Повороты судьбы

Минувшие четыре года принесли немало перемен для заклинателей и орденов, к которым они принадлежали: Цзинь Гуаншань прочно укрепился на посту Верховного заклинателя, однако, вопреки многочисленным опасениям, он не пошел по пути Вэнь Жоханя. Конечно, порой главу ордена Цзинь могло и заносить по мелочам, однако на каждом совете орденов он всегда коротко отчитывался о своих действиях. Проект Цзинь Гуанъяо о цепочке сторожевых башен наконец-то начал воплощаться, и если поначалу к такой идее некоторые относились скептически, то теперь видели, что даже на таком первоначальном уровне от этих башен есть польза. Но несмотря на все это, в личной жизни семьи Верховного заклинателя было мало счастья: радовали только невестка да внук, по полгода живущие в резиденции другого ордена. Здоровье госпожи Цзинь пошатнулось после ран, полученных при покушении, молодая жена Цзинь Гуанъяо и их нерожденный ребенок погибли. Заговор против Верховного заклинателя плели тщательно, и лишь по счастливой случайности Цзинь Гуаншань и его сын смогли уцелеть, отделавшись лишь легкими ранами. Зачинщиков и убийц искали долго, но все же нашли – и наказанием для них стало полное истребление клана. За такое решение не осуждали Цзинь Гуаншаня, понимая его ярость и боль. Что касается Цзинь Гуанъяо, то он все еще тосковал по жене, не смотрел даже в сторону других женщин, не спорил с отцом, беспрекословно выполняя его приказы. Казалось, от прежнего Цзинь Гуанъяо осталась лишь тень. Лань Сичэнь очень хорошо понимал, что испытывает названый брат, он и сам порой при свете луны все еще ждал Не Минцзюэ, лишь потом вспоминая, что любимый больше никогда не придет. Общее горе от потери возлюбленных сильнее сблизило названых братьев, и порой Цзинь Гуанъяо с явной охотой задерживался в Облачных Глубинах больше положенного, лишь бы не возвращаться домой, где было столько воспоминаний о кратком миге счастья. Лань Сичэнь же продолжал пресекать попытки дяди и старейшин руководить им и орденом так, как виделось это им. Конечно, их такое неповиновение ничуть не радовало, однако нельзя было обвинить его в превышении полномочий: для всех глава Гусу Лань, как и раньше, был непоколебимым светом Облачных Глубин, а уж как многие ученики брали с него пример и старались подражать! Не с Лань Чжаня, который редко когда появлялся дома, предпочитая бродить по дорогам, похоже, предпочитая одиночество всему остальному. Братья сейчас и вовсе не смогли бы найти общий язык: для Лань Сичэня вечно замкнутый и сам себе на уме Лань Чжань почти стал кем-то чужим и холодным. Но младший сам предпочел отстраниться от своей семьи, видимо, разочаровавшись в том, что они тогда не поддержали и даже посмели наказать за содеянное. Впрочем, кроме своих обязанностей, Лань Сичэнь с удовольствием проводил для адептов и приглашенных учеников занятия и тренировки. Единственное, что омрачало его настроение – так это то, что дядя снова начал заводить свои разговоры о поиске спутницы по тропе самосовершенствования. Лань Сичэнь молча выслушивал эти слова, но в сердце его до сих пор переплетались между собой тоска и любовь. На кого-то другого он так и не посмотрел, не мог допустить мысли о том, чтобы снова полюбить, открыть свою душу: все еще было слишком больно, и время пока не залечило эту рану. Не Хуайсан тоже все еще скучал по старшему брату. Стиль его руководства орденом, несомненно, был куда мягче, однако вопреки ожиданиям некоторых злопыхателей Цинхэ Не ничуть не растерял своей мощи, по-прежнему являясь одним из великих орденов. Не Хуайсан, хоть и не скрывал, что порой спрашивал совета у Лань Сичэня или Цзинь Гуанъяо, не терпел попыток руководить собой и, придерживаясь выбранной стратегии, уверенно вел за собой свой орден. То, что внешний вид Не Хуайсана слабовато соответствовал ожиданиям, ни для кого не было секретом, он даже клановое оружие не носил! Но мало кому было известно, что на самом деле у