Повороты судьбы

Спокойствие длилось недолго, несмотря на все старания Цзинь Гуанъяо. Слыша все и чувствуя взгляды собравшихся, Вэй Ин лишь сильнее сжал кулаки. Цзян Чэн, сидящий рядом с ним, тихо спросил: — Как ты сейчас? — Нормально, — кивнул Вэй Ин. — Все действительно нормально, лечебный отвар действует, и снова в обморок, на радость им, я не свалюсь. В прошлый раз Вэй Ин очень перепугал семью своим обмороком из-за сильных эмоций, пережитых им в Зале Несравненной Изящности, сейчас же Цзян Чэн опасался повторения, тем более что большинство собравшихся заклинателей явно в той или иной степени считали Вэй Ина виновным в случившемся с цзиньскими людьми. — Теперь всем известно, что ты уже не заклинатель, — произнес Цзян Чэн. — Но скрывать не было смысла, и это подтвердило твою невиновность. — А знаешь, мне ведь тоже интересно, почему так получилось, — ответил Вэй Ин. Он уже некоторое время размышлял над тем, как именно Вэнь Цин стала умертвием, кто мог поднять ее. Он сам когда-то угрожал Вэнь Чжао, что вернется после смерти разъяренным демоном, и в его слова поверили, зная, что в детстве над ним не проводили обрядов. Но ведь Вэнь Цин росла в Илине, была целительницей, и над ней и братом должны были провести ритуал! Как же получилось, что после смерти Вэнь Цин восстала и смогла отомстить своим убийцам? Шум от голосов не стихал, и Цзинь Гуанъяо бросал тревожные взгляды на отца, однако тот велел не вмешиваться в происходящее. Глава ордена Ланьлин Цзинь уже убедился – Вэй Усянь и в самом деле не мог ничего сделать, но возможно, он знал что-то о случившемся, не зря же к нему пошел тот мальчишка из вэньских тварей. Дело ли только в спасении жизни той целительницей? Или же задействована куда более сложная и изощренная комбинация действий? Ответов пока не было, и это раздражало Цзинь Гуаншаня, он привык быстро получать необходимую информацию. Снова взглянув на сына, Цзинь Гуаншань недовольно нахмурился: отправленный в ту пещеру отряд заклинателей во главе с Сюэ Яном все еще не вернулся, и это беспокоило не только его одного. Сюэ Ян действительно талантливый юноша, его работа над остатками Тигриной печати восхищает, и в случае чего на него можно легко воздействовать через Цзинь Гуанъяо – он единственный, кого Сюэ Ян настолько подпустил к себе. — Тихо! — громкий голос Не Минцзюэ был слышен всем. — Мы собрались здесь не для сплетен и обсуждений, а разобраться в ситуации, о которой сообщил орден Ланьлин Цзинь. — И давайте решим вопрос с первой частью, причиной того, что привело к совершившимся событиям, — главу ордена Не поддержал Лань Сичэнь. — Поступок молодого господина Цзинь, пусть даже по отношению к людям илинской ветви клана Вэнь, – недостоин для представителя столь знатной семьи. Цзинь Гуаншань еще до этого подметил, что Не Минцзюэ и Лань Сичэнь говорили друг с другом еще до Совета кланов. Цзинь Гуанъяо докладывал, что его названые братья часто общаются и глава ордена Лань порой наведывается в гости к Не Минцзюэ. Значит, альянс орденов Не и Лань? Нужно будет велеть Цзинь Гуанъяо выяснить подробнее, с чего это начался такой союз. При словах Лань Сичэня заклинатели одобрительно закивали; о Цзинь Цзысюне слава ходила отнюдь не такая, как об его родственнике; наглый и самоуверенный юноша многим уже успел надоесть, и они бы с удовольствием посмотрели на его падение с вершин собственного величия. У Цзинь Гуаншаня не оставалось иного варианта действий, кроме как признать правоту слов глав орденов, пообещав самолично заняться вопросами воспитания Цзинь Цзысюня. Но не успел глава ордена успокоиться и перевести дух, как его собственный сын произнес: — Теперь стоит решить другой вопрос – кто же на самом деле виноват в случившемся, из-за кого пропали те люди и кто ответственен за убийство охранников. Это не мог сделать Вэй Усянь – так кто или что? Цзян Чэн только хмыкнул, слыша, что говорит Цзинь Цзысюань. Видимо, за его стремлением поддержать орден Юньмэн Цзян стоят взаимоотношения с Цзян Яньли, желание доказать ей, что она раньше ошибалась