Нелюдо-Убийцы

Ррррёв! Мимо пронёсся громкий и страшный объект с желтеющими светящимися глазами, напоминающий чудовище. Он поднял в воздух огромный столб грязной лужи. Тот точно обрызгал маленьких убегающих нелюдов. Двое детей еле успели запрятаться средь домов. Там, где тёмные улицы не освещал искусственный свет, они нашли временное укрытие. – Когда мама придёт... – Заныла девочка, сжавшись. – Я скучаю. Она пыталась вытереть грязь с щеки, но лишь размазала её по лицу. Мальчик же рядом тоже громко вздыхал: – Да, я тоже... Но помнишь: мама говорила, что мы должны бояться камер-глазков... Дети боязливо обернулись по сторонам, но злая тьма опутала их глаза своими крыльями, не давая рассмотреть верхние углы. – Но если мы их не видим... – Задумался брат. – То и они нас, наверное, тоже! – Ааах! – Вдруг ахнула сестра. – А вдруг они нас... Слышат?! Отныне их голос перешёл на шёпот. Однако с новым рёвом по дороге начала проезжать ещё одна машина, и они тут же замолкли, ожидая худшего. Чудовище остановилось, и с ужасом дети поняли, что это за фургон. Девочка не умела читать, но точно знала этот знак, а мальчик умел и судорожным шёпотом сделал это: – Отлов в нелюдский приют... Значком был голубой круг с нарисованным внутри белым нелюдом с голубыми глазами. – Т-туда ведь забрали ма-аму! – Начала плакать она. – Они-они, наверное... По глазкам-камерам нас услыша... Не успела сестра договорить, как он приложил палец к её рту, а затем обнял. Они продолжили так сидеть, чумазые, голодные, в лужах, дрожа от страха. Потому что иначе было никак. Особенно после того, когда их мама почему-то взяла их и сбежала из дома. Так продолжалось до тех пор, пока машина вдруг не сдвинулась с места, скрывшись с глаз детей. Они разъединились и посмотрели друг на друга почти счастливо: – Мы сделали всё именно так, как нам говорила мама! – Радостно прошептал брат. – Она будет гордиться нами! Это вызвало лёгкую улыбку у девочки. – Ты так хорошо всё делал! Я всё ей расскажу про тебя, когда мы с ней встретимся! Нелюды захихикали, искренне наслаждаясь недолгим моментом приятности. Недолгим. Ведь, судя по голосам, мимо теперь проходили два человека, что вели оживлённую беседу: – Не, ну ты представляешь? Уже как полгода всё ищет и ищет! Подозревает, что их украли! – Яро рассказывал один. – И не говори! Племенная нелюдка и двое детей, ну чистое золото, какой срок за это дадут, а! А ведь дети уже были забронированы! Их хозяйка сейчас рвёт и мечет на месте, бизнесу-то всё, как говорится, капут! – Они это про нас? – Шепнула девочка на ухо брату тихо-тихо. – Не знаю! Не думаю, мы же не золото. – Они пожали плечами. – Но мама сама сказала, что мы голдородцы! – И наша мама не из племени! Они и дальше что-то говорили, но детям было уже неинтересно, они просто бесшумно играли друг с другом руками. Самое точно отточенное занятие. Оторвавшись от игры, мальчик спросил: – А кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Она задумалась, но довольно быстро выдала: – Я думаю, что взрослой! А ты? – Не хотел бы быть скучным взрослым! Хочу быть ребёнком! Сестра сделала забавное лицо, и двое рассмеялись. Это звучало как милая мечта! – А представь: мы, ты взрослая, а я такой же маленький! – Начал задумываться брат. – Вот умора, такого же не бывает! Она шутливо ткнула его пальцем в грудь, и тот, слегка успокоившись, выдал: – Давай пообещаем, что будем держаться вместе всегда, даже когда ты вырастешь? – О, давай! – Охотно согласилась она, и они пожали мизинчики. Девочка заулыбалась, а затем заметила, что мальчик какой-то безэмоциональный. Она невинно склонила голову набок. – Что-то случилось? – Ты… – Его голос вдруг приобрёл более низкие черты. Вокруг со всех сторон стали доноситься странные звуки. Словно бродячие