Квотербек

— Человек с планом! Райли Кимбро не произнес эти слова, он прогремел. Его глубокий голос с техасским акцентом разнесся по всему его пентхаус-офису. В отличие от Ника, Кимбро не делил верхний этаж небоскреба ни с кем. Он владел им единолично. На нем были джинсы Wrangler, рубашка с перламутровыми пуговицами, галстук-боло с миниатюрной застежкой в ​​виде черепа быка и самая большая ковбойская шляпа, которую Колтон когда-либо видел. Ширина ее полей соперничала с шириной плеч. Кимбро был крупным мужчиной. Колтону приходилось смотреть на него снизу вверх, а он по пальцам одной руки мог пересчитать мужчин, на которых ему приходилось смотреть снизу вверх с тех пор, как он взлетел в воздух в период полового созревания. Райли Кимбро был выше, шире и тяжелее его, с животом, намекающим на то, что он любил изысканную еду и хорошую выпивку. Кимбро схватил Ника за руку и сжал ее. Рука Ника исчезла в его ладони. Кимбро притянул его к себе, хлопнул по спине и обнял за плечо. Дружеский жест, но Колтон изо всех сил старался не поморщиться. — Райли, рад тебя видеть. Ник держал рукопожатие так же долго, как и Кимбро. — Позволь представить тебе мистера Колтона Холла. Он мой стажер на это лето. Огромное тело Кимбро повернулось к Колтону. Его взгляд был подобен взгляду льва, сканирующего Колтона до самых костей, оценивающего его. — О, я все знаю о Колтоне Холле. Ничуть не колеблясь, он протянул левую руку для рукопожатия, как это сделал Джим, начальник Ника. — Ужасная неудача, сынок. Ужасная. Как долго ты будешь прикован к этой штуковине? Перед поездкой Колтон надел свою «Терминаторскую» повязку, потому что, хоть ему и становилось лучше, три часа езды на Порше — это всё равно три часа езды с невероятно жёсткой подвеской. Он подложил подушку под плечо, и это помогло, как и принятая таблетка обезболивающего перед тем, как отправиться в путь. — Ещё две недели, прежде чем я смогу поднять руку самостоятельно. А затем шесть недель физиотерапии, чтобы окончательно восстановиться. Минимум шесть недель. Он увидел, как Кимбро подсчитывает даты, производя те самые расчёты, которые Колтон отказывался делать. — Черт возьми, сынок. Футбольный лагерь начинается примерно в это время. Тебе придется очень постараться, чтобы уложиться в сроки, не так ли? Колтон сглотнул. — Да, сэр. — Ты справишься. Ты чертовски хороший квотербек. «Техас» — не моя команда, но мне очень нравилось смотреть, как ты играешь. Он перевёл взгляд на Ника, одарив его заговорщической улыбкой. — Итак, как тебе удалось уговорить Колтона Холла пройти у тебя стажировку? Ты хорош, конечно же, но не настолько! Ник рассмеялся, прежде чем Колтон успел возразить. — Мы знакомы за пределами поля. — Ага? И ты увидел возможность, да? Он подмигнул Колтону. — Ник что, везит тебя к своим клиентам-фанатам, чтобы ты ослеплял их рассказами с футбольного поля? У Колтона отвисла челюсть. — Э-э… — Колтон очень много работает, — сказал Ник, приходя ему на выручку. — Он великолепен во всем, за что бы ни взялся. И это его первая поездка со мной. Я хотел, чтобы он собственными глазами увидел, насколько плавно может пройти масштабный запуск. Кимбро снова рассмеялся, запрокинув голову назад и просунув большие пальцы в шлевки джинсов. — Ник, ты чертовски обаятельный сукин сын. Если тебе когда-нибудь надоест рекламировать сотовые телефоны и мобильные сети, приходи работать ко мне. Ты мог бы продать Иисуса папе римскому. После этого Ник и Кимбро устроились за конференц-столом в его огромном кабинете, из окон которого открывался вид на весь Хьюстон. Колтон мог разглядеть виды из своей юности до самого Шугар-Лэнда, если прищурился. Привет, мама. В три часа вошел помощник Кимбро с доставкой из Starbucks, включающей и их с Ником обычные заказы, вплоть до дополнительной карамели в маккиато Колтона. На ужин они прервались чуть после пяти. Голова Колтона шла кругом, он заполнил заметками два желтых блокнота и начал третий. Кимбро повел их в стейк-хаус, производивший впечатление слишком дорогого места, чтобы на него даже смотреть. Официанты в смокингах приняли их пиджаки, стоило им только войти, приветствуя Кимбро и даже Ника по именам. Их проводили в огромный отдельный зал, после