в своем мнении, да еще разобраться в случившемся в той пещере, и это перевесило в нем почтение к решениям отца. В том, что Цзинь Гуаншань даже в таком найдет выгоду для себя, Цзян Чэн и не сомневался даже. Вэй Ин также заметил выступление столь неожиданного союзника. Но учитывая, как Цзинь Цзысюань тогда был готов рискнуть даже собой, промолчи он сейчас – то и его прошлые слова, сказанные Цзян Яньли, выглядели бы ложью. Даже если справедливое отношение к виновным и обвиненным у Цзинь Цзысюаня было слегка хромающим, то о поступке родственника он мог судить, увидев все последствия лично. Несколько глав малых кланов высказались о темных заклинателях, и в их речах скользило замаскированное обвинение в сторону Вэй Усяня: видя, что творит Старейшина Илин, некоторые также вставали на темный путь, полагая, будто никакой расплаты за это не последует, а все предостережения – это лишь глупые сказки, специально пугающие, чтоб никто не мог обрести мощь, подобную той, которой владел Вэй Усянь. А сам Вэй Ин слишком хорошо знал, что за использование темной ци рано или поздно придется платить, ведь даже у него не получилось провести небеса. Но возможно, ему даже и повезло: говорили, что заклинатели темного пути сходят с ума, темная ци калечит не только их душу, но и разум. …Совет кланов проходил за закрытыми дверями Золотого Павильона, два стража стояли у входа, но роль их была скорее номинальной: ну кто мог представлять угрозу здесь, в Башне Золотого Карпа, обители столь могущественного ордена? Но двери все же распахнулись, пропуская в зал Золотого Павильона заклинателя, которого сюда точно не приглашали: Сюэ Ян, как адепт, примкнувший к ордену Ланьлин Цзинь, но не являющийся по крови представителем клана, не мог сюда войти, ведь не позвали же Цзинь Цзысюня, имеющего недостаточный для этого статус. Став частью ордена, этот уроженец Куйчжоу уже не мог относиться хотя бы к бродячим заклинателям, чтоб вот так незваным пожаловать на Совет кланов. Слыша перешептывания собравшихся, Сюэ Ян, довольно ухмыльнувшись, произнес: — Мне удалось выяснить кое-что интересное, полагаю, остальным стоит это услышать. Цзинь Гуаншань метнул взгляд на сына, тот неотрывно наблюдал за Сюэ Яном: он не ждал его появления так рано. По изначальным планам Сюэ Ян должен был вернуться уже после Совета кланов, завтра. Но сейчас-то он что делает? И почему не предупредил? Сюэ Ян же, словно чуя взгляд своего покровителя, лишь чуть прищурил глаза: все идет как нужно, зачем же зря паниковать? Это всего лишь игра, игра в хорошего и прилежного мальчика, но она пока нравится Сюэ Яну и еще не скоро надоест. Вэй Ин, нахмурившись, внимательно смотрел на Сюэ Яна: это его он видел тогда, перед тем, как потерять сознание в Зале Несравненной Изящности! Ему в тот момент не показалось, этого юношу окружала тьма, словно окутывая своим туманом. — Темная ци, — тихо произнес Вэй Ин так, что его услышал только Цзян Чэн. — Этот заклинатель где-то коснулся темной энергии или же сам ее использует. — Это один из приглашенных заклинателей ордена Ланьлин Цзинь, — столь же тихо ответил Цзян Чэн. — Думаешь, Цзинь Гуаншань приютил еще одного темного заклинателя? — Не знаю, возможно, он имеет дело с каким-то темным артефактом, — как Вэй Ин ни силился, большего он ощутить не мог. Но этот юноша настораживал его, вызывая чувство опасности, словно дикий хищник, встреченный на узкой тропинке. …Словно поняв, о ком сейчас шепчутся Вэй Усянь и глава ордена Цзян, Сюэ Ян чуть улыбнулся, глядя в сторону бывшего Старейшины Илина: пусть смотрит, пусть видит, пусть жалеет, что стал таким же никчемным, как обычные люди, что отказался от темного пути. — Пещера, в которой содержались пленники, — Сюэ Ян заговорил дальше, — на самом деле является старым пещерным храмом, давно уже заброшенным. Нам удалось отыскать вырубленную из камня статую бога войны, а еще – там не просто очень много темной ци, а вся пещера пронизана настолько черной энергией, словно там долгое время находился кто-то из демонов. Это все объясняло: