуду с ним. Вэй Нин молча вышел из комнаты, оставляя Цзян Чэна и спящего Вэй Ина. Угрозы для жизни больше нет, меридианы в теле Вэй Ина не разрушены, целебная магия мелодии поддержала их, пока Цзян Чэн делится своей духовной энергией. Восстановление хоть и будет долгим, но Вэй Ин справится, ему теперь нужно только спокойное место. Цзян Чэн осторожно лег рядом, обнимая Вэй Ина и вслушиваясь в его дыхание: больше не хриплое и прерывистое, ровное, как у просто спящего человека. Пульс тоже начинал приходить в норму. Страх за жизнь приемного брата начал отпускать только сейчас, он ведь действительно в какой-то момент опасался, что потеряет любимого. И его состояние… неужели это и есть та самая плата за использование темного пути? Тем более, что у Вэй Ина больше нет золотого ядра… Ладонь осторожно накрыла то место, где должно было быть золотое ядро. Вся эта история с бессмертной Наставницей, живущей на горе, дорога туда, все это – ложь, которую придумали Вэнь Цин и Вэй Ин. Ложь ради него, ради того, чтобы была возможность жить, как все заклинатели, отомстить вэньским псам за гибель семьи. И ведь молчал, но почему, неужели считал, что его поступок не поймут, не оценят? Глупый… Вздохнув, Цзян Чэн закрыл глаза. У него есть несколько часов на сон, а затем будет собрание глав кланов, первоначальное; нужно будет решать, что делать с остатками клана Вэнь, добраться до сокровищницы с их артефактами и талисманами и разобраться с многими другими вопросами. Но Цзян Чэну сейчас хотелось только одного – быстрее вернуться домой, вместе с Вэй Ином.

***

Не Хуайсан сам промывал раны брата; нанесены они были артефактным оружием и так быстро не затянутся. Не Минцзюэ терпел, слушая младшего, тот рассказывал о том, что было, пока сам Не Минцзюэ находился в плену. Глава клана Не слушал внимательно, привычно ворча на младшего брата – мол, пользуясь поводом, совсем забросил тренировки и как девица носится с боевыми веерами. — Я так могу лучше защитить себя! — упрямо воскликнул Не Хуайсан. — И саблю не хочу брать в руки… — Почему? — Не Минцзюэ прищурился, глядя на брата. — Просто не мое это, — ответил тот, пожав плечами. — Поверь, боевые веера, на которые ты так фыркаешь, кинжалы и дротики – с ними куда легче справиться. На сей раз промолчав, Не Минцзюэ просто улыбнулся – Не Хуайсан такой серьезный в этот момент, взъерошенный, но пыла не растерял, как и храбрости: сам отправился с адептами клана, не стал держаться в стороне, а шел рядом с Лань Сичэнем… — Ты молодец, — признал Не Минцзюэ. Услышав эти слова, Не Хуайсан буквально просиял и снова вернулся к своему занятию. Они тоже занимали отдельное помещение – никто не побеспокоит, можно нормально отдохнуть. — Я слышал твою флейту, — Не Минцзюэ повернул голову к вошедшему Лань Сичэню. — Да, — кивнул тот, садясь рядом и передавая Не Хуайсану мешочек с лекарственными травами. — Я заглянул на шум в покоях, где находится Цзян Чэн вместе с Вэй Усянем. — И? — Не Минцзюэ осторожно шевельнулся: цепи у этой твари явно были артефактные, они до сих пор ощущались на коже, но, слава небожителям, не блокировали ци, иначе было бы куда хуже. — Вэй Усянь едва не умер, темная ци нанесла повреждения его телу, — Лань Сичэнь помогал Не Хуайсану с перевязкой. — Но сейчас нет угрозы для его жизни, а если вспомнить упрямство и девиз его ордена… он справится, тем более что ему есть ради кого остаться тут. Мне жаль, Вэй Усянь сейчас лишился и золотого ядра, и возможности использовать темную энергию. — Словно обычный человек!.. — ахнул Не Хуайсан. — Верно… — вздохнул Лань Сичэнь. — Понадобится много лет, прежде чем он сможет вернуться в былую форму. Тело восстановится быстрее, в отличие от потерянных возможностей. — Опасно касаться темного пути, можно закончить так же, как вэньские псы, — произнес Не Минцзюэ. — Но я не могу не признать, что помощь была неоценима. — Сейчас помощь требуется ему самому, — ответил Лань Сичэнь, осторожно перевязывая раны на руке главы клана Не. — Нам всем досталось в той или иной степени. — Это правда, что Мэн Яо нас не предавал, действуя по договору с орденом Ланьлин Цзинь? — спросил Не Хуайсан. — Он так сказал, — кивнул Не Минцзюэ. — Но это не отменяет совершенных им поступков. — По сути, он спас тебя, — Лань Сичэнь осторожно коснулся кончиками пальцев щеки Не Минцзюэ. — И я благодарен ему за это.