молодого главы ордена Цинхэ Не под слоями одежды припрятан почти что целый арсенал: Не Хуайсан продолжал играть на публике давно привычную ему роль. Стабильность и спокойствие царили на Пристани Лотоса; даже речные и озерные гули, казалось, присмирели и не распугивали рыбаков и местных жителей. Никаких темных заклинателей больше не объявлялось в окресностях Юньмэна, а ночные твари хоть и не перевелись, однако заклинатели и адепты ордена Юньмэн Цзян регулярно проводили охоты и объезжали периметр орденских земель. Что до самого Цзян Чэна и его семьи – Цзинь Лин и А-Юань уже достаточно подросли, чтобы самостоятельно исследовать Пристань Лотоса. Адепты и старшие заклинатели приглядывали порой за любопытной малышней, а уж несколько целительниц и служанки Цзян Яньли и вовсе души не чаяли в детях. Вэй Ин все же не пускал их в свою мастерскую, ибо уж где-где, а там точно опасно для маленьких детей. А-Юань и Цзинь Лин слаженно вздыхали, соглашались с доводами и снова просились заглянуть хоть одним глазом, да даже в присутствии дяди! Но пока им не разрешалось, и приходилось довольствоваться Озером Лотоса, тренировочным полем резиденции и дядиной псарней. Что касается Вэй Ина, то он продолжал обучать адептов, следил порой за тренировками и выезжал на ночные охоты. Его возможность ощущать темную ци никуда не делась, напротив, лишь усилилась с годами. Это порой тревожило, однако Вэй Ин хорошо понимал, что касаться темного пути он все еще не в состоянии, и рисковать своей жизнью совсем не желал. Вэй Нин, продолжая заниматься двумя своими обязанностями, не забывал и об общем секрете, что таился за пределами резиденции: Вэнь Цин, все еще не упокоенная вновь, всегда тайком сопровождала брата или Вэй Ина в их ночных охотах, никому не показываясь на глаза. Так и не была разгадана тайна того, что именно подняло ее из мертвых, результаты исследований ни к чему не привели, да и уже стало привычно знать, что она прикрывает, готовая защитить. Юньмэн Цзян не были единственным орденом, что хранили свои секреты.

***

Пожалуй, за все свои двенадцать лет Мо Сюаньюй мог припомнить лишь несколько раз, когда дед и остальные родственники были к нему добры: от тетки, первой госпожи Мо, дождешься разве что ругани да замаха руки для удара, муж ее смотрел словно на пустое место, а двоюродный брат всегда шипел гадости и норовил ударить втихую. Дед же, казалось, и вовсе забыл о существовании первого внука, живого результата позора их семьи. Если раньше все это было возможно пережить, не обращать внимания и вместе с матерью планировать побег из опостылевшего дома, то когда прошлой зимой болезнь унесла ее жизнь, Мо Сюаньюй совсем отчаялся. Он давно уже перестал рассказывать о том, что видит порой странных созданий, которых остальные заметить не могут, все молчал, предпочитая в одиночку бродить по окраинам деревни или же прячась в саду. Сумасшедшим его больше не называли, считая все его россказни детскими выдумками, однако некоторые в деревне все же сторонились мальчишку; особенно этим отличались несколько семей, женщины которых водили дружбу с старшей госпожой Мо. Остальные же относились вполне нормально, даже по-своему жалея. А делать вид, что все в порядке, играть роль почти что невидимки Мо Сюаньюй научился очень хорошо. Недоброжелателей он не боялся, что кто-то выкрадет его из деревни – тоже, да кому он нужен-то? Куда больше его беспокоило нечто другое, словно дремавшее в нем самом, доставшееся наследие отца-заклинателя. Из книг, что прежде покупала его мать, Мо Сюаньюй знал о духовных силах, о заклинателях и их чарах, вычитал также и то, что для раскрытия такого дара нужен наставник, да вот только где в здешних местах взяться заклинателю? В деревне Мо так спокойно, что двери домов не запираются, а ночных тварей видели тут в последний раз еще давным-давно. Мо Сюаньюй уже точно решился – если мимо будет проходить какой-нибудь бродячий заклинатель, то он упросит взять