и то, почему Вэнь Цин, несмотря на проводимые в детстве ритуалы, восстала умертвием, и почему она оказалась настолько сильна, и почему она не тронула остальных людей. Вэй Ин переглянулся с Цзян Чэном и на его вопросительный взгляд кивнул – да, это могло быть так. Демоническая энергия и не на такое способна, но даже Вэй Ин не хотел бы поближе знакомиться с ее особенностями. Пещерные храмы не были особой уж редкостью, большей частью либо позабытые, либо сокрытые от глаз прочих; время и ветер изменили даже скалы. Но храм божества со следами демонической энергии? Да и демонов самих давно уже никто не видел. Однако этого оказалось достаточно – ярость, гнев, боль и отчаяние умирающей целительницы, усиленные демонической энергией в заброшенном храме, позволили ей встать лютым мертвецом. Вэй Ин даже не был уверен, что смог бы подчинить ее своей воле, используя темную ци, как для контроля над обычными умертвиями. Слова, сказанные молодым адептом Ланьлин Цзинь, заставили присутствующих заговорить в полный голос: подобная новость и для них оказалась внезапной. Цзинь Гуаншань задумчиво обмахивался веером, осмысляя то, что сообщил Сюэ Ян. Вот же подлец, не мог явиться раньше, рассказав все заранее – тогда можно было бы совершенно иначе строить всю линию своего поведения на Совете. Но нет, теперь все присутствующие тут услышали, по сути, оправдание любой причастности Вэй Усяня к случившемуся! Сейчас уже не получится показать заклинателям потенциальную опасность бывшего Старейшины Илина, он сам перед всеми подтвердил, что больше не обладает золотым ядром. Но ведь темной ци можно касаться и без золотого ядра – об этом сейчас Вэй Усянь не говорил, вот и нашлась лазейка, которая может позволить всем прочим считать, что Вэй Усянь все еще может пользоваться темной ци, но скрывает это. Сюэ Ян занял место среди остальных адептов ордена Ланьлин Цзинь и сейчас сдерживался, изображая примерного и благовоспитанного ученика. Ему порой нравилось играть такую роль перед всеми, усыплять их бдительность, а потом… потом уже становилось поздно. Это ничуть не менее весело, чем заставлять всех дрожать от одного только упоминания имени. Конечно, Цзинь Гуанъяо с отцом будут весьма недовольны им за такое выступление, однако посмотреть на их растерянные и удивленные лица – дорогого стоит. А что ему могут сделать за столь самовольное поведение? Сюэ Ян великолепно понимал, что нужен Цзинь Гуаншаню, и никуда тот не денется. — Значит, демоническая энергия, — негромко произнес Лань Сичэнь, словно подводя итог. — И это мы тоже не можем оставить просто так. — Полагаю, заклинателям ордена Ланьлин Цзинь стоит заняться этим вопросом, — ответил ему Цзинь Гуанъяо. Не Минцзюэ, слушавший их разговоры, только фыркнул скептично. Зная некоторую жадность главы ордена Цзинь, он ни на миг не сомневался, что Цзинь Гуаншань попытается и это использовать в свою пользу. Взгляды Цзинь Гуанъяо были более чем красноречивы, но они поговорят чуть позже, наедине. — Адепты ордена Гусу Лань также помогут, — кивнул благодарно Лань Сичэнь. В библиотеке Облачных Глубин были сокрыты мелодии, что могли сковывать воздействие демонической энергии, и сейчас это пригодится как нельзя кстати. Многолетние тренировки помогали Лань Сичэню не обращать внимания на ощущаемые им эмоции собравшихся в Золотом Павильоне, иначе бы он не выдержал напора. Здесь было и злорадство, и гнев, и затаенная злоба, но были и уверенность, стремление помочь, защитить. Стараясь отстраниться от всего этого, Лань Сичэнь сосредоточился на другом, сжимая в пальцах нефритовую подвеску. Не Минцзюэ поглядывал на него, но осторожно, он видел взгляды Цзинь Гуанъяо в их сторону. Свои отношения с Лань Сичэнем ему не хотелось раскрывать перед названым братом, это было лишним. Глава ордена Не понимал, что от Цзинь Гуаншаня правды вовек не добиться, даже если загнать этого змея в угол. Конечно, ему не нравилось, что этих вэньских тварей смеют защищать, но с другой стороны, даже к пленным врагам стоит проявлять милосердие, которое явно