Тот, кем я не был

Майк всегда был «славным парнем». Не то чтобы он кичился этим титулом, просто это был факт. Он был тем, кто всегда придержит дверь, кто выслушает Уилла в три часа ночи и не поморщится, когда тот в порыве чувств стискивает его ладонь своими тонкими, вечно холодными пальцами. В нём не было агрессии. Даже когда школьные альфы, те самые ужасно заносчивые придурки с тяжёлыми челюстями и феромонами, бьющими в нос, как дешёвый одеколон, зажимали Лукаса в углу, Майк не махал кулаками, а просто подходил и вставал рядом. Смотрел в упор своими темными глазами. И альфы, чьи инстинкты должны были заставить их рычать, почему-то тушевались и уходили. Майк считал, что это благодаря его спокойствию.  Дома всё было нормально. Вкусные завтраки, мягкий свет в гостиной, родители, которые за двадцать лет брака ни разу не повысили голос. — Ты у нас такой понимающий, Майк, — говорила мама, поправляя ему воротник рубашки. — Настоящий миротворец. И Майк верил. Он видел себя будущим бетой, опорой общества, спокойным, предсказуемым. Или, если природа решит подшутить, омегой. Он не боялся этого. Омеги пахли домом и уютом, их хотелось защищать. Общая биология в пятницу была последним рубежом. Завтра состоится государственное тестирование на определение вторичного пола. Официальный порог взросления. — Майк! — Дастин нагнал его у шкафчиков, запыхавшийся и взбудораженный. — Слушай, а ты не переживаешь? Вдруг тест покажет что-то… экстремальное? — Например? — Майк усмехнулся, закидывая учебник в сумку. — Ну, вдруг ты — доминантный тип? Хищная альфа? — Не мели чуши, Дастин. Из меня хищник, как из тебя мастер спорта по боксу. И это было правдой. Майк не любил вкус крови, когда прикусывал губу. Он не чувствовал ярости, зато любил, когда Уилл засыпал у него на плече, доверчиво уткнувшись носом в шею. Майк тогда замирал, боясь шелохнуться. И это было нормально!  Уилл подошёл позже. Он выглядел бледным, его пальцы нервно теребили край свитера. — Если я окажусь омегой… — начал он едва слышно, — то всё изменится, да?  — Ничего не изменится, — отрезал Майк слишком резко, а потом смягчил тон: — Я не позволю кому-то смотреть на тебя как на вещь. Уилл посмотрел на него с таким обожанием, что у Майка в груди что-то сладко и болезненно сжалось. В тот момент он был готов быть кем угодно, лишь бы этот взгляд не исчез. В медицинском центре было слишком белым-бело (серьезно, этот яркий холодный белый на нервы действовал) Пахло спиртом и неизбежностью. Старый врач-овчарка молча взял кровь из пальца. — Что надеешься увидеть в бланке? — спросил он, настраивая анализатор. — Бету, — ответил Майк. — Беты нормальные. Врач лишь хмыкнул, не отрываясь от монитора. Тишина кабинета взорвалась коротким писком прибора. На экране расцвели буквы, которые ударили Майка под дых сильнее любого кулака. «GENOTYPE: ALPHA. DOMINANCE INDEX: 94%» — Это… ошибка, — выдавил Майк. — Я не такой. Я никогда… — Ошибки нет, парень, — врач посмотрел на него с внезапным интересом, как на опасный экспонат. — Поздравляю. Ты на вершине пищевой цепи. С такими данными ты не просто альфа, ты — вожак. — Я не хочу быть вожаком! Я хочу быть нормальным! — Нормальным? — врач усмехнулся, снимая очки. — С такой генетикой? Майк вышел в коридор на неслушающихся ногах. Друзья ждали его, как стайка воробьев. Уилл мгновенно считал его состояние и сделал шаг навстречу, протягивая руку. — Майк? — его голос дрожал. — Кто ты? Скажи нам. Майк смотрел на него. На тонкие запястья Уилла, на его беззащитную шею, на расширенные от страха и любви зрачки. И в этот момент мир вокруг Майка изменился. Запахи стали острее. Он почувствовал страх Дастина, азарт Макс и… манящую, сладкую уязвимость Уилла. Внутри что-то щёлкнуло. Дверь, которую он держал закрытой всю жизнь, сорвалась с петель. — Ну? — Дастин заглядывал в лицо. — Не томи! Кто ты? — Бета, — выдохнул Майк. Ложь соскользнула с языка легко, как смазанная пуля. Он улыбнулся своей самой мягкой, самой «безопасной» улыбкой. — Обычный человек. Никаких узлов, никаких гонов. Просто я. Уилл выдохнул так громко, что, казалось, весь коридор услышал этот звук облегчения. Он почти упал Майку на грудь, вцепившись в его куртку. — Слава богу, — прошептал он.  Майк обнял его очень аккуратно и нежно, как раньше, но теперь он чувствовал, как под его ладонями перекатываются мышцы, как легко он мог бы сломать эти тонкие кости, если бы захотел. — Глупый, — сказал он, и его голос был само совершенство. — Разве я могу быть альфой? — Не можешь, — подтвердил Дастин, хлопая его по плечу. — Ты слишком человечный для этого дерьма. — А я — альфа, — вклинилась Макс, дерзко вскинув подбородок. — Лисичка. Так что теперь я буду вас защищать. — Кто бы сомневался, — Майк усмехнулся, обнажая зубы. На секунду ему показалось, что клыки стали длиннее, а взгляд стал слишком тяжёлым. Макс нахмурилась, глядя на него чуть дольше положенного. Она, как хищник, что-то почуяла. Тонкую ниточку угрозы в воздухе. — Ты точно бета, Уилер? — Хочешь посмотреть справку? — он вскинул бровь с безупречным спокойствием. Она помедлила и отвернулась. Майк стоял в окружении своих друзей, чувствуя себя центром этой маленькой вселенной. Он улыбался, шутил, обещал Уиллу зайти вечером. И никто не знал, что в его кармане лежит скомканный лист с приговором. Да, никто не знал, что он лжёт каждой клеткой своего тела. Никто не знал, каких титанических усилий ему стоит не зарычать, когда Лукас слишком сильно хлопает его по плечу, обозначая физический контакт. Майк прижал Уилла к себе чуть крепче, уткнувшись носом в его волосы. Они пахли дождем и чем-то безумно притягательным. — Ты мой лучший друг, — тихо сказал он. А в голове, где-то в темных глубинах пробуждающегося инстинкта, билось совсем другое слово. «Мой». Не «мой» друг, не «мой» партнер. Да и какой «партнер», у него еще молоко на губах не обсохло. Но то, что прокрутилось в его подсознании тоже мало вяжется с детскими чувствами. Оно было слишком темным. Собственность. Майк испугался этой мысли. Но еще больше его напугало то, как правильно она ощущалась.