его с собой. … Это жаркое летнее утро ничуть не отличалось от всех прочих. Еще до того, как в доме проснулась остальная часть семьи, Мо Сюаньюй сбежал в сад. Он легко влез на одно из деревьев, отсюда хорошо просматривалось все поместье и ворота. К своему удивлению, Мо Сюаньюй увидел делегацию незнакомых людей, их бело-золотые одежды выдавали в них господ весьма знатных. Может, они пожаловали к деду, обсудить дела? Слуги поскорее поспешили известить главу семьи о гостях, которые уже скрылись в самом доме. Больше отсюда Мо Сюаньюй увидеть не мог, хоть ему и было любопытно, однако лезть на рожон и попадаться с подслушиванием он не хотел. Позже спросит на кухне, уж служанки первой госпожи Мо – те еще сплетницы. Впрочем, осуществить это не удалось. Едва поднялось солнце, как в сад запыхавшись выскочила служанка: — Юный господин Мо! Где вы? — А-Дин озиралась по сторонам. — Ваш дед немедленно требует вас! Это действительно было выдающимся событием, и Мо Сюаньюй, не став медлить, выбрался из своего укрытия. А-Дин недовольно поджала губы, оглядев мальчишку, но ничего не сказала, велев только идти следом за ней. — Что такое случилось? — рискнул спросить Мо Сюаньюй. А-Дин он всегда старался избегать: любимая служанка его тетки всегда смотрела на него с таким же презрением, как и ее госпожа, однако сейчас в ее взгляде что-то изменилось. — Явились заклинатели, — наконец произнесла она, не сбавляя шага. — Как говорят, за тобой. — За мной? — чуть нахмурился Мо Сюаньюй. — Неужели отец вспомнил… Сам Мо Сюаньюй своего отца помнил, несмотря на то что видел его всего несколько раз до своего четырехлетия. Мама иногда рассказывала о нем, говорила про его орден, про то, что он великий заклинатель, храбро сражавшийся против жестокого ордена Цишань Вэнь. По правде говоря, в отличие от своей матери, Мо Сюаньюй не верил, что когда-нибудь отец вспомнит про существование внебрачного ребенка, но похоже, ошибся. В главном зале дома Мо Сюаньюй бывал только несколько раз, но сейчас ему было не до разглядывания комнаты. Глава семьи со старшей дочерью и ее мужем уже был там, как и гости, сейчас на их одеждах хорошо можно было разглядеть прекрасный вышитый пион. Мо Сюаньюй успел заметить, что тетка вилась вокруг заклинателей, втолковывая им что-то, но похоже, ее усилия пропадали даром. Дед разговаривал с одним из них, и едва Мо Сюаньюй приблизился, как к нему повернулись, внимательно оглядывая. Заклинатель удивленно смотрел, словно не веря тому, что видит. Должно быть, это не укрылось и от глаз деда, он произнес: — Это и есть Мо Сюаньюй, господин Цзинь Гуанъяо. Моя дочь, к сожалению, не дожила до этого момента, но я уверен, она была бы рада. — Ничуть не сомневаюсь, — заклинатель явно взял себя в руки, удивленное выражение исчезло с его лица, и он приветливо улыбнулся. — Значит, вот ты какой. Ну здравствуй, Мо Сюаньюй. — Здравствуйте, — вежливо, как учила матушка, поклонился Мо Сюаньюй и замер, не решаясь открыто спрашивать о чем-либо при деде и тетке. — Как ты знаешь, наш отец является главой Великого ордена, — заговорил Цзинь Гуанъяо, давая понять, кем является. — И он решил забрать тебя в Башню Золотого Карпа. — Но почему именно сейчас? — Мо Сюаньюй не спешил радоваться, он даже отступил на шаг назад. — Почему не раньше? — Таково желание нашего отца, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Думаю, с твоими родственниками мы уже договорились, и тебе остается только собрать вещи. — А если я не хочу никуда уезжать? — спросил Мо Сюаньюй, задетый тем, что его судьбу решили без его же ведома. — Мы могли бы поговорить наедине? — неожиданно предложил Цзинь Гуанъяо. Слуги проводили их в одну из комнат, и Мо Сюаньюй знал наверняка – остались подслушивать их разговор. Видя его взгляд на закрытые двери, Цзинь Гуанъяо неожиданно улыбнулся и, вытащив из рукава бумажный талисман, крадучись подошел к дверям. Талисман прилип к дереву, иероглифы на нем вспыхнули желтым