псы, сдирая горло, выли и визжали. Но нет… Это были вопли. Громкие, болезненные, испуганные. Это не собаки. Это нелюды. Их размытые тёмные лица, искажённые предсмертной агонией, их длинные тонкие пальцы, тянувшиеся прямо к ней, сопровождались низким непрерывным воем, плачем, оплакиванием. Девочка попыталась вырваться, но её схватили за горло — так знакомо, словно она делала так же когда-то. Брата тоже схватили, но его лицо оставалось полностью равнодушным. Его губы, как роботизированные, стали медленно размыкаться: – Правда думаешь, что получишь «долго и счастливо»? Его схватили за лицо, кто-то навострил нож. Сестра чуть не вскрикнула, дёрнувшись, воскликнув: – ЭН! Рядом с братом послышался женский, такой знакомый садистический смех, а нож навис прямо над ним. Страх вызвал у неё слёзы, она зажмурилась. – Что все забудут то, что ты сделала? На секунду появилась ясность. Она открыла глаза. И увидела, что он всё ещё смотрит прямо на неё, в самые глаза. – …Даже я? Будьте. Всё изменилось, когда рядом с ними шлёпнула лужа. Нелюды исчезли, растворившись. Ви в панике вздрогнула и вновь затаилась, пытаясь не дышать. Эн, внезапно нормализуясь, тоже. Перед ними стояла человеческая девочка лет восьми-девяти, со смуглой кожей, веснушками и зелёным зонтом: – Бедняжки... Вы потерялись? Ви открыла глаза, чуть не упав на пол плашмя. Вовремя она успела приземлиться на две ноги. Да, рядом как бы была кровать, но... Кому она нужна, когда можно висеть на потолке? Она прошипела, когда рана на руке вновь, как и много раз до, защипела. Неплохая боль сейчас, отлично сбивает ход мыслей о сне. Ненадолго. Она оттянула рукав. Эта рана, кажется, теперь немного дру... Нет. Хватит накручивать. Ей просто кажется. Теперь, после взлома чипа внутри, охотница помнит прошлое чётче. Оно приходит внезапно, в мыслях и снах, когда его никто не просил. Его никогда не просят. Как же... Многого в жизни маленькая она не понимала. И тем не менее считала себя довольно умной. Иронично. Впервые Ви задумалась над судьбой матери, лишь бы сбить мысли: её, вероятно, отдали обратно пожилой хозяйке. Вновь окунули с головой в бесконечную череду материнства и продавания детей. Теперь даже понятно, почему она изначально бежала. Только ради них. Всё это на самом деле наводило на... – Ви? – Она чуть не подпрыгнула, когда её окликнул знакомый голос неподалёку. – Всё ок? Ты просто уже минут пять как тупо пялишь в стену. Она пыталась проморгаться и оторваться от мыслей, пока Узи подходила ближе, вставая неподалёку. – Я... Эм... – Охотница пыталась что-то придумать, может, оправдание, может, просто отбросить. Но затем... Они встретились взглядами. В глазах подруги читалась искренняя тревога. За неё. Это... Так необычно. Настолько, что заставило её на какое-то время забыться. А Узи не растерялась и, кинув взгляд на кровать, предложила присесть. Они так и сделали. – Слушай, ты в последнее время странная. Так что выкладывай, я готова слушать. Замыленный взор Ви вновь перевёлся на неё. Он вроде бы и хотел чего-то, но вроде бы и активно пытался всё сдержать. – Ты же тоже так делала. Это же, типа, и есть то, что делают, ну, подруги. Подруги. Это многогранное слово бесконечное число раз повторялось в голове охотницы. Её назвали подругой. Таким повседневным, обволакивающим душу тоном. Словно так было всегда. – Это что-то связанное с Эн... – Она не договорила, тут же заметив, как чужой взгляд дрогнул. – Прости. Охотница отвела глаза, дёрнув хвостом. Слова не шли, мысли не вели. А подруга рядом просто терпеливо ждала. Не давила, а давала время. И всё же что-то внутри сдулось. Ей хотелось, отчаянно хотелось, чтобы её выслушали. Нет, не любой, а именно Узи и никто более. Только она. Медленный вдох и выдох. – Ты... Ты же