***

Вэй Ин проснулся около полудня, вновь не запомнив свои сны. Несколько мгновений он лежал с закрытыми глазами, просто наслаждаясь ощущением того, что жив. Откуда-то доносился знакомый аромат супа, навевая воспоминания о Пристани Лотоса и пробуждая чувство голода. Рядом был Цзян Чэн, Вэй Ин это знал, даже не открывая глаз. — Ты уже не спишь, я тебя чувствую, — Цзян Чэн сел рядом, осторожно коснулся руки, проверяя состояние пульса. — Нечестно так пользоваться преимуществами, — возразил Вэй Ин, пытаясь приподняться на ложе, но сил на это почти не было. — Ты напугал всех нас, — Цзян Чэн обеспокоенно смотрел на все это. — Помогла мелодия Лань Сичэня. — Тогда его стоит поблагодарить, — ответил Вэй Ин. Ощущая нечто странное в себе, Вэй Ин нахмурился, потянувшись туда, где всегда чувствовал клубок темноты, но сейчас ничего не было. Растерявшись, Вэй Ин пропустил мимо вопрос Цзян Чэна, снова взывая к темной энергии. Он легко толкнул ладонью склонившегося над ним Цзян Чэна и тут же спросил: — Ты почувствовал ее? Темную ци? — Зачем ты пытался ее использовать? — нахмурился Цзян Чэн. — Нет, ничего не было. — Ее нет… — Вэй Ин нервно рассмеялся. — Она и в самом деле исчезла! Вот сейчас впервые за все время стало страшно: он рассчитывал разыграть перед всеми, будто бы потерял все свои силы в бою на улицах Безночного города, но все случилось на самом деле. Больше нет ни возможности управлять темной энергией, ни использовать золотое ядро. Больше ничего нет, и Вэй Ин, грозный Старейшина Илин – стал обычным смертным. Цзян Чэн ощутил чужой страх и прижал к себе Вэй Ина, шепчущего: «Ее и в самом деле нет… Я ведь хотел убедить в этом остальных… но ци больше нет…» — Зато есть ты! — воскликнул Цзян Чэн. — И ты жив, мы оба живы, и рядом друг с другом. — Я потерял все, что забрал тогда, у Горы Мертвецов, — Вэй Ин смотрел на него. — У меня нет больше никаких способностей. Услышав такое, Цзян Чэн только выдохнул. Он хорошо помнил свой ужас от осознания, что его золотого ядра больше нет, и тогда сойти с ума не давали только слова Вэй Ина, его убеждение в том, что все можно исправить. А сейчас уже ничего нельзя сделать. В комнату зашла Цзян Яньли, неся поднос с несколькими пиалами, в которые был разлит ее суп. — Вам не помешает поесть, — произнесла она. — Особенно нужны силы тебе, А-сянь, для выздоровления. Цзян Чэн помог Вэй Ину сесть на постели, но пиалу тот сам держать не мог – дрожали руки, и он боялся разлить суп. Цзян Чэн сам кормил его, предварительно переложив все мясо из своей чашки в его. Робко зашел Вэй Нин, неся лекарственный отвар для Вэй Ина; причиной для его опасения было обещание главы Цзян не забыть об наказании за умолчание. Цзян Яньли улыбнулась, протягивая и ему пиалу с супом: — Я и на тебя приготовила. — Спасибо, юная госпожа, — Вэй Нин покосился на Цзян Чэна: он и мрачен, и серьезен, а вот Вэй Ин выглядит подавленно и ошарашенно. Было видно, что перед шицзе Вэй Ин старается вести себя, как обычно, но фальшь заметили все. Цзян Яньли хмурилась, но, промолчав, решила все расспросить у брата наедине. Целитель же подмечал, что Вэй Ину хоть и стало лучше, но он все еще слаб, и энергетические меридианы, так