чего официанты быстро принесли по бокалу шампанского каждому, бутылку вина для Кимбро — того самого, которое, как они уже знали, было его любимым, и бурбон со льдом для Ника, а также закуски, хотя никто ничего не заказывал. Один из официантов наклонился к Колтону, пока Ник и Кимбро обсуждали нефтяные месторождения и объемы добычи, и спросил его, какой прожарки он хочет стейк. На этом их меню и заканчивалось. Это была лучшая еда, которую он когда-либо ел. Ему приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не закатывать глаза и не стонать, когда он жевал. После того как они всё съели, принесли кофе и послеобеденные напитки. Ник и Кимбро по-прежнему разговаривали, хотя перешли теперь от бизнеса к семье. У Кимбро было много детей и, судя по всему, целая куча внуков, и он мог рассказать о каждом из них. Затем он спросил о Джастине. — Он замечательный, — восторженно воскликнул Ник. — У него все отлично. Джастин проводит лето со своим парнем на ранчо, и, похоже, они наслаждаются жизнью. Это точно веселее, чем когда-либо было у меня. Кимброу поднял бокал для тоста. — За счастье наших детей. Нет ничего лучше, чем видеть улыбку своего ребенка. Он повернулся к Колтону. — У тебя пока нет детей, сынок? — Нет, сэр. Колтон покраснел. Давно он столько не выпивал. И пить изысканные напитки было совсем не тем же самым, что Bud Light на заднем дворе с друзьями. Шампанское, два бокала вина, виски со льдом. Голова начинала кружиться. — У меня даже девушки нет. — Что? — взвизгнул Кимбро. — Черт, сынок, нам нужно чаще тебя куда-нибудь выводить. За таким, как ты, девушки должны выстраиваться в очередь. Он покраснел ещё сильнее и опустил взгляд, пока Кимбро и Ник смеялись. — Я имею в виду… Он запинался, подбирая нужные слова, под дразнящими взглядами обоих старших мужчин. — Многие девушки захотели бы со мной переспать. Или пойти на свидание, — быстро добавил он. Он находился в компании респектабельных мужчин. Они, вероятно, не занимались случайными связями. Ник уж точно нет. — Я не нашел девушку, которая осталась бы со мной надолго, — пожал он плечами. — Или ту, с которой хотел бы остаться я. — Однажды это случится, — сказал Кимбро. Он усмехнулся, и этот звук доносился прямо из глубины его груди. — Однажды ты встретишь ту, которая тебя поразит. Это будет как товарный поезд, врезавшийся прямо в тебя. Бам! Он хлопнул ладонью по столу, и Колтон вздрогнул. — В тот день, когда я встретил свою будущую жену, я подумал, что в меня выстрелили. Черт возьми, конечно же, в меня никто не стрелял, у меня просто остановилось сердце, я не мог вдохнуть, и все, о чем я тогда мог думать, это то, что я не хотел отпускать эту женщину. Я хотел быть ее мужем до конца своих дней. Следующие две недели я одержимо умолял Бога, чтобы она посчитала меня порядочным парнем. Должно быть, он замолвил за меня словечко, потому что сам я ничего не мог сделать в ее присутствии весь первый год после нашего знакомства. Она превратила меня в чертового идиота, настолько я был поражен любовью к ней. И до сих пор она способна сделать меня идиотом одним лишь взглядом. Они оба рассмеялись, но Ник замолчал первым. Он уставился в свой стакан, на тающий лед и виски на дне, и, повернув запястье, взболтал. — Ты еще найдешь это, Ник. Кимбро сжал плечо Ника, гораздо мягче, чем сделал это утром во время приветствия. —У тебя прекрасный парень с бывшей женой, но твое будущее связано с кем-то другим. Ваши сердца не бились друг для друга. Это самое сложное в отношениях: следить за тем, чтобы ваши сердца продолжали биться вместе и чтобы вы действительно знали друг друга. Слишком легко уйти в себя и отдалиться. — Именно это и произошло. Мы так сильно отдалились друг от друга… Кимбро ещё раз сжал его плечо. — Ты найдешь кого-нибудь, Ник. Такой парень, как ты? Я удивлен, что всё ещё не нашлось желающих. Через несколько минут они вышли. Кимбро ждал его лимузин, а Ника и Колтона — машина с водителем. Ник и Кимбро обнялись, Ник поблагодарил его, на что тот отмахнулся. — Не благодари меня. Твои сети могут спасти жизни рабочим на моих буровых установках, так что это я должен тебя благодарить. Увидимся через несколько недель, Ник, и возьми с собой Колтона в следующий