Квотербек

Каждый следующий день пролетал всё быстрее, а разум Колтона заполнялся списками клиентов, их именами и планами продаж Ника. Он по-прежнему изучал технологии и засыпал Ника вопросами о том, как всё это работает, по вечерам. Первый ужин перерос в ужин на следующий день… и на третий… и так продолжалось до сих пор. На четвертый день Колтон, стиснув зубы, упаковал PlayStation, полдюжины игр, а также свой одноручный контроллер и тот, которым Ник пользовался каждый раз, когда приходил в дом спортсменов, в свою дорожную сумку. Он не сказал об этом ни в офисе, ни по дороге в квартиру Ника, и молча потягивал Совиньон Блан, пока тот жарил креветки на шампурах. Но потом он всё-таки смущенно открыл сумку и показал Нику, что принёс. Ник рассмеялся, запрокинув голову назад, его кадык подрагивал. Колтон затаил дыхание, прикусив губу. Ты — идиот. Ник — взрослый мужик. Он хочет пить вино, сидя на своём балконе, а не играть ночи напролет в видеоигры. Ему так нравилось играть с Ником. Видеоигры были простым и легким способом разделить с кем-то время и пространство. Он научился чувствовать Ника, все его жесты и нервные привычки. То, как он хмурился, пытаясь сосредоточиться, и как одаривал Колтона легкой, торжествующей улыбкой, когда побеждал одного из злодеев. — Какие игры ты принес? — наконец спросил Ник, развернувшись на диване лицом к Колтону и закинув ногу на ногу. Он подпер голову ладонью, свесив локоть со спинки дивана. В другой руке он крутил бокал с вином, держа его на кожаной подушке между ними. — Halo, конечно же. Колтон вытащил коробки с играми одну за другой. — Madden, Destiny. И мне вдруг снова захотелось поиграть в Red Dead, это все ковбои виноваты, — усмехнулся он. «Ковбоями» он называл Джастина и Уэса. Каждый день они присылали фотографии с ранчо, и каждый день они выглядели как два ковбоя, сошедшие со страниц вестерна. Несмотря на опасения Колтона, Джастин, казалось, расцвел в суровом западно-техасском климате. Невзирая на пыль, зной или покрывающую его грязь, улыбки Джастина всегда были широкими, а огонь во взгляде — ярким. Он явно был безумно счастлив. Вероятно, постоянное присутствие рядом с ним любимого делало его жизнь практически идеальной, где бы он ни находился. — Покажи мне вот эту, — сказал Ник, протягивая руку, и Колтон дал ему Red Dead Redemption II. Это была сюжетная игра, действие которой разворачивалось на Диком Западе, где игрок брал на себя роль ковбоя-бандита. В игре были верховая езда, ловля лассо, рыбалка, охота, а также миссии как ковбойские, так и преступные. Вымышленный мир был усеян городками Дикого Запада, словно сошедшими с экрана, и это было всё, о чём мог мечтать привыкший к комфорту техасский парень. — Я много слышал об этой игре. Ник окинул взглядом коробку, читая описание и отзывы на обратной стороне. — Она для двоих или для одного игрока? — Для одного. — Тогда мы не сможем играть вместе, — попытался он вернуть коробку. — Я уже играл в неё. Она потрясающая. Если хочешь поиграть, я не против. Я ее обожаю и с удовольствием посмотрел бы, как ты… посмотрел бы, как кто-нибудь другой в нее играет. Ник, поджав губы, постучал коробкой от игры по подушке дивана. — Ты уверен? Кажется невежливым играть одному, это ведь твоя PlayStation. — Конечно, уверен. День был довольно долгий, так что я мог бы просто размяться и немного понаблюдать за тобой. Ник играл почти до полуночи, пройдя все тренировочные миссии и начало сюжета, пока не взглянул на время и не выругался. Он отвез Колтона к его грузовику, перед этим спросив, заберёт ли он свою PlayStation обратно. — Нет, пусть остаётся. Тебе же понравилась эта игра, правда? — Да. Но