цветом и остались приглушенно сиять. — Ну вот, — Цзинь Гуанъяо снова улыбнулся. — Наш разговор не услышит теперь никто посторонний. — Тогда я спрошу еще раз – почему именно сейчас? — Мо Сюаньюй не отступал. — Этот человек… отец… должно быть, он давным-давно позабыл о моей матери и обо мне, но почему-то вдруг вспомнил, этому должна быть причина. — Возможно, причина есть, — согласился со вздохом Цзинь Гуанъяо. — Наш отец… весьма неординарная личность, и даже я не возьмусь угадать, по какой прихоти он вдруг вспомнил о тебе и велел доставить в Башню Золотого Карпа. Вряд ли к тебе относятся тут хорошо, я угадал? Взгляды твоей родни, перешептывания слуг… похоже, что особой любви к тебе никто не испытывает. Мо Сюаньюй вздохнул. Этот заклинатель – старший брат! – верно говорил, здесь никогда не удавалось ощутить себя дома, а ему предлагают отправиться в резиденцию далекого, незнакомого ордена, где все вокруг будет чужим. Но ведь Мо Сюаньюй и сам хотел навязаться в ученики какому-нибудь бродячему заклинателю, так чем этот вариант хуже? К тому же, если его будут учить духовным практикам, возможно, у него получится совладать с тем, что он видит. — А если там придется еще хуже? — спросил Мо Сюаньюй. — Что тогда? — Это будет уже зависеть от самого тебя и твоих умений, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Но, по крайней мере, твоя матушка не тратила последних денег на бесполезные книжки, чтоб обучать тебя заклинательскому пути. Да, потеряно очень много времени, но при старании все можно наверстать. — Значит, я все еще могу стать заклинателем? — осторожно поинтересовался Мо Сюаньюй. — Можешь, — кивнул Цзинь Гуанъяо. — Все зависит только от тебя. Раздумывая, что же ответить, Мо Сюаньюй покосился на полупрозрачное существо, похожее на ящерицу с крыльями. Ци таких духов почти неощутима для заклинателей, поэтому Цзинь Гуанъяо даже не ощутил прикосновения невидимых лапок к своему ханьфу. — Хорошо, — согласился Мо Сюаньюй. — Я отправлюсь с вами. Цзинь Гуанъяо, снова улыбнувшись, кивнул ему и протянул руку: — Доверься мне, все будет хорошо. Вещей было не слишком много, поэтому обременять сопровождающих Цзинь Гуанъяо заклинателей не пришлось. Вместо лошадей предстояло полететь на мечах, Мо Сюаньюй лишь читал о подобном до этого и помнил, как высмеивал его двоюродный брат, когда он рассказывал о прочитанном. Сейчас же Мо Цзыюань смотрел с плохо скрываемой завистью и злостью – стать заклинателем, ходить в богатых одеждах и важничать было его давней мечтой. — Иди сюда, — Цзинь Гуанъяо позвал Мо Сюаньюя. — Полетишь со мной, это не так страшно, как тебе покажется. Обещаю, я буду держать крепко, ты не упадешь. Меч его, лежащий на траве, для Мо Сюаньюя был окутан всполохами духовной энергии, словно слабое сияние цвета жемчуга, но он ничего не сказал об этом. И вообще Мо Сюаньюю было довольно-таки интересно осознать, что видит он не только духовных созданий, но и ци, окружающую вещи заклинателей. Возможно, про вот эту особенность быстрее получится отыскать что-то в библиотеке ордена Ланьлин Цзинь? Хоть и было немного страшновато стоять на мече, который движется куда быстрее любой лошади, но Мо Сюаньюй оказался в полном восторге от полета и даже жалел, что все закончилось так быстро. Башня Золотого Карпа оказалась не совсем башней – это был огромный комплекс садов, павильонов, зданий, постепенно поднимающийся вверх. Здесь и одного дня не хватит, чтобы как следует все обойти и изучить! Мо Сюаньюй успевал только оглядываться по сторонам, пока они шли к центральной части резиденции, где и жили семья Верховного заклинателя, близкие родственники и первые ученики ордена. — Тут сложно заблудиться, несмотря на первоначальное впечатление, — заговорил Цзинь Гуанъяо. — Давай завтра я покажу тебе окрестности? — Хорошо, — согласился Мо Сюаньюй. — Что будет сейчас? — Слуги отведут тебя в приготовленные комнаты, я доложу отцу, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Через