Квотербек

В дорогу Джастин и Уэс отправлялись пятничным утром, после экзаменов и заключительной тренировки весеннего сезона. Колтон суетился рядом с Уэсом, пока тот проверял шины, уровень масла и доливал антифриз в радиатор своего разваливающегося грузовика. Он перенёс с крыльца единственную сумку Уэса и три — Джастина, пока те загружали остальные вещи в кузов грузовика, прежде чем его грудь и плечо начали болеть. Хоть он и старался не напрягать правую руку, любое его движение, казалось, отзывалось болью в поврежденном суставе. Он потер ключицу, прямо над одним из винтов, вживленных врачом, и рядом со швом, скрытым под марлевой повязкой. Ника не было. Ему пришлось уехать в Хьюстон на встречу с тем самым клиентом, с которым он уже отменил встречу, чтобы остаться с Колтоном после операции. Отменить ее дважды подряд он не мог. Но на большую прощальную вечеринку, устроенную в доме в среду, он все же заглянул: пил пиво на заднем дворе, пока парни жарили бургеры и колбаски. После этого народ начал потихоньку разъезжаться: кто-то из парней уехал в среду вечером, кто-то — в четверг. Когда Джастин и Уэс уедут, Колтон останется совершенно один в большом пустом доме. Джастин буквально вибрировал от предвкушения. На нем была клетчатая рубашка поверх узких джинсов, новые ботинки — роперы, а не ковбойские или армейские, как заметил Колтон, — и шоколадно-коричневая ковбойская шляпа. Его длинные волосы были спрятаны под тулью шляпы, видны были лишь выбритые виски. Он выглядел точь-в-точь как модель из рекламы Abercrombie, вот только Колтон ни разу не видел, чтобы модель Abercrombie настолько широко улыбалась. На Уэсе были джинсы Wrangler, его любимая растянутая футболка Ariat, которую он носил постоянно, сапоги и кремовая, пропитанная потом шляпа. По крайней мере, один из них выглядел как настоящий ковбой. Решившись поехать на ранчо Уэса, Джастин показал себя куда более смелым человеком, чем Колтон. Его ждали поистине потрясающие открытия. Ну а Колтон будет с наслаждением разглядывать фотографии всего этого прямо из своей спальни. Сидя на диване в прохладе кондиционера. Колтон ни разу не был на ранчо, хотя видел фотографии, которые Уэс присылал ему в предыдущие летние каникулы. Он ничего не смыслил в скотоводстве и не знал, что делать, если бы кто-то сказал ему сесть на лошадь. Он едва ли понимал, с какой стороны к ней подойти. А скот? Ближе всего к корове он подходил, когда ел бургер или кусок стейка с кровью. У него было ковбойское имя, пара ковбойских сапог и, как у каждого техасского парня, — шляпа в шкафу, но если бы его бросили в сельской местности, он бы умер в канаве еще до того, как сумел бы прийти в себя настолько, чтобы найти правильную дорогу. Однажды Уэс прислал ему видео, где он ловит теленка с помощью лассо. Той ночью в ванной Колтон попытался раскрутить полотенце над головой, подражая тому, как круто выглядел Уэс. Через пару секунд он ударил себя по лицу. Они с Уэсом несколько раз ходили в походы с палатками. На этом увлечение Колтона отдыхом на природе и заканчивалось. У него не было отца, который брал бы его с собой на охоту, рыбалку или в лес. Ему не довелось пережить эти важные впечатления от совместных вылазок на природу, когда мальчишкой он равнялся бы на отца, показывающего ему, как стрелять из винтовки или как насадить наживку на крючок. Туристическим навыкам его обучали в скаутском отряде. Тогда он и ещё восемь мальчиков, прячась в одной палатке с четырьмя фонариками, всю ночь рассматривали журналы Penthouse и Playboy, которые старшие мальчики тайком пронесли в лагерь. И, сидя в потной куче мальчишеских