незнакомо молодому господину Цзинь – а это уже бросает тень на весь клан. — Стоит признать, что обвинения Вэй Усяня слишком поспешны, — Цзинь Цзысюнь заговорил вновь. — Не его это рук дело, никто предположить не мог, что земля и камни напитались демонической энергией. Это были вынуждены признать собравшиеся заклинатели. Кто-то был разочарован, другие с радостью переключились на новости о том странном храме, остальным же вполне хватило убедиться в том, что бывший Старейшина Илин больше уже ничего не может сделать. — Раз все наконец-то стало явным, то прошу дозволения покинуть Совет кланов, — произнес Цзян Чэн, когда уже официальная часть подошла к своему завершению. Хотелось как можно скорее оставить Башню Золотого Карпа, но следовало соблюдать все традиции. Вэй Ин держался рядом с Цзян Чэном. Совет кланов он посетил не зря, есть над чем поразмыслить – начиная от того адепта ордена Цзинь и заканчивая демонической энергией в пещерном храме. Возможно, если как следует обдумать, то может, получится найти способ… — Цзинь Гуаншань, — произнес Вэй Ин, глядя на главу ордена Цзинь, уже увлеченно воркующего со служанкой, подавшей ему чашу с вином. — Взлетая высоко, стоит опасаться падения, и случившееся с Вэнь Жоханем – хорошее тому подтверждение. — Что ж, спасибо за предупреждение, — взгляд Цзинь Гуаншаня был холоднее снегов горных вершин, он услышал – но угрозой это быть не могло. На что может быть способен лишенный сил заклинатель? Так как собрание уже подошло к концу, многие мелкие кланы не стали задерживаться, покидая Золотой Павильон. Цзинь Гуанъяо с вежливой улыбкой провожал каждого, старательно делая вид, что не замечает косых взглядов и перешептываний. Не Минцзюэ подошел к Лань Сичэню и церемонно произнес: — Глава ордена Лань. — Да, глава ордена Не? — Лань Сичэню приходилось сейчас играть на публику, он чувствовал, как порой некоторые любопытно косятся в их сторону. Сейчас бы оказаться подальше отсюда, дома или в обители ордена Не, в том саду… — Помните наш разговор про обучение адептов и возможную совместную охоту орденов? — Не Минцзюэ, в свою очередь, видел, как устал возлюбленный, вынужденный делать вид, что все в порядке. Он уже знал, что чем больше времени Лань Сичэнь проводит среди подобного скопления столь эмоционально настроенных людей, тем сильнее он начинает ощущать их, даже без прикосновений. Лань Сичэнь был бы и рад порой оградиться от этого, но чаще всего стоило заранее знать, чего можно ожидать от остальных заклинателей. — Конечно, — улыбка Лань Сичэня была искренней. — Как и договаривались, я буду ждать вас для обсуждения, глава ордена Не. Не Минцзюэ только кивнул. Взгляд его явно говорил «Береги себя», но произнести эти слова вслух не было возможности: нельзя никому открыть их тайну, это может быть использовано против них. Не Минцзюэ терпеть не мог подобные интриги и хитрости, по своей натуре предпочитая решать все прямо, честно и желательно – в поединке, но был вынужден признать, что некоторые заклинатели предпочтут действовать хитростью и изворотливостью, нежели чем идти прямо. Ему не нравилось, что на Совете пытались защитить вэньских тварей, но подлое поведение Цзинь Цзысюня было куда более мерзким. Настоящий воин должен знать, когда ему стоит атаковать, а когда – проявить милосердие. Попытки обвинить Вэй Усяня тоже раздражали: хоть Не Минцзюэ и осуждал использование темного пути, но старания выставить Вэй Усяня виноватым, несмотря на отсутствие золотого ядра – глупости же! Уходя из Золотого Павильона, Не Минцзюэ все-таки успел осторожно коснуться руки Лань Сичэня, что вызвало едва заметную улыбку главы ордена Гусу Лань. Сам Лань Сичэнь еще ненадолго задержался: к его сожалению, нужно было переговорить с Цзинь Гуаншанем. Хоть помощью в восстановлении библиотеки Облачных Глубин всецело руководил Цзинь Гуанъяо, но его отец был главой ордена, если же не высказать благодарности за помощь, то он может и оскорбиться, затаив обиду. Проблем с этим вертким змеем в бело-золотой чешуе Лань Сичэнь отнюдь не желал.