пострадавшие от темной энергии, едва-едва начали срастаться. Вздохнув, Вэй Ин произнес: — Теперь я больше ничем не могу помочь Цзян Чэну и ордену. — Все закончилось, — Цзян Чэн отложил в сторону опустевшую чашку. — Дальше заклинатели справятся сами. — Я не хочу быть обузой для тебя! — Вэй Ин едва не сорвался на крик. — Какой же из меня второй герой Юньмэн Цзян, когда не осталось никаких сил, словно у простого смертного?! Услышав это, Цзян Яньли тихо ахнула; Вэй Нин понимающе кивнул – было сложно ожидать, что после таких повреждений Вэй Ин снова сможет касаться темной ци. Главное, что он сам остался жив, а физическое состояние придет в норму через некоторое время, разумеется, с учетом продолжения лечения. — Ты – не обуза! — сурово произнес Цзян Чэн. — Но я обещал всегда защищать тебя! Как теперь я смогу это сделать? — Значит, теперь моя очередь, — Цзян Чэн сказал это не допускающим возражения тоном. — Отдохни пока, не зря лекари порой говорят, что сон лечит все болезни. — Я не останусь же один? — неожиданно спросил Вэй Ин. — Нет. Никогда. Цзян Чэн сам пока остался рядом с ним: дела клана не требовали его присутствия, а совет состоится лишь вечером. Они пробудут тут несколько дней, в зависимости от состояния Вэй Ина, и затем вернутся домой, в Юньмэн. Другие же – пусть делают, что хотят. С остальным тут разберется и Лань Сичэнь: теперь жизни его Не Минцзюэ ничего не угрожает, а к главе ордена Лань остальные прислушиваются легко, он доказал, что не зря занял свое место. Единственное, что не нравилось Цзян Чэну – это поведение Цзинь Гуаншаня, словно победа над орденом Цишань Вэнь принадлежит только ему одному, да вот только адепты клана Цзинь самыми последними входили в Безночный город, когда уже большая часть противников была уничтожена. Конечно, легко после такого провозглашать об своем вкладе в уничтожение общего врага. Впрочем, пока глава Башни Золотого Карпа занят, в дела прочих он не лезет. — Ты нужен клану, — Вэй Ин снова лежал, но спать пока не хотелось. — Им пока нужен отдых, — Цзян Чэн сидел рядом. — К тому же я был там утром, мы уже знаем об потерях и раненых заклинателях. — Все ведь видели, что ты нес меня к лекарям, — Вэй Ин обеспокоенно смотрел на брата. — Не боишься слухов? — Всем известно, что мы близки друг другу, хоть и не родня, — ответил Цзян Чэн. — Особого открытия это не представляет. А слухи… кто-то из целителей уже проболтался, что ты был при смерти. — Наверняка многие пожелали в тот момент моей смерти, — слабо фыркнул Вэй Ин. — И будут весьма разочарованы тем, что их мечтания не сбылись, — в тон приемному брату ответил Цзян Чэн. — Не боишься, что некоторые после этого захотят «помочь» мне покинуть сей мир? — Вэй Ин посмотрел на любимого человека. — Кто-то из целителей не удержал язык за зубами, и теперь слухи разносятся о том, что ты потерял и золотое ядро, и темную ци, — произнес Цзян Чэн. — Про Тигриную печать тоже болтают разное. — Я уничтожил ее, — сказал Вэй Ин. — Печать рассыпалась на осколки. Значит, из моего состояния не придется делать тайну. — В этом есть и плюс, — заметил Цзян Чэн. — Теперь тебя оставят в покое, и Лань Ванцзи перестанет каркать о потере