тел, он впервые увидел женскую грудь. Каждый из них пытался подобраться поближе к мятым страницам журнала, чтобы полюбоваться на огромные груди на развороте. Сначала бойскауты, потом футбол, бейсбол, баскетбол. Его руководители отрядов и тренеры становились для него приемными отцами, каждый сезон — новый мужчина в его жизни. Каждый раз ему приходилось привыкать к новым требованиям, новым поощрениям и наставлениям, новым способам проявления заботы и привязанности. Но каждый сезон его тренер становился для него всем миром. Конечно, в каждой команде Колтон был одним из десятков мальчиков, и единственным способом привлечь к себе внимание было — выделяться. Быть чудаковатым. Чертовски хорошо играть. Быть кем угодно, только не самим собой. Люди уходили, когда он был самим собой. — В следующем году ты должен поехать с нами. Уэс зацепился каблуком ботинка за бордюр и, прищурившись, посмотрел на Колтона. Губы его изогнулись в улыбке. — Я научу тебя ловить быков лассо и ездить верхом. — К следующему году уже я смогу научить тебя ловить быков лассо и ездить верхом. Джастин подошёл к Уэсу и обнял его за талию. — Думаю, мне стоит пока постоять на своих двоих. Колтон потянул за ремешок своей повязки, играя с липучкой. Он так часто теребил ее, что края начали распускаться, становясь рваными и ворсистыми. Уэс усмехнулся, но быстро посерьезнел. — Ты уверен, что справишься один? — Да, бро. Колтон попытался отшутиться от внезапно вернувшегося беспокойства Уэса, но серьёзная гримаса на его лице никуда не делась. — Со мной все будет в порядке, — повторил он. — Сегодня мне должны снять эту повязку. Грандиозное событие. — Не перенапрягайся, — предостерег Уэс. — Знаю, — закатил глаза Колтон. — Я так хочу вернуться на поле, но я не собираюсь рисковать, чтобы просто побросать мяч сегодня вечером. Я справлюсь с этим и вернусь раньше, чем предполагает врач. Но ничего не выйдет, если я облажаюсь, так что, понимаешь… Я буду делать всё правильно. — Хорошо, — сказал Уэс. В этом был весь его друг: зачем говорить десятки слов, когда одного вполне достаточно? Колтон покачал головой, глядя на Уэса. Бывало, Колтон и Джастин заполняли тишину комнаты разговорами, пока Уэс просто сидел, улыбаясь им обоим и держа Джастина за руку. — К тому же, я не один. Он пихнул Джастина ногой в сандалии по ботинку. — Здесь Ник. Джастин закатил глаза. — Не могу поверить, что мой папа играет с тобой в видеоигры, — покачал он головой. — Клянусь, вы, натуралы, иногда… Он вздохнул, долго и громко, но улыбнулся. — Да-да. Колтон поскреб сандалией по бордюру. Почти каждый вечер прошлой недели Ник приходил к ним после тренировок, чтобы поиграть в видеоигры с Колтоном и Уэсом и поговорить с Джастином, и оставался до тех пор, пока все они не начинали зевать так сильно, что рисковали вывихнуть челюсти. Однако вчера вечером Ник пошел с Джастином и Уэсом на семейный ужин по случаю их отъезда на ранчо. Это задело Колтона. Семейный ужин на троих. Но чего он ожидал? Он же не твой отец. У тебя нет отца. Сколько раз он говорил себе это в детстве? Тренер — не твой отец. Не жди большего, чем он может дать. — Мой отец играет в видеоигры, а ты собираешься работать в настоящем офисе, — покачал головой Джастин. — Куда катится мир? — А вам не пора уезжать? — прищурился Колтон. — Или вы собираетесь весь день стоять здесь и унижать меня? — Но это весело, — усмехнулся Джастин. — Нам действительно нужно ехать. Уэс посмотрел на часы и погладил Джастина по спине. — Готов, милый? — Сколько времени займёт дорога? Уэс усмехнулся. — Часов восемь. На мгновение Джастин погрустнел. — Ладно. Поехали. Колтон, не