***

Дни были полны забот, с Вэй Ином Цзян Чэн виделся мельком, и только ночью они ложились в одну постель, но лишь затем, чтобы после обмена несколькими поцелуями заснуть. Однако Цзян Чэн выкраивал несколько минут, чтобы найти Вэй Ина и понаблюдать за его работой. Несколько раз он заставал его во внутреннем дворе женской половины, он возился с ребенком в компании Вэй Нина. Целитель явно сам себя наказал и перестал вовсе появляться перед главой клана; нет, они не ссорились, Цзян Чэн уже не злился – он бы тоже не оставил дитя клана на смерть. Дело совсем не в ребенке... но Вэй Нин решил, что подвел его доверие. Ребенок – нет, Вэй Юань – все еще молчал, что тревожило всех, кроме, как ни странно, Вэй Ина. Тот упрямо и по-взрослому разговаривал с мальчиком, без сюсюканий, на которое переходили большинство заклинательниц. Цзян Чэну нравилось наблюдать за любимым в такие моменты: из Вэй Ина получился отличный наставник, несмотря на то что порой он дурачился не хуже ребенка. Но он только наблюдал и старался, чтобы его не видели. Светлый двор, довольный чистый ребенок, счастливо пищит, когда его кружат на руках, или сосредоточенно выводит каракули на испорченном листе одолженной кистью из волоса гусуланского кролика, подражая своему наставнику, который в жаркий день не нашел иного способа заманить его с солнцепека двора в тень дома… Настороженный при обучении со старшими ученикам и сосредоточенный при работе с артефактами, Вэй Ин рядом с ребенком совсем расслаблялся, вызывая у Цзян Чэна улыбку. Сегодня было не так жарко, и они оба, сидя прямо на земле, лепили что-то из глины на краю тренировочного поля; обычно они с А-Юанем сюда не ходили – мало ли чего учудят неопытные адепты, но женщины затеяли какую-то грандиозную уборку, и пришлось искать другое место. Адепты, конечно, выдали присутствие Цзян Чэна, и он, вздыхая, велел продолжать упражнения – у тех предусмотрительно забрали мечи и велели их не трогать. Вэй Ин уже отмыл руки Вэй Юаню; удивительно аккуратный ребенок – кажется, дети в его возрасте ходят грязные по самую макушку. — У нас все хорошо, — Вэй Ин поставил мальчика на пол; они были в постройке, где хранились снаряды для тренировок. — Я рад, — Цзян Чэн мялся, не зная, что еще сказать. — А-Юань хорошо выглядит и, кажется, счастлив. Ты молодец, настоящий… За эти дни он все-таки набрался мужества признать, что не только Вэй Ин нужен ребенку, но и А-Юань – ему. Должно же хватить немного любви в их семье и на Вэй Юаня, маленькое солнышко в их лотосах. Вэй Юань подошел к главе клана и, схватив за полу ханьфу и заглядывая в глаза вопросительно на него посмотревшего Цзян Чэна, произнес: — Папа? Цзян Чэн вздрогнул, он видел, как напрягся Вэй Ин, отчаянно подающий знаки, что он не напугал ребенка. И суровый глава клана Цзян сдался – наклонившись, взял А-Юаня на руки. — Ну, раз ты так говоришь, наверное, придется…. — растерянность прошла, он принял решение, ведь приходилось нести столько ответственности, неужели он не справится с еще одной задачей? Ему просто достаточно поддержать своего любимого, да и почему-то хотелось, чтоб у Вэй Юаня было нормальное и спокойное детство. — Цзян Ваньин! — Вэй Ин обнял их и, прикрыв глаза ребенку ладонью, поцеловал любимого. Цзян Чэн ответил на его поцелуй, искренне надеясь, что он сможет оправдать надежды Вэй Ина и справится, не будет таким, как отец и матушка, но вся беда в том, что иного примера у Цзян Чэна не было. — Все будет хорошо, — Вэй Ин явно был уверен в своих словах. — Справимся. Конечно же, Вэй