Tears don't fall

Для большинства людей и животных весна олицетворяет жизнь и ее начало. Сама природа прогоняет снег со своего тела и позволяет любопытным глазам увидеть поистине завораживающее озеленение земли и цветение деревьев. Вокруг слышится ласкающее слух пение птиц и крики их птенцов, что совсем недавно появились на свет. Животные, что нашли свою пару на ближайший сезон воспитывают потомство, с самого детства начиная готовить его ко взрослой жизни. Для Чонгука же весна не несет ничего хорошего. Вся эта романтика и цветастость только вгоняет в тоску. В прошлом году с юным омегой приключилось нечто ужасное, о чем он никогда и никому решил не рассказывать. Упорно делал вид, что ничего в его жизни не поменялось, что все в порядке. Но это самое «ужасное» забрало большую часть улыбок с его лица. А нынешней весной Чонгук стоит у свежей могилы, где всего несколько часов назад были захоронены его родители. То, что от них осталось. Смятое семейное фото в руках омеги причиняет лишь еще большую боль от потери. А ведь еще совсем недавно отец и папа планировали совместную поездку в деревню к дедушке и бабушке летом. Семья Чон каждый год навещала своих старших. Отец и папа обычно оставались у своих родителей на несколько недель отпуска, а сына же, оставляли на все жаркое лето. Свежий воздух, говорили, полезен. Он и не против был, раньше к природе его тянуло. В деревню к дедушке и бабушке Чонгук теперь поедет один. И вовсе не на лето — навсегда. Через несколько месяцев он закончит выпускной класс в школе и, вероятно, проведет всю оставшуюся жизнь вдали от цивилизации. Его это не сильно волнует, в последние дни вообще меньше всего его волнует собственное будущее. Родители откладывали деньги на его обучение в университете, поэтому проблем с поступлением бы не возникло. Но Чонгуку не хочется. Ему вообще больше ничего не хочется. Омега поднимает воспаленные красные глаза к небу и тихо шепчет: — За что?.. Слез уже совсем не осталось — Чонгук проливал их все прошедшие дни бурными реками. Головная боль за это время стала уже постоянным спутником. Кладбище совсем немноголюдно, если говорить о живых, конечно. Мертвых-то тут пруд пруди. Одиноким себя точно не почувствуешь. Омеге почему-то хочется улыбнуться таким мыслям. Может, он уже с ума сходит? Кто-то скажет: «слабак», «сдался», «да у тебя вся жизнь впереди», «нужно двигаться дальше». Но нет. Чонгук совсем не слабак. Просто он никогда и не мечтал о хорошей карьере и всегда старался лишь ради папы, что был одержим мечтой, чтобы его сын добился успеха и выбился «в люди». Потеря самых близких людей убила остатки всяческого желания как-то двигаться в этой жизни. Для чего ему все это? Некому больше гордиться успехами, некому ругать за неудачи. Ему теперь и так сойдет. И так нормально. Быть может, со временем это пройдет и ему станет легче. Так ведь всегда бывает? Время ведь лечит. Чонгук в это всегда верил. А в деревне бабушка приласкает и испечет вкуснейший пирог; дедушка, в свою очередь, научит дрова рубить, как обещал еще несколько лет назад, когда омеге было всего пятнадцать. Чонгук тогда еще порывался учиться всему, чем только занимались люди вокруг него. Два года назад Чонгук еще ничего не знал о боли. За два года Чонгук умер уже дважды. Нет, не физически. Физическую смерть ведь можно даже считать избавлением от всех проблем. Тут о смерти духовной. Такая намного-намного опаснее для человека. Лечь бы сейчас на этом кладбище рядом с родителями, и так уснуть. Надолго. Желательно вообще не просыпаться.