раз. Они с Ником уселись на заднее сиденье машины, наслаждаясь тишиной и покоем впервые за восемь часов. Водитель тронулся с места, будто уже зная, куда ехать, и, поскольку все в этот день было тщательно спланировано, Колтон решил, что, вероятно, так оно и было. Восемь минут спустя они подъехали к своему отелю, очаровательному особняку, переоборудованному в мини-отель. — Мне надоели отели Marriott, Sheraton и Holiday Inn, — сказал Ник при заселении. — Мне хотелось более уникальных мест. Мест с большей содержательностью. И я начал искать небольшие местные отели и гостевые дома. Из всех мест, куда я езжу, это мое любимое. Это был великолепный отель. Старинная роскошь, смешанная с южной элегантностью. Хьюстон имел больше культурного сходства с Новым Орлеаном, нежели с Далласом, Одессой или Западным Техасом, где сейчас находились их «ковбои». Отель был пропитан готикой побережья Мексиканского залива. Усыпанные магнолиями кованные веранды и французские двери, ведущие во внутренний дворик, засаженный виноградными лозами и ночными лилиями. У них был люкс: спальня с двумя широкими кроватями и гостиная. Ник бросил пиджак на кровать и снял галстук. — Что думаешь? Как на это ответить? За один день Колтон пережил больше, чем мог себе представить за всю стажировку. Кимбро — человек, превосходящий все его ожидания. Частные мобильные сети, в создании которых он принимал участие, разворачивающиеся на нефтяных месторождениях и буровых установках по всему штату. В юности он считал, что бизнесмены думают только о том, как заработать больше денег. Что они продают всякую ерунду ради самой ерунды и чтобы разбогатеть. В безграничной мудрости юности он собирался вырваться из этого замкнутого круга и заниматься любимым делом. Он собирался следовать зову сердца и играть в футбол. Теперь он чувствовал себя эгоистичным придурком из-за этого. Ник продавал свои мобильные сети не для того, чтобы разбогатеть. Он пытался помочь людям. Кимбро сказал, что Ник может спасти жизни, повысить безопасность на буровых установках. Боже, это было намного больше, чем Колтон мог себе представить. Футбол вдруг показался ему такой мелочью по сравнению с работой Ника. — Я всё ещё осмысливаю всё это, — наконец сказал он, развязывая галстук и снимая его, прежде чем начать расстегивать лямки своего бандажа. — Кимбро — просто невероятный человек. Это целое приключение. — Да, — усмехнулся Ник. Он закатал рукава рубашки до локтей и расстегнул две верхние пуговицы, а затем подошёл к кровати Колтона, чтобы помочь ему снять повязку «Терминатор» с пояса и перекинуть её через плечо. — Как ты себя чувствуешь? — Измотан, — сказал он. — Но не устал. Мой мозг работает на износ. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Со мной тоже такое бывает после целого дня совещаний. Мысли о потенциальных возможностях и способах расширения. Ник протянул руку, и Колтон положил свою ладонь поверх ладони Ника, чтобы позволить ему поднять руку. Раз… два… три… — Когда я бываю здесь, я всегда хожу в один маленький бар. Если хочешь, можешь пойти со мной. …один. И опустись… пять… четыре… ​​три. — Он в нескольких кварталах отсюда. В Монтрозе. Брови Колтона взлетели вверх. — Знакомый район? — Да. — Я начал ходить туда в прошлом году, после того как Джастин вернулся из Парижа. Когда он вернулся, он был самым счастливым и открытым человеком, которым когда-либо был с нами — со мной, и мне это очень понравилось. И я подумал, что если смогу стать для него лучшим отцом, он, возможно, и дальше будет таким же открытым. Я постоянно ездил в Хьюстон, и в очередной такой раз я решил сходить в гей-квартал. Я нашел там причудливый маленький бар, в который сразу же влюбился и продолжаю ходить туда каждый раз, когда бываю здесь. Они все еще поднимали и опускали руку Колтона, пять секунд держа поднятой, пять секунд — опущенной. Он почувствовал, как его ладонь вспотела на ладони Ника, холодный пот выступил на участках, где они не соприкасались. — Я знаю, что тебе нужно поддерживать свой публичный имидж. Подержать. И опустить. Последний подход. Пять… четыре… ​​ — Никому нет дела до того, хожу ли я в гей-бар. Хотя ESPN могли бы сделать из этого репортаж. Ник опустил их руки до