без тебя я играть не буду. Что-то теплое пульсировало внутри Колтона, когда он ехал домой. Лёгкое головокружение, словно он купался в лучах солнца под небом всех оттенков техасских люпинов. Его пальцы постукивали по рулю в такт радио, и когда он остановился у обочины перед домом, мир уже не казался таким пустым и одиноким. Упав лицом в матрас, он сразу же уснул и встал пораньше, чтобы принять душ, побриться и подготовиться к работе. Он напевал себе под нос, двигаясь по дому легкими шагами. Даже плечо стало болеть чуть меньше. — Red Dead и пицца сегодня вечером? — спросил Ник в пятницу. Это были, пожалуй, лучшие слова, которые Колтон мог услышать, за исключением разве что: «Твоя рука волшебным образом зажила» и «Возвращайся на поле прямо сейчас». В тот вечер он купил пиццу, а затем они устроились на диване с пивом и контроллером Ника в руках. Когда написали их «ковбои», они поставили игру на паузу, чтобы поговорить об их жизни на ранчо, посмотреть новые фотографии и послушать их планы по перегону скота через пастбища отца Уэса. Затем они снова вернулись к своему цифровому ковбою, и Ник играл до тех пор, пока глаза Колтона не начали слипаться, и он не положил голову на подушку, лежащую на бедре Ника. Он заснул под стук лошадиных копыт, доносившийся из динамиков телевизора, и размеренный ритм дыхания Ника, смешанный со скрежетом пластика о пластик от нажатия кнопок и вращения джойстика. Он проснулся один на диване Ника, укрытый одеялом. Пахло кофе, а за открытыми дверями балкона щебетали птицы. Ник, одетый в пижамные штаны и майку, помахал ему оттуда, держа в руке чашку кофе. Его темные волосы были растрепаны, торча местами вверх, а вдоль линии подбородка виднелась щетина, в основном темная, но разбавленная немного сединой. Он выглядел мягким, теплым и уютным. Как будто вся суть слова «дом» сосредоточилась в одном человеке. Колтон отвел взгляд и побрел в ванную Джастина. Спать в рабочих брюках было неудобно, и теперь они были такими мятыми, словно он их скомкал и использовал как баскетбольный мяч. Он заснул в своей повязке «Терминатора», поэтому плечо болело не слишком сильно. Однако во рту был привкус, будто там кто-то умер, потому что вечером он не чистил зубы, и полоскание вряд ли могло чем-то помочь. Когда он вышел, Ник готовил завтрак. Он предложил Колтону шорты на завязках, трусы и футболку. — Переоденься, если хочешь. Завтрак скоро будет готов. Рубашка Ника, даже самая большая из всех, что у него были, как он заверил, — была немного тесновата, Колтону были привычны более свободные вещи. Они ели на балконе, пока восходящее солнце не заставило их спрятаться внутри, а затем Ник сказал, что застрял на чем-то в Red Dead и попросил помощи Колтона. По субботам Ник обычно ходил к озеру Леди Берд, в основном чтобы побегать трусцой. И в этот раз он предложил Колтону присоединиться, чтобы просто прогуляться и подышать свежим воздухом. Колтон с радостью согласился. Под открытым небом. На солнце. Боже, как же он по этому скучал. Они прошли мимо Капитолия к мосту Конгресс-авеню, а затем отправились вдоль тропы вокруг озера Леди Берд. Мимо проносились велосипедисты, бегуны и люди, выгуливающие собак. Дети бегали с воздушными змеями и мыльными пузырями, а их родители разбивали пикники на лужайках. По озеру плавали на сапбордах и байдарках. — Ты когда-нибудь катался на сапборде? — спросил Колтон. — Однажды в Мексике. Мы семьёй ездили в отпуск, когда Джастин был ещё маленький. Я тогда был немного подвыпивший, — признался Ник. — И у меня не очень хорошо получалось держать равновесие. А ты? — Да, раньше я много этим занимался. Обожаю сапбординг. Надо