контроля. — Верно, — Вэй Ин чуть улыбнулся. — Знаешь, я ведь хотел всех обмануть. Пусть все считали бы, будто я потерял силы, и тогда можно было бы избежать возможных проблем. Но небо решило посмеяться над мной, и обман стал правдой. — Поэтому ты в дни перед штурмом Безночного города был так задумчив. Ты уже тогда обдумывал способ, как провести всех. — Когда бы клан Вэнь оказался уничтожен, остальные ордена с легкостью могли бы переключиться на другую цель, — Вэй Ин осторожно коснулся руки Цзян Чэна. — Я не хотел, чтобы у тебя и ордена были бы проблемы из-за связи со мной. Юньмэн Цзян еще слишком слаб, чтобы ввязываться в конфликт. Воцарилось молчание, которое через некоторое время первым нарушил Цзян Чэн: — Тогда, в том городе, ты оставил меня, велев ждать, а сам ушел. Ты не видел, что за тобой шли вэньские псы. И я отвлек их. Достаточно было мелькнуть перед ними – и стража забыла про тебя. Потом… Вэй Ин слушал его внимательно – и теперь все встало на свои места: и почему тогда А-Чэн ушел, и почему его смогли схватить вэньские псы. Это все ради того, чтобы его не поймали… Они оба приняли решения за них обоих, и вот к каким последствиям это привело. Но теперь уже ничего нельзя сделать, разве что жить дальше, научиться этому, быть друг с другом. — Ради меня?.. — Да. А ты ради меня отдал свое золотое ядро. Это ведь поэтому я могу чувствовать тебя? — Думаю, что да, — кивнул Вэй Ин. — Мы теперь связаны. — Порой это весьма удобно, я привык ощущать тебя. — А-Чэн… — Да? — Давай вернемся домой, — попросил Вэй Ин. — Вернемся в Пристань Лотоса.

***

Мэн Яо добрался до отца лишь глубокой ночью; весь день он был на передовой, доказывая всем, что не предатель, а друг. Он надеялся заслужить наконец похвалу этого человека и признание, пусть он сам убил Вэнь Жоханя, а не как следовало – дать это сделать главе клана, но и позволить умереть могучему Не Минцзюэ он не мог. Он не мог ответить, почему, но мог теперь обернуть это в свою пользу. — Отец, — он почтительно поприветствовал Цзинь Гуаншаня, но тот лишь махнул рукой: он ждал отчета. Мэн Яо постарался не показать обиды и рассказал, что произошло у ступеней нефритового трона. — Печать, что с печатью?! — глава клана Цзинь стоял спиной к сыну, смотря в окно и не удостаивая его взглядом. — Мы смогли заполучить лишь часть, остальные осколки слишком мелкие и силы не имеют. Достать этот осколок в пылу боя и едва не погибнув под волной темной энергии смог наш… приглашенный ученик. — Хорошо. С этого дня ты имеешь право носить фамилию Цзинь. Ты достоин войти в клан. Церемонию проведем по возвращению в Башню Золотого Карпа. Мэн… нет, уже Цзинь Гуанъяо, он кипел внутри – всего лишь принять в клан! Он не назовет сыном, не одарит отцовским вниманием, не поможет! Этот лощеный заклинатель подобен сложному яду, что сначала кажется лекарством. И юноша пообещал отомстить; теперь у него точно есть причина желать Не Минцзюэ долгих лет – похоже, что он один достаточно силен, чтобы воздействовать на Цзинь Гуаншаня и не купиться на его сладкие речи. — Да, отец, — он с горечью произнес последнее слово и ушел. Цзинь Гуаншаню было не до расстройств мальчишки – главное, печать будет у них!