***

Май в лесах называют месяцем любви. В эту самую пору молодые волки образуют пары и готовятся к вступлению в брак. Альфы, что уже нашли свою вторую половинку, в спешке строят и обставляют новые дома. Одинокие же ходят как павлины, распушив свои хвосты, задабривают подношениями юношей, что им приглянутся, чтобы в следующую весну просить их руки. Омеги веселятся и красуются перед всей стаей: те, что еще совсем юные для обряда единения душ, носят цветастые наряды, прося природу поскорее позволить им вырасти; другие, кто уже достиг восемнадцати лет, но все еще без пары, носят ярко-красные рубахи и молят послать им скорее возлюбленного; волки, что уже лишь только ждут когда их обручат надевают небесно-голубые, шитые золотыми нитями одежды; а те, кто собирается выйти замуж будучи невинными, украшают свои головы венками из белых цветов. Конечно законы не запрещают молодым жениться и в другое время года, но многие парочки все же предпочитают следовать традициям и свято верят, что брак, заключенный в конце мая считается благословенным самими небесами и такой союз будет прочным и счастливым. Юнги с белоснежным венком на голове и глупой улыбкой на губах сидит на солнечной поляне и наблюдает за возлюбленным, что сейчас в поте лица трудится и занимается строительством их будущего дома. Ему не верится, что уже через несколько дней он сможет называть Минхо своим мужем. Омега знает Минхо с самого детства. Его первая, и, он уверен, единственная любовь — самый лучший альфа на всей планете. Будучи совсем молодыми волчатами они много играли вместе и были не разлей вода. Альфа всегда защищал Юнги от нападок сверстников и говорил, что никогда не даст в обиду. Омега по первости не придавал этому большого значения, но когда пробудился его внутренний волк, и, склонившись, завилял хвостом перед Минхо, а после и вовсе упал на землю, показывая пузо, осознал: вот она, любовь. Минхо всегда был с ним вежлив и учтив, часто приносил своему возлюбленному вкусные сладкие ягоды, что растут на окраине их леса. За что Юнги каждый раз, объевшись черники, прыгал на альфу, обвивая его словно коала, и шептал много-много слов благодарностей в самое ушко. О том, чтобы связать свои души обрядом единения молодые волки мечтали последние четыре года. Минхо двадцать один, а Юнги этой зимой, наконец, исполнилось восемнадцать. Просить позволения на брак принято ранней весной, поэтому в первые же дни сезона альфа отправился к вожаку стаи, прося руки своего омеги. Обычаи оборотней отличаются от обычаев людей. Благословение родителей для них также важно, но последнее слово всегда остается за вожаком. Считается, что лишь главный волк поселения может рассудить достоин ли пришедший к нему альфа своего омеги. — ..и он вернется сегодня, — доносится откуда то слева. Юнги в своих мыслях, кажется, пропустил все, что ему говорил собеседник. — Ой, прости, я задумался, — отвечает он немного смущенно. — Кто вернется? Сокджин немного обиженно дует губы на то, что его все это время не слушали, но обида эта не задерживается внутри надолго. Потому что понимает: влюбленный мальчишка не может думать ни о чем другом, кроме своего альфы. — Я говорю, младший сын нашего вожака возвращается из южного поселения. — Чимин? — Юнги поворачивает голову к Сокджину и удивленно округляет глаза. — Чимин, — утвердительно кивает. — Его в нашей общине уже пять зим не было. Говорят, в этом году он хочет присутствовать на обряде единения. — Он возвращается с омегой? — Нет. Слышал, он прийдет один на праздник, а Тэхён, вроде как, должен через пару недель объявиться. — Зачем это он тогда возвращается перед праздником? почему не вместе с Тэхёном? По телу Юнги проходит холодок и он начинает заметно нервничать, заламывая пальцы, что не остается незамеченным старшим омегой. — Эй, ну ты чего? — Сокджин заводит руку за голову младшему и притягивает к себе, обнимая. — Боишься, что он тронет тебя? — и посмеивается. — Н-нет.. Конечно не боюсь, просто.. — а сам сжимается только сильнее. — Все ведь знают какой он. Я бы не хотел, чтобы такой как он испортил кому-то праздник. — Да брось, ничего он не сделает. Я уверен, он просто хочет порадоваться