будет покататься, когда мне станет лучше. — Конечно, — засмеялся Ник. — Надеюсь, тебе будет не очень стыдно за мои постоянные падения. — Ты не упадешь, сапборд очень устойчивый, — подмигнул он. — Главное, чтобы ты был трезв. Гулять было невероятно приятно. Снова находиться на свежем воздухе, на солнце, снова чувствовать, как пот стекает по коже, вдыхать запах скошенной травы и чистого воздуха. — Отличная была идея. — В такие дни я мечтаю о бассейне. — А в твоем доме есть бассейн? — Есть. Это не то же самое, что иметь свой собственный, но у меня есть доступ к бассейну здания. — Ну, если что, всегда есть Бартон-Спрингс*. (*Бартон-Спрингс — знаменитый общественный открытый бассейн площадью 1,2 га в Остине, расположенный в парке Зилкер. Уникален тем, что полностью наполняется водой из четырех естественных подземных источников.) — Хорошо, когда поправишься. И после катания на сапборде. Улыбка Ника была словно стрела, пронзившая Колтона насквозь. Его непринужденная забота, его доброе отношение. Нику было так легко быть замечательным, он был добрым, внимательным и заботливым так часто, что, кажется, даже не задумывался об этом. Это получалось у него само собой. Его внимание было подобно звезде, и Колтон попал под ее притяжение. Опасно. Он не твой отец. У тебя нет отца. На обратном пути они купили мороженое и поели его в тени. — Знаешь, если хочешь, можешь переночевать в спальне Джастина и Уэса. Они явно не собираются пользоваться ею этим летом, так что можешь оставаться, когда захочешь, — предложил Ник. Он говорил, не осознавая, что только что сбросил атомную бомбу прямо в сердце Колтона. Сердце Колтона билось, как барабан. В животе все скручивалось в узлы. Ему не следовало говорить «да». Он должен был держать дистанцию, встать на собственные ноги. Должен был использовать это время уединения для личностного роста. Роста в кого? В измученного, одинокого двадцатидвухлетнего парня? Почему он не мог проводить время с Ником? Узнавать о белых винах и о том, какое лучше всего сочетается с той или иной едой, или как выбирать лучшую свежую клубнику из всего ассортимента в магазине? Ник осыпал его мудростью направо и налево: от того, как относиться к коллегам — возможно, пример вечно орущего тренера Янга был не самым лучшим — до того, как долго обжаривать стейк на гриле, прежде чем дать ему отдохнуть. И как быть хорошим — по-настоящему хорошим — человеком. Как быть человеком, любящим своего сына всем сердцем. Как быть человеком, всегда находящим время, чтобы позаботиться об одном из его друзей. Колтон и не подозревал, насколько он был похож на пазл, полный дыр, пока не появился Ник и не помог ему найти все недостающие кусочки. — Ты уверен? — голос Колтона был тихим, и он крутил своё мороженое, пытаясь поймать тающий сироп. — У тебя там наверху словно в Крепости Одиночества. Тебе не нравится тишина и покой? — Приятно иногда побыть в тишине, но я был женат очень долго. Я знаю, каким пустым может казаться дом, особенно когда привык к чему-то другому. Колтон отвернулся, уставившись на рябь на воде, на белые отблески солнца, танцующие на поверхности. Внутри него маленький мальчик прыгал от радости, бегал как угорелый и кричал. Хочу, я хочу, я так сильно хочу. Но Колтон не был ребёнком, Ник не был его отцом, и все это должно было когда-то закончиться. Всегда заканчивалось. Использовал ли Ник его как приёмного сына? Искал ли он выход для своей безграничной любви после отъезда Джастина? Нет, несправедливо было так думать. Ник был рядом с Колтоном еще до отъезда Джастина и Уэса, ещё до того, как он об этом узнал. Он никак не мог затевать какую-то долгую игру, чередуя