самой кровати, вытащил свою ладонь из-под ладони Колтона и сел рядом с ним на матрас. — Если хочешь остаться и отдохнуть в номере, пока я хожу, пожалуйста. — Нет, — выпалил Колтон. — Нет, я пойду с тобой. — Ты уверен? Это было похоже на тот случай, когда Ник пригласил его на танец на гала-вечере. Боже, тот Ник казался теперь чужим, словно они были всего лишь знакомыми, знавшими одних и тех же людей. Прошло шесть месяцев, и между ними изменилось так много. А что мог сделать с человеком год? Ну, черт возьми, он точно мог заставить Колтона забыть о хейтерах, о распространителях слухов или о чёртовых репортерах, пишущих всякую чушь. Он это усвоил, как и вся команда. — Да, я уверен. Неважно, увидит ли кто-нибудь это или напишет. Мне плевать на эту ерунду, — пожал он плечами. — Я получил хороший урок. Он оглядел себя, свои брюки цвета банданы и туфли цвета ореха пекан. Его белая рубашка была частично расстегнута, и он, как и Ник, снял галстук и пиджак. — Мне нужно переодеться? — Нет, там неформальная обстановка. Ты отлично выглядишь. Какую повязку ты хочешь надеть? Бары означали толпы людей и случайные столкновения. — «Терминаторскую». Он натянул ее на голову, и Ник помог ему застегнуть лямки. Пять минут спустя они уже шли по тротуару в медленно остывающей летней ночи. Было влажнее, чем он привык, и ремень быстро намок. Лямки прилипли к плечу и шее и плотно стянули его вокруг талии. Когда Ник распахнул радужную дверь крошечного бара, Колтон готов был нырнуть внутрь, чтобы поскорее устроиться под вентиляционным отверстием кондиционера. Ник проводил его к барной стойке и выдвинул для него стул. Место было не переполнено, но посетителей было немало. Разговоры доносились волнами, отовсюду раздавались смех и шепот, и голоса звучали живо и непринуждённо. Группы мужчин толпились вокруг высоких столиков и барных стоек, сидели на диванчиках вдоль задней стены. Некоторые были друзьями, а другие явно были на свиданиях, держась за руки и прижимаясь друг к другу. Взгляды следили за ними, скользя по линиям их плеч весь короткий путь от двери до барной стойки. Бармен поспешил к Нику. Это был настоящий гигант, ростом с Колтона, широкоплечий и мускулистый, но с внушительным пивным животом. На нем была клетчатая рубашка, сложенная повязкой радужная бандана на бритой голове, а лицо украшала густая темная борода. — Ник! — воскликнул он, протягивая руку. Ник взял ее, бармен наклонился и поцеловал костяшки его пальцев. — Рад видеть тебя снова. Я скучал по тебе! Его взгляд метнулся к Колтону. — А кого это ты привел сегодня? — Это мой друг Колтон. — Друг? — усмехнулся он и, наклонившись вперед, уперся локтем в барную стойку. — Или… друг? — поиграл он бровями. — Просто друг. Бармен надул губы, затем протянул руку Колтону. — Я Брэд. И я тоже хотел бы с тобой подружиться. Колтон рассмеялся, пожимая руку Брэда. — Я не против. Мне нравятся заводить новых друзей. — О, милый, каждый парень здесь хочет с тобой дружить. Брэд подмигнул и начал разливать пиво, два бокала разливного Shiner. Ник, должно быть, бывал там достаточно часто, чтобы Брэд знал, что ему нужно. Хотя разливать Shiner в Техасе было всё равно что бросать дротик в стену сарая. Успех был почти гарантирован. Он подвинул пиво Нику, а затем Колтону. — Наслаждайся, красавчик. Если тебе что-нибудь понадобится, просто шепни моё имя. Я сейчас вернусь. Он ушёл, помахав кончиками пальцев. — Обычно Брэд мне всячески льстит. Ник покачал головой, потягивая пиво. Брэд разливал напитки паре в другом конце бара, но тут же оглянулся на Колтона. Когда их взгляды встретились, он подмигнул и послал воздушный поцелуй. Щеки Колтона вспыхнули. Он отвел взгляд, сосредоточившись на Нике. — Тебе неловко? — спросил Ник. — Нет, нет. Совсем нет. Мне не неловко рядом с геями. Он отпил пива и вытер пену с губы. — Мы с Уэсом играем вместе почти четыре года. Мы вместе принимаем душ, вместе переодеваемся. Стоим голыми и болтаем всякую чушь. Я тусовался с ним, пока тренер работал над его паховыми мышцами или когда он разгуливал по тренировочным залам, как Дональд Дак, в одной только футболке. — Избавь меня от этих образов моего будущего зятя, — рассмеялся Ник. — На самом деле, у Уэса совсем