знаешь, я убийца, которая сломала жизни каждому второму тут. И с каждым днём... Я осознаю это всё больше. – Её подруга хотела что-то вставить, но передумала, оставшись слушателем. – Знаешь, я оправдывала себя тем, что делаю всё ради брата, ради его жизни. Но сейчас... Сердце запульсировало быстрее. Она сделала паузу, глубокую и долгую, подбирая слова, пытаясь не звучать слишком эмоционально. Ей это не нужно, ей не хотелось, ей... Как вдруг рука почти невесомо, ненавязчиво легла на плечо, что дало дыханию трещину, заставило дышать медленнее. И их взгляды вновь встретились. – Я здесь. – Почти шёпотом сказала её подруга. Всё, что она сказала. Этого отчего-то стало достаточно. Глаза охотницы дрогнули, совсем немного оголяя маленькие капли. – Если он увидит меня такой, таким монстром, он... Он возненавидит меня, да? Он ведь знал меня другой. Доброй, спокойной, НОРМАЛЬНОЙ. Рука продолжала спокойно лежать на плече, и тем не менее это реально работало. Сердцебиение слегка сбавило ритм. Дыхание почти нормализовалось. Так просто. – Слушай, ты правда сделала много не лучших вещей. И я не знаю, простят ли тебя за них когда-нибудь, НО! Ты осознаёшь это. И ты правда чувствуешь себя виноватой. И знаешь, это, – На лице подруги появилась кроткая улыбка. – это не то, что делают монстры. Ви замолкла, медленно обрабатывая информацию, переваривая каждое слово. В то же время Узи задалась одним вопросом: – А и кстати... Какое было твоё настоящее имя? Этот вопрос несколько вывел из колеи. Просто такой самый обычный и, кажется, не вписывающийся в разговор. Но... Почему бы и нет? Охотница, почесав подбородок, выдала: – Я никогда не верну себе это имя, но раньше меня звали Виолла. – Она не закончила, когда услышала лёгкое хихиканье. – П-подожди, тебя реально звали... Фиалка? Это её несколько возмутило: – Ты никогда не говорила мне, что знаешь итальянский! – А ты никогда не говорила мне, что тебя звали Фиалка! – Смех стал громче. – Да и не знаю его! – А ну перестань! – Беззлобно, почти с улыбкой выпрямилась во весь рост Ви, а затем, взяв «противницу» за бока, вдруг навалилась сверху, утягивая за собой, ошарашив её. Теперь смеялись двое, пускай и слышно было только одну, что уткнулась руками в чужую грудь, слабо пытаясь оттолкнуть. Ведь теперь она прижата к кровати и зажата в когтях опасного хищника! – А вот нечего было так называть! – Ну ладно-ладно, не буду больше! – В конечном итоге сдалась Узи, успокаиваясь. – Просто придумаю что-нибудь получше! Хах, что насчёт... Ви... Её глаза начали бегать по серой комнате, но выделилась валяющаяся ручка, которая была цветом... – Шенка! Вишенка! – Кажется, охотнице и это особо не понравилось, но явно меньше. – Так и быть... – Притворно-грустно пролепетала она и отпустила. Однако та особо не сдвинулась с места, игриво ударив её по руке. Сама этого не ожидая, Ви чуть не вскрикнула от боли, резко дёрнувшись. Боль пронзила всю руку стрелой, кажется, собираясь во всё тело? – Прости-прости, я забыла, что там рана! – Она посмотрела на подругу, та выглядела мрачной и беспокойной. – У тебя точно всё нормально? – Да чо там, рана как рана, она всегда болит. Узи всё ещё волновалась, но не стала допрашивать дальше. Двое просто растянулись и разлеглись близко-близко. Как же они уязвимы сейчас перед друг другом. Обе ведь знали, что способны за секунды лишить жизни каждую. И тем не менее... Доверились. – И… Знаешь? Мы с братом всегда играли в одну игру вместе. Руками. – Подруга с интересом улеглась удобнее, собираясь слушать. А ухо Ви на мгновение дрогнуло, услышав шум вдали. Ой, там сейчас постоянно такое. Да? Зал отдыха. Широкий, обычно спокойный. Но не сегодня. Ведь сегодня в центре внимания никто иной, как ходячая легенда – Долл. Единственное, в самом плохом