сына и его подмену, с Колтоном в роли заменяющего до возвращения основного игрока — Джастина. Но… Как далеко это зайдёт, прежде чем он врежется в стену? Хотел ли он остаться среди обломков, когда всё это закончится? Пятнадцать лет на каждой игре он искал на трибунах отца. И с каждым разом разочарование внутри него затвердевало все сильнее, пока дыра, которую он выдолбил в себе, чтобы похоронить осколки своей надежды, не разрослась до размеров каньона, пронизывающего его насквозь. Был ли Ник мостом через этот каньон? Он заполнял все трещины и щели, где увяла и умерла надежда Колтона. Или он был землетрясением, которое разрушит его изнутри? Выдержит ли Колтон, если Ник исчезнет? Если его не будет на трибунах и в его жизни? Что, если Ник станет просто еще одним пропавшим лицом, которое он будет искать игру за игрой? Если Колтон когда-нибудь снова будет играть. Он пнул камень в озеро. Скажи «нет». Возвращайся домой, чтобы пялиться в стену. Мужайся, черт возьми. Как Уэс. Он сильнее тебя. Верно, но Уэс был совсем другим человеком теперь, после того как в его жизни появился Джастин. Он мог быть настоящим зверем на поле, а потом нежно обнять лицо Джастина и оставить по легкому поцелую на каждом его веке, шепча что-то на французском с характерным акцентом, пока Джастин улыбался. «Не хочу с тобой расставаться». Кажется, это он говорил. Что лучше? Страдать молча, ожесточая сердце против всего мира? Или обладать тем, чего ты хочешь, в чём нуждаешься? Каким бы стал Уэс, если бы отвернулся тогда от Джастина и сказал себе: «Нет, не он, только не парень, пусть он и является моей второй половинкой»? Каким бы человеком он стал? Скажи «да». Не отпускай. Не уходи. Он сделал осторожный шаг по канату, натянутому между его надеждой и страхом. — Ты уверен, что тебя это устраивает? — снова спросил он. — Потому что я не хочу говорить «нет», и если это один из тех жизненных экспериментов, где я должен ответить «нет» из вежливости, думаю, я провалюсь. Солнце мерцало в волосах Ника, отражалось от его солнцезащитных очков. На нем были беговые шорты и ​​футболка, и хотя он не был таким мускулистым и мощным, как Колтон и Уэс, он был по-своему крепким. Подтянутым и сильным, как Джастин. Из него получился бы отличный кикер. — Ты проводишь у меня много времени, так что имеет смысл остаться. К тому же, твоя PlayStation уже там. Давай заедем к тебе домой, возьмем одежду, зубную щётку и всё остальное, что тебе нужно. Внутри все вращалось в бесконечных спиралях. — Ладно, — сказал Колтон, не в силах сдержать улыбки. — Спасибо. Это… Это… Он понятия не имел, что сказать, чтобы выразить этот огромный ком чувств, бушующий в нем. — Все будет хорошо, — закончил за него Ник. — Я рад, что ты согласился. Мне тоже бывает одиноко. В доме спортсменов Ник спустил рабочую одежду Колтона вниз и положил ее на заднее сиденье, пока сам Колтон собирал свои туалетные принадлежности. Зубную щетку, зубную пасту, бритву, крем для бритья, дезодорант. Ах да, расчёску. Бальзам для губ. И ополаскиватель для рта тоже. Он бросил мочалку и гель для душа в свою дорожную сумку на случай, если в ванной Джастина и Уэса гель окажется с каким-нибудь странным запахом. Взял обезболивающие и антибиотики, книгу, которую пытался прочесть уже несколько месяцев, несколько запасных зарядных кабелей и свою бейсболку. И мяч. Он не брал его в руки с тех пор, как вернулся из больницы. Может быть, они с Ником когда-нибудь снова сходят к озеру Леди Берд или в парк Зилкер и покидают его. Он окинул взглядом свою спальню — она выглядела так, будто по ней пронесся ураган — и с грохотом спустился по лестнице к Нику, сидящему в