несколько дней он, скорее всего, позовет тебя для беседы. С ним не надо быть настойчивым, неучтивым или дерзким. — Понятно, — Мо Сюаньюй подозревал, что глава ордена – трудно назвать этого человека отцом – не любит, когда ему перечат, совсем как старшая госпожа Мо. Повернувшись, он в одной из аллей увидел мельком женщину, окруженную свитой. — А кто это? — Госпожа Цзинь, жена отца, — последовал ответ Цзинь Гуанъяо. — Ей лучше не попадаться на глаза, она не любит детей своего мужа от других женщин. Берегись, если разозлить ее, то может и кинуть что-нибудь тяжелое. Судя по изменившемуся тону голоса, Цзинь Гуанъяо на собственном опыте испытывал то, о чем рассказывал. Мо Сюаньюй точно решил держаться подальше от этой женщины, однако стоило внимательнее слушать, о чем будут говорить слуги. И Цзинь Гуанъяо нужно расспросить еще, узнать об этом месте и этих людях. Тот хоть и продолжал рассказывать, улыбался, однако в его глазах мелькала печаль, словно что-то вызвало грустное воспоминание. У ступеней, ведущих вверх, в резиденцию, Цзинь Гуанъяо остановился, там уже ждали несколько человек в одеждах слуг. — Тебе стоит отдохнуть с дороги, — произнес Цзинь Гуанъяо. — Завтра начнется уже совсем другая жизнь. Если хочешь, можем поужинать вместе, вся семья не собирается вместе еще с гибели Цзинь Цзысюаня. Он был нашим старшим братом, и с тех пор очень многое изменилось. — Хорошо, — кивнул Мо Сюаньюй. — Я про ужин. Ты же расскажешь больше про орден и все остальное? Не хочу оказаться деревенским невежей, который не имеет понятия о самых простых вещах. Он понимал разницу между собой и остальными учениками ордена, и что среди них будет где-то позади. Мо Сюаньюй не строил мечты о том, что сможет снискать славу первого ученика: придется всего добиваться трудом, и неизвестно, насколько сильны его духовные возможности. Впрочем, сейчас уже поздно о чем-либо жалеть, и нет никакого другого пути назад. Он приложит все усилия, станет заклинателем, но пока не стоит раскрывать свой секрет, иначе, совсем как в деревне, посчитают еще сумасшедшим глупцом. — Все получится, — ободряюще улыбнулся ему Цзинь Гуанъяо. — Я уверен, ты справишься. Снова кивнув, Мо Сюаньюй поднялся по ступенькам. Слуги – их одежды выглядели так нарядно по сравнению с слугами в доме дедушки – поклонились, и это едва не заставило Мо Сюаньюя вздрогнуть с мыслью – «Вы кланяетесь мне?», но он смог взять себя в руки. Остальные слуги, мужчины и женщины кланялись, не говоря ни слова, однако Мо Сюаньюй подмечал их взгляды. Это интриговало, и Мо Сюаньюй решил попробовать разобраться самостоятельно, а не спрашивать у Цзинь Гуанъяо: тот может и не замечать ничего. Комната, куда его отвели, была куда больше, чем покои тети и комната ее мужа, вместе взятые. Столько места, богатое убранство… Мо Сюаньюй очень четко ощущал себя лишним здесь, совершенно невзрачным. Его немногочисленные вещи, взятые из дома, уже принесли, и было как-то странно видеть их в такой чуждой обстановке. Вздохнув несколько раз, Мо Сюаньюй осторожно обошел комнату, внимательно разглядывая все вещи. Он не был уверен, что даже дома найдется что-то, способное сравниться с ними по цене и красоте. Дом… придется теперь привыкать называть это место своим домом. Мо Сюаньюй осторожно попытался оглядеться: как он и подозревал, духовных существ поблизости заметить не удалось, скорее всего, их отпугивали различные талисманы и чары. Ци же слабо сверкала над некоторыми зданиями, которые Мо Сюаньюй мог увидеть из окна. Ну да, там, скорее всего, помещения для обучения адептов; впрочем, скоро получится узнать самому. Хотелось выбраться из комнаты, прогуляться по всем этим садам, павильонам, полюбоваться цветущими пионами, но что-то словно останавливало Мо Сюаньюя, в том числе и опасение того, что он просто-напросто заблудится в переплетении всего этого великолепия. Оставалось надеяться, что получится стать здесь своим.