смысле. А рядом растерянная Лиззи. – Кто она такая?! – Её нет в базе данных... – Кто-нибудь видел её раньше? Со всех сторон наступали самые разные нелюды. Их было так много, с такой всеобщей суматохой сложно совладать... Лиззи на секунду пожалела, что вообще вывела Долл в коридор, теребя руками воротник тёплого серого пиджака. Но затем тут же отдёрнула себя. Нет, её подруга должна выходить в люди, а не вечно сидеть в себе! – А вдруг она тоже из этих?! Убьёт нас! – Пускай первые шаги и весьма... Сложные. А возможно, и болезненные. По крайней мере была бы Карделион на её месте, ей было бы хоть чутка больно. – Нет, товарищ, такие не действуют в лоб. Возможно, вместо этого оно будет медленно сжирать изнутри. Знаешь, уничтожать запасы и... – А я видел её. Она напала на нас в день начала, когда я служил. И ох, это, кажется, было нечто нечеловеческое. – Лиззи чувствуется, что воздух теперь распирает эти коридоры лишь из-за одного нажатия нежной невидимой кнопки. Окружающие начали спешно оглядываться в некоторой панике, кто-то пробивал выход наружу. – Мать честная! А сколько погибло? – Только один, остальные отделались травмами. У меня одна на плече осталась. – Вот это... Эм, ты куда? Некогда пострадавший начал кучковать всех детей и подростков. Он очень неохотно обернулся, отвлекаясь от своего задания. – Надо вывести детей, пока не поздно. Не сводите с неё глаз. Ситуация выходила из-под мнимого контроля. В этот же момент Карделион уже начала раздражаться, но предпочла начать мягко. – Стойте! Подождите, прошу, успокойтесь... – Лиззи, отойди! Ты стоишь слишком близко к ней! – Мы должны отвлечь её... – СТОП! – Но тут же сдулась, увидев на себе столько непонимающих, а возможно, уже обвиняющих взглядов взрослых. – Кхем, прошу прощения. Просто послушайте! Долл не опасна! – Девочка, ты в своём уме? – Потерпевший перенаправил задачу с детьми на другого, а сам остался беседовать и следить. – Ты в курсе, на что она способна? – Я знаю это лучше вас всех... – Она прям чувствовала, что звучит как те самые подростки, что умничают перед взрослыми. – Ну, в плане, мы давно знакомы. – Она убивала! И нам повезло, что только одного. За что? Без причины! – Другой нелюд повернулся к потерпевшему. – Он ведь не врёт. И тут Котвиш впервые сдвинулась с места, от чего другие забоялись, словно она и не должна была. Посмотрела на собеседника. Не в глаза, куда-то далеко сквозь. Но даже так тот почти незаметно вздрогнул, просто увидев столь красный, но столь холодный взор. – Да. – Её хрипловатый неестественно низкий голос. – Я это сделала. Нелюд застыл с открытым ртом, вроде собираясь что-то сказать, а вроде и не решаясь. Что-то кружило в его голове, что он пытался собрать в кучу. Кто-то перешёптывается. А потому Лиззи, пока никто не сказал свою роковую речь первым, взялась за штурвал первой. Синдром утёнка... Довольно рабочий. – Это правда очень грустно, и я ни в коем случае её не оправдываю, но она не хотела! Её контролировал солвер из-за эмоций! Толпа уже примерно знала, что есть солвер, хотя бы немного. И знала, кто ЕЩЁ им обладает. Ей, конечно, дико не хотелось бы подставлять Узи, но нелюдам стоит хотя бы понять, что Долл такая не одна в своём роде (даже если Узи не убивала (наверное, она о таком не ведает)). Однако потерпевший, кажется, полностью переосмыслил свою речь. И решил отвечать ей: – Вглядись в неё, Лиззи. Что ты видишь? Это просто бездушный монстр, как то, что напало на нас тогда. Ты видишь в ней чувства? – В том-то и дело, что я вгляделась! – Почти как крик души того, кто выхаживал её больше месяца. – И увидела! – И что ты увидела? Какие эмоции? – Ну... – Мы слушаем. На секунду Карделион остановилась, чуть не задыхаясь. Вот опять давящие ожиданием взгляды взрослых, от