другой характер, нежели у Брэда. И есть разница между дружбой с геем и тем, когда к тебе клеятся. — Меня это не беспокоит. Ничто из этого не беспокоит. Он сделал ещё один глоток пива, затем нахмурился. — На самом деле, знаешь, что меня беспокоит? Почему Уэс никогда ко мне не подкатывал? Я что, недостаточно хорош? Ник снова рассмеялся. — Я не думаю, что ты во вкусе Уэса. — Да, точно. У Уэса только один типаж: Джастин. — Мне приятно это слышать. — Я никогда не видел, чтобы Уэс смотрел на кого-то, на кого угодно, так, как он смотрит на Джастина. Они — воплощение родственных душ. — Надеюсь, у них там всё хорошо. Ник покрутил свой бокал на барной стойке. Тем утром Джастин и Уэс сообщили, что отправляются в многодневную конную прогулку со стадом и, вероятно, не смогут писать несколько дней, и попросили не волноваться. Колтон ответил за Ника с его телефона, пока тот вел машину, набирая то, что диктовал Ник. Он просил их быть осторожными, пожелал безопасной дороги и хорошего времяпрепровождения, а также сказал, что будет скучать по их фотографиям и с нетерпением ждет снимков из поездки. Затем Колтон написал со своего телефона: «Круто, чувак. Отлично провести время. Удачи!» Никто из них не упомянул о совместной поездке в Хьюстон и о том, что в этот момент они снова сидели рядом друг с другом. — Уверен, они прекрасно проводят время. Наверное, ночуют под звёздами и невероятно романтично проводят время. Уэс наверняка вовсю использует свой фирменный ковбойский стиль соблазнения. Звёзды, вершина плато, вокруг на многие мили никого… Он скривился так, будто всем было очевидно, чем занимаются Джастин и Уэс. Ник крепко зажмурил глаза. — Это мой сын! — Да, но он уже взрослый! Они практически помолвлены, я имею в виду… — Он все равно мой сын! — Хорошо, что ты никогда не ночевал в доме спортсменов, вот что я тебе скажу. Ник застонал и уткнулся лбом в руку, лежащую на барной стойке. — Я понимаю, — сказал он после того, как Колтон перестал хихикать. — Но Джастин всегда будет моим маленьким мальчиком. Они пробыли там до полуночи, пока не взглянули на свои телефоны и не поняли, как поздно уже было. Потрясенный Ник, к большому огорчению Брэда, оплатил счёт, и они отправились обратно в отель. — Нам не обязательно было оставаться здесь на ночь, — признался Ник. — Но мне нравится видеть Брэда. И мне нравится этот отель. Я постоянно бывал здесь, когда начинал работать с Кимбро, и Брэд был очень добр ко мне, когда я впервые сюда зашел. — Он знает о Джастине? — О, конечно. Я все ему рассказал. И он большой фанат спорта. Наверняка, он узнал тебя, просто слишком вежлив, чтобы что-то сказать. Он хранит много секретов. — Значит, он просто будет флиртовать со мной? — усмехнулся Колтон. — Именно. Брэд — невероятный обольститель. А ещё он отличный парень. Он владелец этого бара. Его давней мечтой было создать безопасное место для отдыха и развлечений, — пожал Ник плечами. — Мы много общались. Он выслушал множество моих сердечных переживаний за последний год, и он хороший друг. — Спасибо, что взял меня с собой и познакомил с ним. Это был не просто обычный вечер, понял Колтон. Не просто заскочить выпить пива после долгого дня. Ник показал ему нечто важное, кого-то, кто значил для него очень много. Колтон почувствовал, будто увидел в Нике скрытое сокровище, о существовании которого никто другой не знал. — Спасибо, что поехал со мной. В отеле было тихо, они по очереди сходили в ванную, прежде чем лечь в свои кровати. Ник снова проверил свой телефон, вероятно, пролистывая переписку с Джастином и Уэсом. С утра ничего больше не было, и он положил его на тумбочку экраном вниз. — Отсыпайся. Мы позавтракаем и отправимся в путь, когда захотим. А если хочешь, можем заехать в Шугар-Лэнд. — Не хочу, — тихо сказал он. — Правда, нам не стоит туда ехать. Это будет хлопотно и для неё, и для нас. Ник уставился в потолок. — Мне очень жаль это слышать. Колтон пожал плечами и взял свой телефон. — Меня это устраивает. Что есть, то есть. Я немного поиграю перед сном. Я не помешаю тебе? Ник повернулся на бок, отвернувшись от Колтона. — Нет, я усну как убитый через несколько минут. Спокойной ночи, Колтон. Увидимся утром. *** Чьи-то губы пощекотали