***

Цзинь Гуанъяо замер перед отцом, пока тот был занят с многочисленными отчетами. Весь вид Верховного заклинателя выражал скуку, он бы с удовольствием свалил все на сына, однако требовалось его присутствие на завтрашней встрече, поэтому приходилось вникать в вопросы. Прервавшись в чтении, Цзинь Гуаньшань поднял взгляд: — Привез его? — Да, — кивнул Цзинь Гуанъяо. — Как и было указано, все подготовлено, завтра Мо Сюаньюй встретится с наставником. — Хорошо, посмотрим, каким окажется очередной мой сын, — ответил Цзинь Гуаньшань. — Очень надеюсь, что он сможет в достаточной степени проявить себя. Цзинь Гуанъяо ничего не сказал, хотя отец наверняка рассчитывал хоть на какую-то реакцию. Он давно уже понял, что очередная затея отца с признанием бастарда – это еще один способ напомнить ему, чтоб никогда не смел забывать о возможности замены из числа других сводных братьев. Если же Мо Сюаньюй оправдает отцовские чаяния, то парня будут натаскивать и в политике. А если будет послушным и покорным – то отец приблизит его. — Можешь быть свободен, — произнес Цзинь Гуаньшань. — Завтра с утра будешь сопровождать меня, что говорить – знаешь. — Конечно, — Цзинь Гуанъяо склонил голову еще ниже. Лишь за дверьми отцовского кабинета он смог выдохнуть. Время было уже позднее, давно стемнело, и стихли голоса адептов и заклинателей. Сейчас самое время отправиться в свои комнаты, но Цзинь Гуанъяо направился в другую сторону: он же обещал поужинать с новоявленным братом. Против самого Мо Сюаньюя Цзинь Гуанъяо ничего не имел – мальчишка еще не сделал ему ничего плохого. Пока еще не сделал, и не его вина, что отец рассматривает его как замену старшему сыну. Сейчас Мо Сюаньюй напоминал Цзинь Гуанъяо себя, разве что куда менее осторожен, но это объяснялось разницей жизни. Возможно, они станут союзниками, если младший брат сделает правильный выбор. Или соперниками, если он все же предпочтет сторону отца. Но до этого еще есть время, а пока… пока можно побыть просто братьями. Как и думал Цзинь Гуанъяо, Мо Сюаньюй и не думал ложиться спать. Заслышав шум, он встрепенулся и искренне улыбнулся, увидев старшего брата. — Я не забыл про тебя, — произнес Цзинь Гуанъяо. — Просто… слишком много работы, поэтому так поздно. Но думаю, так будет даже лучше, никто особо не помешает. — А никто не станет ругаться? — осторожно уточнил Мо Сюаньюй, подходя ближе. На нем все еще были прежние одежды, и это составляло контраст с клановой цветовой гаммой. — Великие боги! — воскликнул Цзинь Гуанъяо. — Никто и не подумает так сделать. Идем? Он протянул руку, и, кивнув, Мо Сюаньюй взялся за его ладонь. Цзинь Гуанъяо провел его по коридорам, вполголоса рассказывая о резиденции клана, и Мо Сюаньюй слушал, не забывая оглядываться по сторонам. После еды беседа не смолкла, Цзинь Гуанъяо терпеливо отвечал на различные вопросы, которые возникали у Мо Сюаньюя и не смог не заметить: — Ты очень настороженный, словно опасаешься чего-то каждое мгновение. — Просто… тут слишком незнакомо, да и для остальных я всего лишь чужак, — помедлив, ответил Мо Сюаньюй. — Я не хочу сразу же навязываться кому-то. — О, ты точно не навязываешься мне, — Цзинь Гуанъяо все же не сдержал доброжелательной улыбки. — Просто мне хочется дать тебе то, чего не было у меня самого. Пожалуй, Цзинь Гуанъяо даже сам не мог понять, почему сказал именно так. Вероятно, дело было в искренности – здесь подобная и неподкупная искренность есть разве что у Цзян Яньли. И пока не хотелось видеть в Мо Сюаньюе соперника, и если проявить к нему расположение, парень в дальнейшем может все же стать полезным. Отец ведь наверняка так не