которых она терялась, словно возвращаясь в тот опрос... Не об этом сейчас! Дыхание сбивалось, но, глубоко вздохнув, она собралась. Каждая секунда на счету, здесь и сейчас! – Вы должны узнать кое-что из прошлого. Когда её родители... Погибли и её никто не забрал, она осталась там, в сегменте. Курьеры продолжали приносить ей еду. И одним из них был Майя. И он... Не доносил продукты. По крайней мере не всегда... – Не вижу в этом повода для убийств. – Подметила кто-то из старших, сузив глаза. – Пожалуйста, не перебивайте! Я просто хочу сказать, что Долл получала еду только раз в неделю! – Она собиралась сказать нечто рискованное. – А представьте множество других таких же беспомощных нелюдов! Единственное, почему она жива – это солвер, а остальные умирают голодной смертью! Нелюды заахали. Лиззи закусила губу, внутри что-то разрывалось. Что-то внутри било о том, что она делает что-то неправильно. Слишком показательно давит на жалость историей прошлого и переводит стрелки на других. Слишком неправильно использует умение хорошо разговаривать. Кто-то даже выпалил: – Сколько же детей могло... – Из-за этого она отвыкла от понятия питаться ПОЛНОСТЬЮ. Понимаете, насколько всё плохо? – Лиззи. – Взгляд потерпевшего стал очень серьёзен и направлен только и только на неё, что заставило внутренне замереть. – Ты сейчас просто пытаешься оправдать убийцу. С таким же успехом можно оправдать демонтажника. И тут же появились и те, кто был смелее, громче, эмоциональнее: – Её семья после инцидента полностью недееспособна, это бессмысленно!... – Если каждый нелюд в этом бункере просто будет сидеть в своём сегменте и потреблять пищу, то мы все неминуемо погибнем. – Голос холодный, расчётливый, рассуждающий. – Мне кажется, она должна быть благодарна, что ей с её полезностью реально давали... – Стойте. – Этот голос... Знакомый. Это же Матиас! Он вышел из темноты как внезапный луч, встав между толпой и Карделион, не принимая ни одну из сторон. Его интонация не была злой. Просто... Спокойная. – Если разрешите, я хочу задать вопрос: вы правда хотите, чтобы ребёнок умер из-за своей нетрудоспособности? И вновь коридор окутала тишина. Никто не смел решиться признать этого, сказать прямо и громко себе и другим о пожелании смерти невинному, пускай и нетрудоспособному. Однако чей-то столь похожий холодный голос продолжил диалог: – Мы не живём, а выживаем, а правила выживания жестоки. Для больших жизней нужны меньшие жертвы. – Хорошо. Но что, если осиротевшему ребёнку подрасти до достаточного взрослого возраста, чтобы его приняли на работу? – Да, но перед этим он истратит много ресурсов. – Почти возмутилась нелюдка из толпы. – То есть вы считаете его убийство точно правильным, да? – Честно? Звучало как допрос. Только без обвинений. Лишь уточнение. Она тут же замолкла, смутилась такому, отвернув голову. И всё же сквозь зубы нерешительно выдала: – Я... Не... У нас... Нет другого выбора! Психотерапевт же отреагировал спокойно, абсолютно понимающе кивнув: – Я прекрасно понимаю вас. Но проблема немного в другом. Выбор есть, но вы не умеете, не научились его замечать. Это нормально. – Объясни-ка поподробнее. – Сдержанно поднял одну бровь потерпевший. – Мы оба знаем, что если бы выбор был, мы бы его видели. Это одна из причин, почему мы здесь, в бункере, независимы от людей. – Ваши рассуждения правда хороши и имеют место быть. – Он продолжал держать стабильно ровный тон. – Но мы загнаны из-за страха. Снаружи опасно. Это не выбор, это его иллюзия. И такие вокруг нас везде. Мы не замечаем этого, потому что слишком привыкли... – Хватит. Мы не будем поднимать эту тему сейчас. – Проговорил кто-то из нелюдов в белом халате. Кажется, один из психиатров. Однако отвечающий лишь покачал головой: – Я считаю, это