кожу за ухом, взъерошили волосы на затылке. Он почувствовал выдох. Услышал чей-то шепот. — Колтон. Руки скользнули по его рукам — по его свободной от повязки руке, по его совершенно здоровой руке, сзади, прежде чем пара чужих рук обхватила его грудь и прижала к себе. — Колтон, — повторил голос, прямо перед тем, как рот, прижавшись к его пульсу, пососал кожу… Колтон был на поле, и он только что отправил пас, пролетевший над защитой соперника сорок ярдов и приземлившийся прямо в руки Уэса. Уэс сделал шаг, два, три, и вот он уже в зачетной зоне. Победный тачдаун. Толпа кричала, болельщики сходили с ума. Он тоже кричал, подняв руки над головой и размахивая ими. Он повернулся к трибунам, выискивая то единственное лицо, которое отчаянно хотел увидеть… Он ехал по Техасскому шоссе, километры асфальта тянулись между двумя полосами сосновых лесов и бескрайним морем травы. Голубое небо, голубое, как его костюм; зеленые леса, словно ниспадающие изумруды; колышущаяся трава, переливающаяся сотней оттенков золота. Он сидел на пассажирском сиденье, улыбался и смеялся, запрокинув голову. Двигатель зарычал, и машина рванула вперед, шины вгрызались в асфальт, словно им предстояло проехать весь мир. Он протянул руку через центральную консоль и взял водителя за руку… Он был на балконе Ника, и они делили бутылку вина, сидя рядом. Ник повернулся… Нет, он ставил свой бокал на стол. Он забрал и бокал Колтона, а затем взял его за руку и переплел их пальцы. Сердце Колтона грохотало, словно летняя гроза, разразившаяся над равниной, когда Ник наклонил голову и улыбнулся… Они были внутри, на кухне Ника. Ладони были сомкнуты вместе, правая рука Колтона поднималась и опускалась, пока Ник считал. Еще пять секунд, и Ник поднял их руки, затем подошел ближе, положил ладонь Колтона себе на плечо, словно они танцевали, и обнял его за талию. — Колтон, — выдохнул он, касаясь кончиком носа носа Колтона. Колтон ахнул, и его глаза закрылись, как раз в тот момент, когда Ник наклонился… Он снова был на поле, с неба сыпалось конфетти, трибуны опустели. Все были со своими любимыми. Уэс, Джастин и Грэм, Данте и его мама, Арт и его родители, Джош, Патрик и Орландо со своими девушками и родными. У каждого кто-то был, так много людей, которые их любили. А Колтон пробирался сквозь толпу, он посмотрел налево, оглянулся направо, пытаясь найти… — Колтон. Он обернулся, и прямо там, перед ним, стоял Ник. Ждал его. Улыбался ему. Улыбался из-за него. Колтон сорвал с себя шлем и отпустил его. Шлем не коснулся травы, просто исчез. Исчезла и толпа, люди, заполнявшие поле между ним и Ником. Все растворились, пока не остался только Ник, стоящий на пятидесятиярдовой линии, и Колтон, бегущий к нему, с бешено бьющимся сердцем. Он резко остановился и потянулся к Нику дрожащими руками. Ник потянулся в ответ. Его пальцы коснулись вспотевшего лица Колтона, прохладные, словно десять точек небес, скользнувших по линии его подбородка. Колтон положил руки на его бедра и притянул ближе, пока тело Ника не прижалось к его — наконец-то, черт возьми, наконец-то, о боже мой, и Колтон почувствовал каждый сантиметр ног Ника, его бедер, живота, плеч, идеально прилегающих к его собственным. Ник нежно погладил его по щеке, вгляделся в его глаза. — Колтон, — прошептал он. Ему не нужно было говорить ничего больше. Всё было видно в его взгляде, в том, как он смотрел на Колтона. Гордость, радость и даже… Даже во сне Колтон не смел произнести это слово. Пальцы Колтона сжали бедра Ника. Он наклонялся все ближе и ближе, пока их лица не оказались так близко друг к другу, что он мог сосчитать ресницы Ника, разглядеть бледные веснушки на его носу, почувствовать дыхание Ника на своих губах и щеках. — Ник, — выдохнул он. — Я так сильно тебя хочу. Он прижал их губы друг к другу, словно Ник хранил в себе сердце Колтона. Он притянул Ника ближе, обнял его… И резко проснулся. Задыхаясь, Колтон отскочил назад, к дальней стороне кровати. Он обнимал подушку, словно человека. Боже, он трахал ее, и у него был такой сильный стояк, что было даже больно. Колтон сжался и, шипя, надавил ладонью на свой возбужденный член. В номере было темно, только свет от будильника и из небольшой щели в закрытых