забудь найти приличную одежду. — Я просто пороюсь в твоем шкафу, когда вы уедете, и вуаля. Готово. Фыркнув, Джастин рассмеялся и забрался на пассажирское сиденье разваливающегося грузовика Уэса. — Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься натянуть хотя бы одну мою рубашку на эти плечи. Она же лопнет, как на Халке. Колтон зарычал и вытянул здоровую руку, делая вид, что напрягает мышцы, пока Уэс заводил двигатель. Грузовик закашлялся, задергался, захрипел, а затем наконец завелся. — Вы точно доедете? Джастин посмотрел на Уэса. — Конечно, — сказал Уэс. — Как всегда. Они с Джастином обменялись долгими взглядами. — Хорошо, улыбочку. Колтон поднял телефон и сфотографировал Джастина и Уэса, сидящих бок о бок в грузовике. Оба сияли от счастья, их шляпы были так плотно сдвинуты, что поля шляпы Джастина сползли набок. Колтон отправил фотографию в их групповой чат на четверых и подписал: «Великое ковбойское приключение начинается». Прошло лишь мгновение, прежде чем Ник поставил лайк под фотографией и написал: «Езжайте осторожно! Отпишись, когда приедешь, пожалуйста. Жаль, что я не могу попрощаться с вами вживую». Джастин улыбнулся, глядя в свой телефон, показал его Уэсу, а затем отправил три сердечка в ответ отцу. Колтон наблюдал все это на своем экране. Уэс потянулся через Джастина, протягивая руку Колтону в пассажирское окно, и они обменялись ударами кулаками. — Пока, братан. Не шали, — улыбнулся Уэс. — Да, и вы тоже. Повеселитесь, ребята. Только не сломайте себе шеи. И не забывайте присылать фото. Они помахали на прощание, а затем тронулись, с грохотом помчавшись по улице, пока не свернули за угол, исчезая из виду. Стук двигателя грузовика Уэса был слышен на протяжении еще трех кварталов, а затем они, должно быть, свернули на шоссе, потому что все стихло, и Колтон остался на тротуаре в компании лишь щебетания птиц. Он оглядел квартал. На крыльце за его спиной развевался футбольный флаг. За прошедшие два дня все студенты спешно разъехались по окрестностям, и большинство домов теперь пустовали. Ещё недавно заполненные припаркованными машинами улицы были почти безлюдны. Лишь две девушки, болтая и потягивая фраппучино, прогуливались в конце квартала. Он остался один. Он тяжело поднялся по ступенькам крыльца. В стороне валялись чьи-то забытые кроссовки, а несколько пивных бутылок, каким-то чудом избежавших лихорадочной весенней уборки, всё ещё стояли на садовом столике, окруженном потрепанными плетеными креслами, у входной двери. Внутри его встретила темная гостиная, огромная и безмолвная, какой она никогда не бывала, особенно если в ней сидели двенадцать спортсменов. С уборкой в ​​гостиной парни справились лучше. На полу не было пивных бутылок, учебников или брошенной обуви. Кухонный остров, обычно заставленный сохнущей немытой посудой, был убран после последнего большого ужина. Блендеры были чистыми, тостеры выключены. Большинство коробок с хлопьями и печеньем Pop-Tarts исчезли. Создавалось ощущение, будто он попал в музей. Все признаки жизни исчезли. Он сидел на лестнице, и тишина дома заполняла его, проникая во все уголки, которых он так сторонился, во все закоулки его разума, в которые он старался не заглядывать всю свою жизнь. Он мог не думать о себе, когда бросал мяч. Мог не размышлять о своей будущей жизни, когда тусовался с парнями или сражался с Уэсом в Madden, или смеялся с Джастином. Боже, вот так все лето? Его мобильный завибрировал, границы мира вдруг расширились, пыльный угол, в который он уставился, словно отдалился, и он почувствовал себя персонажем старого мультфильма Looney