Ин рассказал все целителю – по крайней мере, Вэй Нин перестал исчезать при появлении Цзян Чэна, но все еще молчал, стараясь не привлекать лишнего внимания, а жаль: Цзян Чэн уже привык к его присутствию, и без Вэй Нина вечерами в спальне было как-то… не так. А Вэй Нин все свое время посвящал обучению лучников, своим лекарским делам и заботе о ребенке. А-Юань начинал потихоньку говорить, и, как уверяла Цзян Яньли, последствия пережитого шока и стресса уже проходили. Это радовало, и постепенно жизнь налаживалась. Разумеется, то, что в семью главы ордена был взят ребенок, не обошли вниманием: кто-то утверждал, что это сын Цзян Чэна, которого прятали от всех, иные утверждали, будто отцом являлся Вэй Усянь, другие же подозревали Вэй Нина. Цзян Чэн злился на слухи, тщательно их пресекая, и в этом помощь пришла неожиданно от Цзян Яньли. Людская молва порой обсуждала случившееся в пещерном храме, но во всем винили демона, осквернившего собой столь священное место. Признание, совершенное Вэй Усянем при всех и подтвержденное надежными свидетелями, уберегло его, пусть даже теперь многие высказывались пренебрежительно, стоило только упомянуть бывшего Старейшину Илина. Впрочем, людей из ордена Юньмэн Цзян это не касалось, они сами хорошо знали Вэй Усяня, знали и то, каким человеком он является на самом деле и как стремится выполнять свои обязанности заместителя Цзян Чэна, а не только быть его нареченным. Хоть состояние Вэй Усяня еще не было близко к прежнему, но глава ордена вместе с ним совершал объезд территории ордена; за это время было намечено две крупные охоты и уничтожено множество мелких ночных тварей. …Вэй Ин был действительно доволен – сегодня утром они вернулись в резиденцию, а в свершившемся уничтожении порождений ночи значительную роль сыграли созданные им артефакты и возможность чувствовать темных тварей. Теперь осталось заняться подготовкой отряда заклинателей, которые через два дня будут участвовать в облаве на водную тварь, и помочь управляющему и Цзян Чэну разобраться с полученными отчетами. Их радостно встречали старшие адепты и ученики – Вэй Нин как раз отпустил с тренировки лучников и направлялся в дом, когда вернулись Цзян Чэн с Вэй Ином и остальными. Вэй Ин, отвечая на приветствия, пару раз поддержал шутки учеников, заверил их, что в следующий раз, если глава ордена согласится, то они все вместе отправятся на охоту, и напомнил о пропущенных занятиях. Оставив пока адептов и учеников, Вэй Ин подошел к целителю; тот радостно улыбнулся, но затем специально суровым голосом произнес: — Ты сам-то не позабыл о лекарствах? — Конечно же, нет, — ответил Вэй Ин. — Все нормально, заверяю тебя. Он протянул целителю руку, чтобы тот измерил его пульс и убедился, что с «братом» действительно все в порядке. Слабость почти не ощущалась, да и Вэй Ин старался соблюдать все предписания, уж Цзян Чэн за этим тщательно следил. — Кстати, ты перестал злиться на Цзян Чэна? — спросил Вэй Ин. — Я и не злюсь на главу ордена, — тихо ответил Вэй Нин. — А вот и нет, уж я-то хорошо знаю вас обоих! Да и ты тоже в курсе того, как нелегко сделать первый шаг этой упрямой лисице. Он ведь до сих пор думает, что ты разочарован и обижен из-за тех действий к твоим родственникам. — Цзян Чэн сделал все, что мог, и даже больше, — произнес Вэй Нин. — Мне нечего злиться на него. — Вот и поговорите, — подвел итог Вэй Ин. — И не переживай, пока ты отсутствуешь, я присмотрю за А-Юанем. Оставив его, Вэй Ин ушел в дом. Вэй Нин же, вздохнув, направился на тренировочное