шторах освещали немного комнату. Но этого было достаточно, чтобы различить очертания тела Ника, тихонько похрапывающего в своей постели. В какой-то момент он перевернулся и оказался лицом к Колтону, одну руку подложив под подушку, а другой держась за край простыни. Что, черт возьми, это было? Ему снился… Ник? Нет, нет, нет, нет, нет… Что-то взорвалось внутри него, словно выскочила пробка из сливного отверстия. Он пытался дышать, вцепившись в кровать и жадно глотая кислород, которого ему катастрофически не хватало. Словно его сбили с ног, словно лайнбэкер врезался прямо в центр его экипировки, и он падал. Вот-вот должен был удариться о землю. Его не привлекали мужчины. Совсем не привлекали. Он это знал. Половину своей жизни он провел в раздевалках, бывал голым перед бесчисленным количеством мужчин. Он никогда не смотрел на парня с мыслью: «Да, вот что мне нравится». Никогда не скользил взглядом по сильной спине, подтянутым ягодицам и длинным ногам с желанием прикоснуться или уткнуться лицом в ложбинку между ягодицами. Никогда не смотрел на член другого мужчины, испытывая вожделение. Он знал, как другие парни могли и не знать, что его не привлекают мужчины. У него было предостаточно возможностей это выяснить. Ему никогда раньше не снились эротические сны с участием мужчин. Ник поставил бокал и взял Колтона за руку. Их пальцы скользнули друг по другу, переплетаясь… Дыхание Ника на его губах, когда тот шагнул в объятия Колтона, положив его руку на своё плечо… Тело Ника прижималось к его собственному так плотно, с головы до самых ног, и Колтон обнимал его… Он застонал, когда его член дернулся. Черт, он сейчас кончит. Он кончит от одной лишь мысли о Нике, даже ни разу не прикоснувшись к себе. Колтон потянулся к шортам, дернул за шнурок и успел спустить пояс трусов, прежде чем кончить. Он вздрогнул, прикусив губу, и упал на бок, а затем перевернулся на живот, пропитывая одеяло своей спермой. Лицо Ника заполнило его разум. Изгиб его улыбки. Воображаемый вкус его поцелуя… Он крепко зажмурился и уткнулся лицом в простыни, непроизвольно двигая бедрами по матрасу, ловя последние отголоски оргазма. Ник. Его поцелуй, его тело. Его руки, обнимающие Колтона. То, как Ник смотрел на него. Нет, нет, нет, нет, нет… Его не привлекали мужчины, но ему вдруг захотелось почувствовать Ника в своих объятиях, как во снах, в которых Ник любил его, в которых их дружба выросла во что-то большее. Он сжал простыни в кулаках. Как там звучали мемы на Reddit и в Twitter? Я не гей, но двадцать баксов есть двадцать баксов. Я не гей, я просто был пьян. Колтон выпил два пива в баре Брэда, успев протрезветь по дороге туда после ужина с Кимбро, и два пива за четыре часа никак не могли повлиять на парня его комплекции. Он даже не мог свалить вину на алкоголь. Я не гей, просто у меня не было подходящего парня… Ник. Он уткнулся лицом в простыни и уставился через пропасть между их кроватями. Ник все еще храпел, не замечая землетрясения, разрушающего мир Колтона. Урагана, надвигающегося прямо на него. Я не гей. Но Ник. Он облизнул губы и позволил себе почувствовать это. Позволил себе почувствовать сны, которые ему снились, прокручивая в памяти моменты, пролетевшие перед глазами, словно фотоснимки. Взять Ника за руку в машине. Держать его ладонь на балконе. Прижимать Ника к себе, когда они делали упражнения для плеча Колтона. Его член, все еще наполовину выглядывающий из трусов, дернулся. Целовать Ника. Обнимать его. Прижиматься друг к другу. Во сне между ними была одежда и футбольная экипировка, но они все равно были так близко, что Колтон чувствовал тело Ника. Чувствовал, возможно, твердость, отвечающую его собственной. Он никогда раньше не чувствовал подобного прикосновения мужчины и толком не понимал, о чем ему снится. Но во сне он знал, каким он хотел видеть это чувство. Ник хотел его, как он хотел Ника. Бежать к Нику после игры. Искать его на трибунах. Искать, надеяться, желать, жаждать… Как это произошло? Как он влюбился в Ника Суонскотта? Что ж… Постоянное общение, вероятно, сыграло свою роль. Его слабость тоже, слабость к мужчинам, которые поворачивались к нему с улыбкой, словами похвалы и вниманием. Но у него были сотни