лучший момент. Ты можешь не согласиться со мной, это нормально. Но я просто давно хотел узнать именно ваше мнение: что изменилось в нашей власти с тех пор, как мы были освобождены? В мгновение атмосфера могла перейти почти во вражескую. – Ты... Ты сейчас имеешь что-то против мистера Дормэна? – Кто-то начал кипеть, остальные стали медленно перенимать. – А я всегда знал... Но Матиас поспешил поубавить их пыл и успокоить: – Ни в коем случае. Он достоин уважения, ведь только благодаря нему мы сейчас здесь. Я и вы тоже всегда будем помнить его как достойного лидера. – Все согласно закивали. – Но... Даже он в последние дни осознавал, что не идеален и, ровно как и все, совершал ошибки. Это то, что отличает нас от большинства людей: мы прекрасно это понимаем. – И в чём же по-твоему его пороки? Тоже начнёшь мусолить, что он от нас что-то скрывал? – Какая-то женщина явно с недовольством отсылалась к отцу Эмили и его теперь друзьям. Психотерапевт лишь терпеливо проигнорировал колкость: – Мы знаем: что бы он ни делал, он всегда хотел к лучшему, но не умел никак по-другому, кроме полного контроля. Никто из нас не знает других отношений, кроме абсолютной власти и подчинения. Чтобы научиться, мы должны практиковать, принять. – Коль так настаиваешь, то предложи. Его глаза на всего краткое мгновение загорелись: – Да. Мы, конечно, можем вернуться к абсолютной власти, как и было раньше. Она рабочая и стабильная. Но. Мы не просто «когда-то рабы», верно? – Он окинул взглядом каждую душу, следя за реакцией. – Мы нечто большее и способны на многое. И второй вариант может расширить наши возможности... – Я считаю, это, знаешь, опасно. – На это остальные согласно закивали. Но... Не все. Кто-то мешкался. – Ну знаешь, полные перемены — это может плохо кончиться. – Ты прав, риски имеются. Но разве можем вечно сидеть в их тисках, не пытаясь выйти наружу? Хотя бы попытаться? Мнение разделилось. Любопытно, что чем младше были нелюды, тем больше они были на его стороне, и наоборот. Кто-то уверенно смотрел на него, кто-то наблюдал исподлобья. Кто-то пробормотал: – Я не уверена... – Это нормально. Мы и не должны принимать решения быстро. – Большинство сочли это правильными словами. – Это всё, конечно, хорошо... – Переключился потерпевший. – Но она всё ещё стоит здесь. И представляет опасность. Наконец Лиззи сумела вмешаться: – Из-за того, что мы не принимали её, она боялась выйти! Ей нужна медицинская помощь! Однако на её ужас кто-то воскликнул: – Было бы неплохо сослать её в интернат!... Однако психотерапевт вновь вмешался: – Не соглашусь. Я работал там много лет. И там почти никогда не лечат. Тех, кто выступал против власти, там каждый день опрашивали. И их не выписывали, пока они не говорили то, что от них хотели слышать. Это не похоже на лечение. Это пытка. – Где-то вдали комнаты Эмили скромно, стараясь быть незаметной, кратко кивнула. Но тут подключился тот... От кого всё внутри застыло. – Я не вижу безопасной ситуации, зная, что моя семья находится в одном бункере с ней. – Учитель. Он здесь. – Считаю, что нам стоит держать её на расстоянии. Карделион не могла сдвинуться с места или сказать что-то. Просто... Ничего не шло. Совсем. Но к ней подошёл кто-то ещё... Тэд! – Ты даже не знаешь, что Лиззи буквально каждый день ходит к Долл! О какой безопасности семьи идёт речь? Мне кажется, ты думаешь только о себе. – Один короткий выпад, но чего он, наверное, стоил для её брата. Она слышит его быстрое сердцебиение, чувствует неуверенность, но готовность. Однако отец не отступил: – Я в равной степени беспокоюсь за вас двоих. Но и не могу контролировать, где она находится и что делает. Это заставило Лиззи вздрогнуть. Мгновенный всплеск воспоминаний, обиды, тоски. А затем всё перешло в гнев. Она