поле, откуда доносился голос Цзян Чэна – тот что-то обсуждал с помощниками. При виде целителя глава ордена закончил разговор, но, судя по всему, их беседа и так подошла к своему завершению. Вэй Нин замер, честно не зная, что стоит сказать сейчас. Он довольно много времени провел рядом с Цзян Чэном, знал о его ненависти к людям из клана Вэнь, но тем не менее сделал все, что от него зависело, когда Вэнь Цин и остальные илинцы попали в плен. — Что-то случилось? —прямо спросил Цзян Чэн у Вэй Нина, видя, что тот не торопится первым начать разговор. — Нет, все в порядке, — произнес целитель. — Но почему вы спросили об этом, глава ордена Цзян? — А почему ты зовешь меня столь официально? — вопросом на вопрос ответил Цзян Чэн. — Мне не стоило тогда, сразу же после всего, говорить тебе столь обидные слова, — вздохнул Вэй Нин. — Когда я увидел сестру, ставшую… такой… я не смог сдержаться, мне было слишком больно осознать. Ты и так разрешил держать ее здесь, помог, принял А-Юаня в семью. — В тот день мы оба погорячились, стоит это признать, — произнес Цзян Чэн. — Мне порой бывает трудно сдержать свою порывистость, и это не секрет для семьи. Мы оба были неправы. Он подошел ближе, примирительно притягивая руки, желая обнять, немало удивляя Вэй Нина, и опустил глаза, продолжая разговор. — Да, — кивнул Вэй Нин. — Но хорошо, что мы это признали, а не стали терзаться прошлыми обидами. — Порой можно подумать, что прошлое гораздо лучше и безмятежнее, но не стоит забывать, что ждет в настоящем, — сказал Цзян Чэн. — И нам стоит ждать тебя в спальне? Без тебя там как-то слишком пусто. Смутившись, Вэй Нин только покраснел, но он и сам скучал по ним обоим. Обнять себя тут он не дал, снова ускользая от главы клана, ссылаясь на срочные дела, но произнес: — Я приду.

***

Уже царила ночь, когда Цзян Чэн пришел в беседку на озере, безошибочно зная, что Вэй Ин сейчас там. Он ждал, улыбнувшись, когда любимый подошел ближе. — Ты не спишь, хотя уже поздно, — Цзян Чэн поправил теплый халат, накинутый на плечи Вэй Ина. Холодало, ночи становились длиннее, медленно и неотвратимо подступала осень. — Хотелось тебя дождаться, — Вэй Ин прижался спиной к груди Цзян Чэна. — Я не стал отвлекать тебя, да и хотелось подумать одному. — Здесь хорошо думается? — чуть улыбнулся Цзян Чэн. — Да. И вид красивый на озеро, мне всегда нравилось именно тут, — Вэй Ин наблюдал за тем, как в небо взвилась стайка алых стрекоз. — Наш дом. Цзян Чэн вытащил что-то из кармана ханьфу и протянул Вэй Ину. Света луны и трех фонарей, расставленных по углам беседки, было достаточно, чтобы Вэй Ин рассмотрел вещицу: это была та самая шпилька, украшенная цветком лотоса. — А-Чэн! — Я видел, что ты смотрел на нее, — пояснил Цзян Чэн. — Этот торговец часто тут бывает, поэтому застать его было делом нетрудным. — Она прекрасна, — Вэй Ин любовался шпилькой. — Пора мне менять прическу. Вэй Ин сам стащил ленту с волос, распуская их. Он уселся на скамью, позволяя Цзян Чэну собрать его волосы заново и сколоть их подаренной шпилькой. — Непривычно, но тебе пойдет, — сообщил Цзян Чэн. — Смотришься старше и серьезнее. — Пора меняться, — Вэй Ин прижался к любимому. — Я уже не тот беззаботный мальчишка, что охотился на фазанов днями напролет, и уже не сжигаемый местью Старейшина Илин. — Для меня главное – это ты, и я чувствую тебя, знаю. — К тому же, — Вэй Ин лукаво улыбнулся, — надо ведь соответствовать статусу будущего супруга главы ордена. Пойдем в спальню, тут уже холодно, да и не хочется заставлять Вэй Нина ждать нас.