тренеров, наставников бойскаутов и даже учителей и профессоров, с которыми он проводил больше времени, чем с Ником, мужчин, на которых он равнялся, мужчин, ради которых он расцветал, когда они питали его иссохшую душу. Почему этого никогда не случалось раньше? Почему именно сейчас? Потому что ему нравился Ник. Черт возьми, ему нравился Ник. Ему нравился тот, кем он был. Ник был лучшим человеком, которого он знал, и за шесть месяцев он оказал на жизнь Колтона больше влияния, чем кто-либо другой. Были ли у него проблемы с отцом? Объективно, да. Не это ли происходило? Не спутал ли он восхищение и привязанность к Нику с пустотой, которую должен был заполнить его отец? Нет, он так не думал. Ник не был его отцом, и он не хотел, чтобы так было. Ник был прекрасным отцом, и Колтон восхищался тем, как тот любил Джастина. Но если Колтон позволял себе такие мысли, значит то, чего он хотел от Ника, было совсем не похоже на отцовскую заботу. Ничего подобного. Он хотел, чтобы Ник жаждал его так же, как он жаждал Ника. Он хотел, чтобы Ник целовал его, прикасался к его телу. Обнимал Колтона за талию, уткнувшись лицом в его грудь или в центр спины. Он хотел, чтобы мир Ника наполнился Колтоном так же, как мир Колтона был полон до краев Ником. Он хотел, чтобы Ник влюбился в него, потому что Колтон уже влюбился в Ника. Он лежал лицом вниз на кровати, пока правда оседала внутри него, словно новые кости, новая сеть мышц, вен и связок, накладывающихся поверх старых, сталкиваясь с правдой, которую он должен был осознать гораздо раньше. Каким же дураком он был до сих пор, не понимая, что чувствует к этому человеку? В конце концов он поднялся с кровати, поморщившись от прохладного воздуха, коснувшегося его обнаженного члена. Он провел руками по матрасу и одеялу. Мокрые пятна. Черт. Шаря руками в темноте, он направился в ванную, по пути споткнувшись и ударившись пальцем ноги. Ник фыркнул, но не проснулся. Колтон не осмелился включить свет, смочил полотенце, вытер пах, живот и шорты, а затем на ощупь почистил одеяло и матрас. Он забрался обратно в постель чуть после четырех утра. Ник все еще спал, перевернувшись на спину и закинув одну руку за голову. Он мог бы подойти к Нику и забраться к нему в постель. Сесть на него сверху, осторожно опускаясь, пока не оказался бы у него на коленях. Стянуть простыню. Наклониться и провести носом по челюсти Ника, по его носу, улыбнувшись, когда глаза Ника приоткрылись бы, и он увидел Колтона. Ник потянулся бы к нему, запустил руку в волосы Колтона. Произнес бы его имя, а затем обхватил рукой затылок Колтона и притянул его вниз, пока их губы не соприкоснулись… Боже, нет. Ник бы этого ни за что не сделал. Никогда в жизни. Зрение Колтона затуманилось, и он перестал видеть Ника сквозь калейдоскоп слез. Он остался лежать на боку, лицом к Нику, ловя промельки его лица каждый раз, когда моргал. Этого не случится. Этого никогда не случится. Ник был самым неподходящим мужчиной на свете, в которого он мог влюбиться. Мало того, что не было никаких шансов, не было даже малейшей надежды. Ник был гетеросексуалом. Ник был старше и опытнее его. Более утонченным. У Ника весь мир был в руках. Ник был отцом Джастина. Колтон словно снова услышал слова Кимбро, которые он небрежно бросил во время ужина. У меня просто остановилось сердце, я не мог вдохнуть, и все, о чем я тогда мог думать, это то, что я не хотел отпускать эту женщину. Я хотел быть ее мужем до конца своих дней. Сердце Колтона сжималось, легкие горели, он все еще пытался вдохнуть недостающий ему воздух. Он хотел, чтобы это лето длилось вечно. Хотел, чтобы каждое утро начиналось с улыбки Ника и совместного кофе, чтобы каждый час был наполнен голосом Ника, его смехом и морщинками вокруг глаз, когда он смотрел на Колтона. Хотел, чтобы лицо Ника было последним, что он видел каждую ночь. Я хочу быть твоим квотербеком до конца своих дней. Он позволял слезам медленно стекать до тех пор, пока не взошло солнце и не залило спальню розово-золотым светом. Затем он вытер глаза о наволочку и повернулся спиной к Нику. Может, он смог бы вздремнуть часик, если бы перестал пялиться на этого мужчину. Конечно, когда он снова заснул, Ник ждал его во сне.