поступит, не догадается, что добрым словом можно добиться куда большего, нежели полетом с лестницы. — Тебе тоже были не рады? — тихо спросил Мо Сюаньюй. — Да, — кивнул Цзинь Гуанъяо, не видя смысла скрывать эту историю: все равно найдутся те, кто перескажет сводному брату минувшие события, не исключено, что специально приукрашивая. — Я был на пару лет старше тебя, когда впервые пришел сюда, наивно думая о том, что меня все же примут здесь. Но не повезло – мое появление пришлось в разгар праздника, дня рождения Цзинь Цзысюаня, и никто подумать не мог, что это и мой день рождения тоже. Отец приказал слугам выкинуть меня прочь, что они и сделали с превеликим удовольствием. — Но как тогда ты вернулся? — Это случилось не сразу, — продолжил рассказывать Цзинь Гуанъяо. — Потребовались мои подвиги на войне с орденом Цишань Вэнь и то, что моими назваными братьями стали главы орденов Цинхэ Не и Гусу Лань. После этого – да, отец признал меня, и я вернулся сюда, но всегда был на вторых ролях. И после гибели Цзинь Цзысюаня это стало только ярче проявляться. Мо Сюаньюй замолчал, и Цзинь Гуанъяо даже с интересом ожидал, что же сводный братец скажет в ответ на его историю, вынесет ли урок для себя. — Ты сильный духом, раз смог выдержать такое несправедливое отношение и добился своего, — ответил Мо Сюаньюй. — Не сдался, не отступил. — Поэтому мне и хочется, чтобы у тебя все сложилось иначе, — произнес Цзинь Гуанъяо. — Что ж, уже совсем ночь, идем, я провожу тебя до комнат. — Спасибо, — кивнул Мо Сюаньюй. … Небо на востоке едва начало алеть, а Цзинь Гуанъяо уже был на ногах. Даже слуги еще спали, лишь стража находилась на своих постах да наказанные адепты не смыкали глаз, выполняя данное им задание. Цзинь Гуанъяо тихой тенью шел по коридорам резиденции: ему было нужно еще раз проверить все необходимое для встречи и заняться приемом других участников, которые скоро прибудут и, скорее всего, задержатся на несколько дней, если Цзинь Гуаньшань добьется своего. Эти комнаты раньше использовались как хранилище старых свитков и книг, сюда заглядывали в последний раз еще при отце Цзинь Гуаньшаня, поэтому, когда книги начали переносить в библиотеку ордена, то пыль и хлам занимали едва ли не больше места. Сейчас здесь хранились лекарственные травы орденских целителей, но так рано никого не должно было быть тут; тихий и колеблющийся свет привлек внимание Цзинь Гуанъяо, и он шагнул ближе к чуть приоткрытым дверям. Голос госпожи Цзинь узнался сразу, несмотря на то что женщина не кричала, говоря негромко и спокойно: — Зачем ты притащил сюда этого мальчишку? Он уже слишком взрослый для обучения и привык к совсем другой жизни. — Он все же мой сын, — ответил Цзинь Гуаньшань; судя по тихому шороху, он переставлял плашки на полках с сушеными травами, словно что-то ища. — И что с этого? — спросила госпожа Цзинь. — У тебя этих бастардов еще не один десяток, но ты именно сейчас решил привезти сюда одного из них. — Да, именно потому, что сейчас мне это нужно, — произнес Цзинь Гуаньшань. — Мать у него порядочная женщина, не шлюха, и семья нормальная. Если же парень окажется способным учеником, то пригодится в ближайшем будущем. — А если же все твои планы рассыплются в прах? — осведомилась госпожа Цзинь. — Мало тебе Цзинь Гуанъяо, которым ты вертишь как хочешь и до сих пор готов попрекать его в случившемся? Он жену потерял и нерожденного ребенка, ты же отделался лишь синяками. — Возможно, пока Цзинь Лин не подрастет, объявлю Мо Сюаньюя своим наследником, — казалось, Цзинь Гуаньшань даже не слышал слов своей жены. — Именно потому, что мне нужен противовес Цзинь Гуанъяо.