Tunes. Он вытащил телефон из кармана шорт и разблокировал экран. Неужели грузовик Уэса уже сломался? Или Джастину уже наскучила поездка? Это был Ник. «У тебя сегодня ​​прием у врача после обеда, верно?» «Да». «Думаю, я успею вернуться. Могу отвезти тебя, если хочешь». Колтон улыбнулся. «Да. Было бы здорово. Спасибо». *** Врач освободил Колтона от повязки «Терминатора» на большую часть дня. Ему выдали другую, менее тесную, повязку, которую он должен был носить постоянно, за исключением времени, когда он будет делать самые простые упражнения на растяжку. И ему снова запретили напрягаться и поднимать тяжести. — Самое большее, что ты можешь сейчас сделать, это поднять руку или нагрузить плечо небольшим весом, — сказал ему врач. — Но всё идет хорошо, и если твое дальнейшее выздоровление будет проходить так же, через несколько недель ты будешь в хорошей форме. А пока мы продолжим осматривать тебя и корректировать физиотерапию по мере необходимости. Пришли физиотерапевт со спортивным тренером, которого прислала команда. Колтону разрешили ежедневно ходить на стадион и в спортивный центр для занятий физиотерапией или же делать это дома самостоятельно, фиксируя проделанные упражнения и уровень боли в приложении, которое ему установили на телефон. Раз в неделю он должен был снимать себя на видео и отправлять его, если занимался сам. На данный момент ему разрешалось лишь три раза в день по пять раз сокращать мышцы правого плеча, а также сгибать и разгибать локоть, вращать запястьем и сжимать пальцы как минимум раз в час, не двигая при этом плечом. На ночь он снова должен был надевать повязку «Терминатор». Две недели назад он раздавал пасы, приводящие к тачдаунам, отжимался на каждой десятиярдовой линии и бегал трусцой под палящим техасским солнцем. Пять раз напрячь плечевые мышцы — это совсем не то же самое, что он делал раньше. Но это был шаг к выздоровлению. Выходя из кабинета врача, он весь сиял от радости. Ник тоже. И они отпраздновали это, купив мороженое и быстро съев по рожку, пока оно не растаяло и не испачкало их руки и тротуар. От Джастина и Уэса пока не было вестей, но прошло всего четыре часа с момента их отъезда. Без них все изменилось, и Колтон не мог сказать точно, как именно. После травмы они с Ником много времени проводили вместе, но Джастин и Уэс всегда были на связи: по телефону или в сообщениях. Они всегда либо уже возвращались домой, либо должны были приехать через несколько часов. И разве Ник никогда не упоминал, что оставался с Колтоном так долго только для того, чтобы увидеться с Джастином? Колтон не рассчитывал, что их с Ником встречи продолжаться, пока Джастин в отъезде, но внутри него горел огонёк надежды, крошечный, как у свечки на торте. На террасе кафе-мороженого они просидели около часа. Ник рассказывал о своей командировке и о крайне важном клиенте в Хьюстоне. Колтон говорил об отъезде команды, о суете, закончившейся тишиной и пустотой. Они посмеялись над машиной Уэса, но Колтон перестал шутить о том, что они сломаются посреди пустыни, когда заметил, как поморщился Ник и как напряглись его плечи. — Этот грузовик выглядит как развалина, но Уэс хорошо за ним ухаживает. Он постоянно проверяет свечи и меняет масло. И всё делает сам. Он знает эту ржавую развалюху вдоль и поперёк. Она, наверное, проедет еще сто тысяч миль. Да у нее двери отвалятся раньше, чем двигатель выйдет из строя. Ник улыбнулся ему, и этого было достаточно, чтобы выразить благодарность. Когда пришло время уходить, Колтон попросил Ника высадить его у торгового центра. Он ещё не был готов возвращаться домой, в эту гробницу. К