прихожей. Ник кивнул в сторону стены. — Трудно поверить, что мы познакомились именно здесь, правда? — Боже, ты был таким придурком тем утром. Но это было ради благого дела, так что… Он пожал плечами и улыбнулся. Ник протянул руки за дорожной сумкой Колтона и футбольным мячом, который тот держал под мышкой. — Всё взял? — Да. Всё самое необходимое. Порножурналы, вяленое мясо, мятные конфеты… Ник замер. Колтон рассмеялся, проходя мимо Ника и придерживая входную дверь. — Чувак, видел бы ты своё лицо! О боже, надо было это снять. Боже, нет, я ничего из этого не взял. Он вставил ключ в замок, когда Ник спустился по ступенькам. — Только представь, насколько отвратительно сочетание порно и вяленого мяса? Он держался за дверную ручку. Думая об еще одном годе, разве он мог представить, что это будет означать лето, проведенное с Ником? Он повернул ключ и проверил замок. Ник уже сидел за рулём своего «Порше», сумка Колтона была спрятана в багажнике. В руках Ник держал футбольный мяч, и когда Колтон сел на пассажирское сиденье, он передал его ему. — Рад, что ты его взял. Колтон попытался подбросить себе мяч левой рукой. Движение вышло неуклюжим, мяч отскочил от колена, ударил его по подбородку и попал в приборную панель. — Вот это настоящий футбол первого дивизиона! Ник рассмеялся, включил передачу и резко тронулся с места. *** Спустя две недели стажировки Колтона Ник появился у его рабочего места. Он прислонился ягодицами к краю стола и скрестил руки. Колтон готовил презентацию для одного из менеджеров — краткий обзор квартальной деятельности клиента и прогнозом того, как он мог бы вырасти вместе с Ником и его командой. Он вынул наушники и улыбнулся. — Привет. — Как насчет поездки? — спросил Ник. — Хочешь поехать со мной в Хьюстон? — Конечно! Либо ехать с Ником, либо сидеть в его пустой квартире или, что еще хуже, вернуться в пустующий дом спортсменов. Выбор был очевиден. И кроме того, он с удовольствием уехал бы из города. — Мы собираемся навестить важного клиента? Ник кивнул. — Я хочу встретиться с Райли Кимбро и обсудить наш следующий этап расширения. Кимбро — генеральный директор крупнейшей буровой компании в Техасе. Его буровые установки работают по всему штату, вплоть до Оклахомы и даже Луизианы. Он хочет собственную мобильную сеть для своих объектов, чтобы всегда быть на связи, даже с самыми отдаленными из них, и считает, что это значительно повысит безопасность. Мы внедряем систему поэтапно: сначала в штаб-квартире в Хьюстоне, затем на объектах в районе Хьюстона. В этом месяце мы планируем подключить первую из десяти буровых установок в Пермском бассейне. Многое зависит от обстоятельств, и сбои будут, я знаю. Мы предусмотрели все, что только можно представить, но я хочу быть в курсе всего и поддерживать максимально тесную связь с Кимбро. — Чем я могу помочь? Ник дал ему несколько заданий: получить презентацию с графиком и этапами работ от менеджера по работе с клиентами и проверить её; собрать все данные об установке их вышек сотовой связи на буровых площадках третьей фазы; взять несколько тестовых телефонов, упаковать их и свой ноутбук. После этого Колтон должен был как можно тщательнее изучить клиента. Подробнее о Райли Кимбро они должны были поговорить по дороге. — Хорошо. Когда ты планируешь выехать? — Завтра утром. Поедем на машине, — усмехнулся Ник. — Дешевле, чем перелёт, и намного веселее. Поездка на Порше должна быть приятной. — Наверное. — Твоя мама живет где-то недалеко от Хьюстона, верно? Хочешь заехать к ней? Ледяные пальцы стиснули живот Колтона. Он заставил себя улыбнуться. — Нет, она очень занята. У нее не будет времени. К тому