вместе со своей стаей за всех новых парочек, поэтому и возвращается раньше. А Юнги действительно боится. Он хорошо знает и чтит многие обычаи волков, но также знает, что далеко не все обычаи оборотней такие уж милые и безобидные. К не милым и не безобидным относится право первой ночи. Обычай, что по всем нормам морали должен быть давным-давно оставлен в прошлом. И желательно так, чтобы даже памяти о нем ни у кого не осталось. По праву первой ночи вожаку, либо кому-то из семьи вожака разрешается взять омегу в ночь единения душ, если тот выходит замуж, будучи девственным. Альфа, принадлежащий главной семье может проверить, как хорошо омега собирается ублажать своего мужа, и, если тот совсем ничего не умеет — собственноручно обучить юного волка: как правильно объезжать член и доставлять удовольствие. В далекие времена практически все омеги хранили свою непорочность до брака и считали огромной честью, если в священную ночь вместо возлюбленного мужа их лишал невинности вожак стаи или его сыновья. А те и рады были. Если сыновей-альф у старшего волка поселения было несколько — они обязательно присутствовали каждый год на празднике, да старались как можно больше до рассвета чужих супругов оприходовать. Потом ходили гордые — грудь колесом, хвост пистолетом, и хвастались друг перед другом: кто больше девственностей в этом году «насобирал». Одни лишь мужья тех самых омег не всегда оставались довольны таким раскладом. Находились те, кто после того, как их омегу невинности лишил другой альфа, считали их попорчеными и отказывались от своих супругов или же издевались над ними, считая недостойными любви. Со временем омеги перестали так трепетно хранить себя до брака, ибо боялись, что альфа от них откажется, если вожак нагрянет в брачную ночь. Да и сам этот обычай был оставлен на второй план. Запрещать его никто не запрещал, только вот главный волк северной стаи не в том уже возрасте давно, чтобы ходить да юношей портить. По молодости-то, когда сил много было, нет-нет да заглядывал «на огонек», и то, до тех пор пока сам свою пару не нашел. Супруг его быстро на место поставил: повыдирал все усы как увидел, что муж от чужого омеги идет, да за уши оттаскал у всех на глазах. Поклялся что еще раз такое увидит — без хвоста оставит и без члена. А вожак с тех пор шелковым и стал. Омегу своего до одури любил, не хотел как-то обижать. Заделал ему волчонка на следующий же год, и жили они себе счастливой семьей, воспитывали альфочку, потом и второго родили. А сыновья у Ким Лирана — главная его гордость. Крупными, мужественными волчками уродились, мозговитыми. Старший — Тэхён — спокойным с самого детства был, всегда холоден и расчетлив. Все в округе удивлялись: как юный такой умудрялся управляться и командовать всеми, стоило тому немного подрасти и выйти на охоту впервые. Младший же — Чимин — импульсивный и грубый. Но когда дело касалось защиты стаи — первым бросался в бой, ничего не боялся. Обоих альф считали достойными будущими вожаками, но Чимина все же побаивались больше, из-за его горячего нрава. И все-таки уважали беспрекословно обоих, ведь то — дети мудрого Лирана. А значит и они такими же мудрыми станут с годами. Община сильно разрослась и пять лет назад оба Кима отправились в южное поселение леса, что было в разы меньше собственного, чтобы договориться о переселении туда части оборотней. Да так и остались там, узнавать мир и помогать со строительством новых домов. Две стаи были в хороших отношениях и взаимно помогали друг другу. Плодородные почвы юга обеспечивали обе стороны запасами овощей и зерновых культур на зиму, а обилие крепкой древесины и горных пород на севере отвечало за строительство и торговлю материалов в человеческие поселения. И никто до конца не знает: зачем братья решили вернуться на родные земли именно в этом году. То ли надоело им у соседа торчать, то ли перенимать главенство в стае собираются. Вожак-то уже, совсем дряхлый стал. Тэхёна ждут через несколько недель, а Чимин вот-вот явиться должен. И по какой-то причине Юнги это совершенно не нравится. Предчувствие плохое, знаете ли. А своему предчувствию он привык доверять на все сто процентов.