тому же, ему нужно было купить одежду. — Как ты доберешься домой? — спросил Ник, высадив его у обочины перед огромным торговым центром. — Вызову Uber. — Знаешь, я предпочел бы, чтобы в понедельник ты пришел в шортах и ​​футболке, чем получил травму во время шопинга. А вдруг в тебя кто-нибудь врежется? — Никто в меня не врежется. Люди обычно уступают мне дорогу. Колтон был высоким и крупным, и это помогало ему расчищать пространство вокруг себя. — Ты будешь осторожен? Ник повернулся к нему, держа одну руку на руле. Он хмурился, вертикальная складка беспокойства пролегла между его бровями. — Я не хочу, чтобы ты себе навредил. И не хочу, чтобы вечером тебе было больно из-за того, что ты перенапрягся. — Я буду осторожен. Он улыбнулся Нику и вылез из машины. Выбраться из низко посаженного Порше Ника было практически целым приседанием. Он наклонился и заглянул в открытое пассажирское окно. — Все будет в порядке, обещаю. Он помедлил полсекунды, а затем добавил: — Я напишу тебе, когда вернусь домой. Ник все еще выглядел сомневающимся, но кивнул. — Хорошо. Поговорим позже. Если тебе что-нибудь понадобится… Он недоговорил. Колтон улыбнулся, хлопнул по дверной раме машины и отошел. Он помахал рукой Нику, когда тот отъезжал. Двигатель утробно зарычал, когда Ник повернул и влился в поток машин, направляясь в центр города. Он сказал, что ему нужно ненадолго заскочить в свой кабинет. Подготовиться к понедельнику. К стажировке Колтона. Не мешкая, Колтон направился в магазин Jos. A. Bank, потому что там с него могли снять мерки, и для этого ему не нужно было ничего примерять. Один из консультантов прилип к нему, как комар, когда понял, что Колтон пришёл за полным профессиональным гардеробом и собирается потратить кучу денег. Он был слишком услужлив, предлагая рубашки и галстуки в тон, три разных типа брюк и два костюма: один классического чёрного цвета, а другой — более свободный, ярко-синий. Колтон сомневался, что такой насыщенно-синий был в моде. Интересно, что подумает Джастин? Может, стоит ему написать? От заблудших ковбоев пока не было никаких вестей. Колтон считал часы, проведенные ими в дороге. Им предстоял еще долгий путь. Как говорится, солнце встало, солнце село, а я все еще не покинул Техас.* (*Распространенная американская идиома. Иногда несет в себе прямое значение, подчеркивая масштаб штата Техас. Иногда — ощущение застревания в рутине. А иногда используется как мотивирующее высказывание.) В итоге он купил слишком много уже готовых вещей, больше, чем мог унести в одной руке, но продавец предложил подождать с ним машину Uber. Оставшись наедине с Колтоном возле магазина, консультант признался, что узнал его, даже несмотря на бейсболку, закрывающую лицо, и узнал травму по статьям из интернета. Стиснув зубы, Колтон ждал вопросов об Уэсе, но их так и не последовало. Вместо этого продавец загрузил его сумки в багажник Uber и пожелал скорейшего выздоровления и возвращения осенью на поле. Прежде чем уехать, водитель Uber помог ему выгрузить сумки на крыльцо, а затем Колтон начал перетаскивать покупки в свою спальню. Его шкаф был почти пуст — что, черт возьми, ему было туда вешать? — и, по большей части, использовался как кладовка. Он вытащил оттуда старые бейсбольные биты, клюшки для лакросса и плавательные палки, которые они с парнями когда-то использовали в качестве световых мечей в их смертельных боях, а также пару заплесневелых носков, затерявшихся в дальних углах. Он распылил полбутылки освежителя воздуха Febreze и дал шкафу проветриться, медленно развешивая свои новые рубашки и брюки на вешалки под музыку, которую