же, это может оказаться очень далеко, смотря куда мы едем. — Для семьи никогда не бывает далеко. — До Шугар-Лэнда не очень удобно добираться из любой части Хьюстона. Серьезно, мне нужно было предупредить ее, наверное, недели за три о том, что я хочу увидеться. — Она расстроится, если узнает, что ты был рядом и даже не заехал поздороваться? — Нет. Точно нет. Неужели на лице Ника мелькнула обида? Он нахмурился, вертикальная складка прорезала его лоб. — Ну что ж, — сказал он, отталкиваясь от стола Колтона, — я попрошу Лизбет забронировать нам номер в отеле. Твой костюм чистый? Одной из обязанностей, которую Колтон взял на себя, став соседом Ника, была химчистка. Он относил рабочую одежду Ника и его собственную в химчистку при кондоминиуме, а затем забирал её на следующий день. Ник наконец-то перестал приставать к нему по поводу оплаты. — Да, оба чистые. Не знаю, который взять. Брови Ника поднялись. — Хочешь, чтобы я помог тебе выбрать? — Я решил, что ты неплохо разбираешься в деловой одежде. Колтон покрутился в кресле влево и вправо, постукивая ручкой по краю стола. Он чувствовал, как его щеки растягивает ехидная ухмылка. Ник громко рассмеялся. Проходя мимо, он шлёпнул Колтона по колену. — Тебе нужно ещё поработать. Если возникнут какие-то вопросы, стучись в мою дверь. *** Вечером они ели жареный на гриле картофель и домашний салат из капусты на балконе, держа телефоны на столе на случай, если Джастин и Уэс напишут. На ранчо не было сотовой связи, за исключением нескольких определенных мест, поэтому они не могли писать сообщения в любое время, когда захотят. Иногда они с Ником получали утренние смс, но в основном Джастин и Уэс, казалось, были слишком заняты, чтобы просто остановиться и написать домой. Колтон был уверен, что у Ника с Джастином был личный чат, возможно, даже с Джастином и Уэсом, но без Колтона. Он не смел надеяться, что ему известны все подробности жизни Ника или то, что он обсуждал с Джастином. Но… Но в их групповом чате о том, что Колтон переезжает к нему, Ник ничего не говорил. Уж такого случая поддразнить Колтона Джастин бы не упустил. Колтон ждал шуток о соседях по квартире, о гетеросексуальных парнях, до глубокой ночи играющих в видеоигры, и о том, что Колтон портит атмосферу спальни Джастина своими пещерными привычками. Он ожидал всего этого и даже больше, и был готов ответить своими собственными шутками. Он сфотографировался со своим футбольным мячом посреди кучи танцевальных туфель Джастина и специально оставил свою сбритую щетину в раковине, чтобы сделать снимок того, что выглядело как беспорядок, оставленный Бигфутом. Он был готов, но ждал, когда кто-нибудь другой начнет первым. Но, по всей видимости, Джастин не знал, что Колтон жил в его спальне. А ещё Джастин не знал, что, по сути, каждый раз, когда все они вчетвером переписывались, Колтон и Ник сидели практически рядом. Это было проблемой? Нужно ли было говорить об этом Джастину? Разве не предполагалось, что они с Ником будут проводить время вместе? Судя по всем шуткам, которые Уэс и Джастин отпускали перед отъездом, так оно и было. Они говорили об этом раз шесть: Уэс и Джастин уезжают на ранчо. Ник и Колтон работают в офисе. Вместе. Но до такой ли степени «вместе»? Он не ожидал, что будет проводить так много времени с Ником, когда они шутили об этом, но он не жаловался. Наоборот, участие в деловой поездке с Ником, на которую он с радостью согласился, только увеличивало время, проводимое с ним. Джастин был его другом, но ещё он был сыном Ника, и Колтон следовал примеру Ника. Если Ник не рассказал Джастину о переезде Колтона, возможно, это было не так уж важно. Ник