***

Эта деревня была довольно-таки тихим и спокойным местом: давно уже никакие ночные твари не пугали деревенских жителей, на урожаи никто не жаловался, и никаких хищников не водилось поблизости. Дети играли на улицах до самого вечера, совершенно ничего и никого не боясь. Конечно, здесь жили и те, кому принадлежала эта земля: старик Мо хоть и вызывал порой ворчания в свой адрес, но жители деревни уже знали, что способно испортить ему настроение, и не упоминали при господине Мо эти темы. Девять лет назад один знатный и богатый заклинатель, решив поспешить и срезать путь, проехал через деревню, заночевав в доме господина Мо и влюбившись в его младшую дочь. Сначала жители деревни косо поглядывали на молодую женщину, шепотом осуждая ее, но потом заклинатель – глава одного из орденов, как оказалось в дальнейшем – стал часто приезжать, привозя с собой богатые дары. Вторая молодая госпожа Мо вскорости родила от него сына, но едва Мо Сюаньюй исполнилось четыре года, как его отец исчез, словно неуловимый ветер или же какой мираж. Она ждала его, тщетно веря обещанию вернуться и забрать с собой, не обращая внимания на смех старшей сводной сестры, на ее зависть. С тех пор минуло еще четыре года. Осуждения деревенских жителей вспыхнули с новой силой и теперь касались не только второй молодой госпожи Мо, но и ее сына: мальчик рос тихим и послушным, но странным, не таким, как другие дети, и говорил о чем-то чудном, разговаривал порой сам с собой. …Вторая госпожа Мо вот уже долгое время искала сына – его не было ни во дворе дома, ни перед улицей, где деревенские мальчишки затеяли шумную игру с догонялками. Слуги лишь пожимали плечами на все расспросы, едва ли не открыто усмехаясь. Она нашла его – едва ли не на самом краю деревни, поблизости не было никого, а уже вечерело, солнце почти коснулось земли, окрашивая небеса в причудливые сочетания алого, золотистого и оранжевого цветов. Мо Сюаньюй, казалось, пытался поймать что-то невидимое и выглядел радостным, увлеченным своим занятием. — Мама! — Мо Сюаньюй отвлекся от своих попыток поймать что-то и подбежал к матери. Вторая госпожа Мо обняла его, прижав к себе. — Я уже чуть ли не всю деревню обежала, ища тебя! А если бы какой-нибудь бродячий человек тебя увел бы? — Мне сказали бы, покажись на дороге кто-нибудь, — серьезно сообщил ребенок и, вздохнув, добавил. — Мо Цзыюань прогнал меня, а остальные сказали, что не хотят со мной играть. Они считают, что я ненормальный и придумываю, что вижу этих существ. — А-Юй, — женщина опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с ребенком. — Ты не странный и не ненормальный. Просто ты можешь больше, чем обычные люди, а это, к сожалению, понимают не все. — Мой папа был заклинателем, это ведь поэтому я вижу их, да? — Силы заклинателей совершенно различны, не похожи друг на друга, и в тебе пробудился именно такой дар, — женщина улыбнулась, успокаивая тревогу сына. — Кто-то может играть на гуцине, чтобы общаться с духами, чьи-то сабли делают своих обладателей сильнее и свирепее, другие способны создавать защитные барьеры… все разные, но ничуть не странные. Мо Сюаньюй обнял мать, успокаиваясь окончательно. Мальчик расстроился, когда его прогнали от себя деревенские мальчишки, и пришел сюда, заметив большую и красивую серебристую бабочку. Именно ее он и старался поймать, когда мама нашла его. — Пойдем домой, уже почти стемнело, — произнесла вторая госпожа Мо, поднимаясь на ноги и беря сына за руку. Мальчик кивнул и обернулся – рядом кружилась невидимая для всех прочих серебристая бабочка…