он включил на телефоне, пытаясь разогнать невыносимую тишину. Телефон завибрировал, когда он справился с половиной новых рубашек. Он бросился к нему, спешно разблокируя экран, даже не посмотрев, кто пишет. В групповом чате появилась фотография, отправленная Уэсом. Он ухмылялся, глядя в камеру сквозь солнцезащитные очки, шляпа была сдвинута назад, открывая лицо. Рядом, прислонившись к его плечу, лежал бессознательный Джастин, рот его был приоткрыт, очки и шляпа съехали набок. «Шесть часов в пути», — гласила подпись под фото. «Я слышу его храп отсюда», — написал Колтон и отправил плачущий от смеха смайлик. Ник отправил череду сердечек, а затем добавил: «Пожалуйста, не пиши за рулем, Уэс». «Я остановился. Только что съехал с трассы I-10 у Форт-Стоктона». «Хорошо», — написал Ник. — «Вы, ребята, бесценный груз». И снова смайлик в виде сердечка. Уэс поставил сердечко сообщению Ника и написал: «Пора ехать. Напишу позже». Пришло ещё одно сообщение, и Колтон переключился на него. Ник писал ему лично. «Ты дома?» «Да, вернулся несколько минут назад. Развешиваю вещи. А ты?» «Ушел из офиса около получаса назад». Он прислал фотографию — вид его балкона и ноги, скрещенные на плетеном пуфике на фоне заходящего солнца. Колтон усмехнулся. «Это лучше, чем мой вид». Он отправил фотографию своего шкафа, но перед отправкой набросал на ней набросок своей новой одежды. «Ты купил красные волнистые линии? :)» «Нет». «Не покажешь?» «Увидишь в понедельник. :)» А затем напечатал: «Не хочешь зайти в гости?» Но потом нажал кнопку «удалить». Нет, Ник не хотел покидать свой балкон на миллион долларов, чтобы потусоваться с ним и поиграть в PlayStation. Ник был взрослым мужчиной. Не спрашивай. Даже не пытайся. «Как твое плечо? Не болит после упражнений?» Он напряг мышцы. Жгло. В последний раз, когда он выпрямлял локоть, бицепс ощущался как струна банджо, звенящая глубоко внутри руки. Он сразу же надел простую повязку и старался не двигаться слишком сильно. Вешать одежду одной рукой было непросто. «Болит. Скоро приму обезболивающее. Потом, наверное, поиграю на PS4, пока не усну». «Жаль, что у меня нет PlayStation. Могли бы поиграть онлайн». «Можешь прийти, если хочешь?» Слова, как те, что бесконтрольно вылетали из его рта, появились на экране телефона прежде, чем он успел подумать, и отправлены до того, как он успел себя остановить. Вот чёрт. «Думаю, я бы уснул у тебя на руках, если бы приехал. Я ужасно устал после сегодняшней поездки». Вот видишь? Он знал, что спрашивать об этом было ошибкой. Раньше ему никогда не отказывали. Теперь же он должен был думать, когда Ник скажет «нет», а когда подумает над его предложением. «Перенесем?» — написал Ник, прежде чем он успел ответить. «Конечно. Я всегда за». «Контроллер всё ещё работает?» «Он потрясающий. Спасибо еще раз». Ник отправил большой палец вверх. «Ну», — написал он спустя долгую минуту. — «Оставлю тебя наедине с твоим Halo. Увидимся в понедельник утром». «Увидимся в понедельник». Колтон уронил телефон на колени и уставился на свой наполовину заполненный шкаф и пакеты с одеждой. Музыка гремела, сотрясая стены спальни и заставляя вибрировать пол. Его мысли крутились, заплетаясь в петли и клубы, как свободно падающие нити. Я просто хотел ещё один год со своей командой. Ещё один год со своим лучшим другом. Как все дошло до такого? Пустой дом и никакой возможности играть в футбол, чтобы заполнить дни. Никаких товарищей по команде, с которыми можно было бы пообщаться. Он даже не мог сам себе подбросить мяч. И ему не на что было отвлечься от самого себя. Колтон прикусил нижнюю губу и закрыл глаза.