знал Джастина лучше, чем Колтон. У него наверняка были свои причины, и какими бы они ни были, Колтон не стал настаивать. Их телефоны одновременно завибрировали, они откинулись на спинки кресел, беря их в руки. Ник разблокировал свой первым. Колтон услышал его вздох и: «О боже» на выдохе, прежде чем открыть сообщение. Джастин и Уэс прислали три фотографии, на каждой из которых они целовались. На первой они были верхом на лошадях, прижимаясь друг к другу. Снимок был сделан кем-то другим. Наверное, Грэмом. На другой они сидели на ограде из жердей и, повернув головы друг к другу, целомудренно целовались, а лошади паслись позади них. И третья — крупный план. В фокусе камеры были их лица, освещенные ярким солнечным светом, губы соприкасались, шляпы были сдвинуты назад. От широких улыбок глаза их щурились, а ямочки на щеках Уэса были видны во всей красе, даже во время поцелуя. Подпись была короткой. Первый год вместе. В конце стояла простая галочка. — Это их годовщина, — выпалил Колтон. Глупо, сразу понял он, конечно, именно это и означало «первый год вместе». — Наверное, они переспали в этот день в прошлом году. В Париже. — Я знал, что это произошло там. Но не знал, когда именно, — тихо сказал Ник, сохраняя каждую фотографию и отмечая их сердечками в чате. Он сглотнул, постукивая большим пальцем по ребру телефона. Наконец, он написал: «Счастливой годовщины!» и добавил три сердечка. «Я так горжусь вами обоими». Казалось, он вот-вот расплачется. «Поздравляю», — написал Колтон. — «Вы делаете это так легко». После отправки сообщения у него перехватило дыхание. Черт возьми, даже несмотря на все трудности, с которыми им пришлось столкнуться, даже когда казалось, что весь мир против них, Уэс и Джастин показали им всем, что любить — это легко. В прошлом году они все вместе строили новую жизнь. Парни учились видеть Уэса и Джастина как личностей и принимать их как пару Уэс-и-Джастин. А они делали это с улыбками и смехом, кучей французского, поцелуев и тихих моментов на заднем дворе, на диване или во время перерывов на воду на тренировках. Они были так очевидно, так совершенно, так безмерно влюблены друг в друга. И счастливы. Сияюще, ошеломляюще счастливы. — Ты когда-нибудь был так счастлив? — прошептал он Нику. Что-то витало в воздухе, какая-то тяжесть, которая повисла между ними. Сдавленный голос Ника, то, как нервно подпрыгивала его нога. Сердце Колтона бешено колотилось, легкие отказывались нормально работать. Любовь Джастина и Уэса ошеломила их обоих, не просто заставив замолчать, а даже замереть. Кем они были рядом с солнцем и луной любви Джастина и Уэса? — Не думаю, — выдавил из себя Ник. Он смотрел на крупный план Джастина и Уэса, время от времени постукивая по экрану, чтобы не дать ему погаснуть. Его большой палец скользил по улыбающемуся лицу Джастина. От ковбоев ответа не последовало, но это было неудивительно. Колтон жил с ними. Почти каждую ночь он слышал, как каркас кровати Уэса скребет по полу. Уэс научился лучше приглушать свои стоны, но пока он не придумал, что делать с каркасом кровати, все в доме знали, когда эти двое занимались сексом. Их годовщина? Он был уверен, что все лошади и коровы сердца Западного Техаса будут вздрагивать всю ночь. После ужина Ник был молчалив. Он налил себе еще один бокал вина, хотя обычно останавливался на полутора. Он смотрел на звезды, пока Колтон относил тарелки и столовые приборы обратно на кухню, ополаскивал их и загружал посудомоечную машину. Колтон не хотел нарушать уединение Ника, но ему нужна была его помощь, и он возился на кухне, пока тот не вошел внутрь. — Готов? — спросил Ник. Он не забыл. Колтон улыбнулся. — Конечно. Прошло четыре недели с начала его восстановления, а это означало новый этап реабилитационной гимнастики. Это было несложно, и он по-прежнему мог носить легкую повязку днем ​​и надевать «Терминаторскую» только на ночь, но теперь дважды в день ему нужно было поднимать и опускать травмированную руку. Но не самостоятельно. Ему нужно было либо поднимать ее другой рукой, либо, что предпочтительнее, с помощью другого человека. Было невыносимо волнительно смотреть на Ника, класть свою ладонь поверх его, расслаблять плечо, а затем позволять Нику поднимать и опускать его правую руку. Это было так интимно, как никогда раньше, даже когда он помогал Уэсу восстанавливать силы в больнице. Они с Ником смотрели друг другу в глаза и считали вслух. Руки вместе. Кожа соприкасается. Он должен был поднимать руку на пять секунд, а затем опускать на пять. И так десять раз. Сто секунд лицом к лицу. После десяти подходов плечо горело. В первый раз, когда они это сделали, Колтон был угрюм, убежденный, что больше никогда не сможет бросать мяч. Ник оставался рядом с ним весь вечер. Но с каждым днем ​​подъемы причиняли ему все меньшую боль. Ему становилось, пусть и незначительно, но лучше. Обычно он смотрел Нику в глаза, но в тот вечер его взгляд метался от их соединенных рук к столешнице, от собственного дрожащего бицепса к ровному пульсу Ника на его шее или к телефону. Первый год вместе. Выполнено. Насколько сильно Уэс изменился за год? Настолько, что в каком-то смысле Колтон едва его узнавал. Он перерос Колтона, превзошел его в жизни. Он стал мужчиной во всех смыслах. Он любил кого-то всем сердцем и душой, и был также любим. Они были преданы друг другу. Может ли Колтон так сильно измениться за год? Найдет ли он когда-нибудь девушку, которую полюбит так же сильно, как Уэс любил Джастина? Найдет ли он когда-нибудь девушку, которая ответит ему тем же? Сможет ли он когда-нибудь так широко улыбаться, так широко, что будет казаться, будто его сердце взрывается сверхновой? — Спасибо, — пробормотал он, когда они закончили. Должно быть, он напрягся, потому что его рука дрожала, когда он пытался надеть ремень «Терминатора». Он поморщился, выругался, но тут появился Ник и помог ему всё закрепить. — Лучше? — тихо спросил Ник. Он кивнул. — Думаю, я лягу спать пораньше. Во сколько ты хочешь выехать? — Не позднее восьми. Мы можем заселиться в отель к полудню. Какой костюм ты выбрал? — Ты должен был выбрать за меня, — сказал он, слегка улыбаясь. — Черный или синий? — О каком именно синем идет речь? Темно-синий или пастельный пасхальный? — Синий, как бандана. Наверное, у этого оттенка было какое-нибудь замысловатое название, что-то вроде глубокого неба, бескрайнего океана или сияющих глаз, но он таких вещей не знал. Джастин знал, а не он. — Ты достаточно молод, чтобы этот цвет тебе подошел. Возьми его. Для поездки надень джинсы или шорты, переоденемся, когда приедем. — Хорошо. Спокойной ночи. Спасибо еще раз за все. — Всегда рад помочь. — И… поздравляю. С годовщиной отношений Джастина. — Это не моя годовщина… — Я знаю, но… Он запнулся, подбирая нужные слова, скривил губы и нахмурился. — Джастин не был бы так счастлив, если бы не всё, что ты для него сделал. И сегодняшний день — тоже благодаря тебе. Ник отвел взгляд, быстро поморгал. Его улыбка была хрупкой, пальцы сжимали телефон. — Спасибо, — прошептал он. — Всё, чего я хочу, это чтобы он был счастлив. Колтон пожал плечами. — Ну что ж. Ты преуспел. Он счастлив. Ник снова улыбнулся ему. Его глаза были влажными, на ресницах сверкали призмы, отражая свет кухонных ламп. — Спокойной ночи, Колтон. — Спокойной ночи, Ник.