всегда злилась не на того, на кого надо. Пора это исправить. – Ага, как смешно. Ты очень хорошо контролировал каждый шаг Тэда все эти годы, ограничивая его во всём, кроме того, что надо тебе. – Намеренно повысила тон на последних словах, зная, как ему важна приватность. – И очень хорошо игнорировал меня. Мне-то уже всё равно, – (наглая ложь) – но хотя бы для приличия признай: ты прекрасно всё понимаешь, отец. – Последнее слово прозвучало как плевок, с отвращением сплюнутый на пол. Сощурив глаза, Карделион сняла с себя этот серый пиджак. Зачем, зачем она продолжала его носить? Он ей никогда не нравился. Теперь особенно. Ей нравится розовый, который проявляется в платье, что было скрыто за серыми ставнями скучной одежды. Почти демонстративно. – И всё же… Почему ты постоянно говоришь за Долл? – Задался вопросом кто-то из толпы. – Пусть она скажет что-то, есть ли у неё для нас слова, оправдания? Долл действительно посмотрела. В этот раз прямо в глаза. – Нет. Извинения не имеют смысла больше. – Лиззи точно чувствовала, как подруга кипела эмоциями внутри, даже если внешне оставалась такой же ледяной. – Оправдания тоже. – Ого, вы всё ещё дружите. – Эм... Это мать Карделионов. Что она здесь делает? На чьей она стороне? Она спрашивает или утверждает? Гордится или злится? Почему одна реплика вызывает столько вопросов? И тем не менее к Долл подошёл Матиас, что-то спрашивая. Та медленно кивнула. – Ты не против, если во время сеанса Кей будет рядом и слушать? Он просто сидит, записывает. Карделион отошла. Она знала, её подруга в верных руках. И теперь... Они с Тэдом стояли рядом. Смотрели друг на друга. И улыбнулись. Всё... Словно начало налаживаться. Почти все уже сидели за столом общей столовой. Яркий свет бил в глаза, а в помещение, ковыляя, вошла Лиззи. Её сразу встретили вопросом: – А где Тэд? – Сказал, что не горит желанием участвовать во всём этом. Все понимающе закивали: он, вероятно, просто выбрал быть счастливым (в отличие от них) и имел на это право. Вокруг кроме них ни души, неудивительно, ведь это поздний вечер. Блондинка села рядом с Долл, оглядев остальных: Ви и Кей расселись в длину стола напротив друг друга, Узи одна сидела в ширину, а Долл с противоположной стороны. Карделион сдержанно зевнула, сев рядом с подругой, сонно моргая, на лице её играло лёгкое недовольство таким раскладом событий: – Ради всего ничего, неужели нельзя было сделать встречу пораньше? У кого-то ведь жёсткий режим. Узи лишь сочувствующе, но неприступно покачала головой, стукнув пару раз пальцем по столу. Вот она точно не выглядела той, кто в это время ложится спать. – Нам нужен именно комендантский час, чтобы столовая была полностью пуста. – Она демонстративно оглянула круг приятелей. – А то нелюды навряд ли будут рады увидеть разом двух демонтажников и девушку, чьё существование было разве что снято на скрытые камеры. – Да они и так поголовно к психологам этим ходят, а что с ними станет, если они наш сомнительный сброд в сборе увидят! – Сидящая рядом Ви сильно утверждающе кивнула, от чего Дормэн чутка улыбнулась, смутившись. – Инсульт, наверное, схватят. Так или иначе, это чутка разрядило обстановку. В один момент та, что созвала их всех здесь, повернулась к Карделион: – Так... Что насчёт таракана? – Ах, да! – Собеседница поспешно положила банку на стол, положив руку на закрытую крышку. – Мне сказали, что в его писке зашифрован текст и раньше был экран, который, однако, сломан. Но отец Эмили его починил. Я его ещё не смотрела... Открыв её, им предстал вяленький таракан, теперь его поверхность стала чуть больше, кажется, ему вживили ещё один чип. Он не подавал признаков жизни, и только Узи начала сомневаться, как вдруг взбудораженно встрепенулся. Жук пошёл прямо на неё и запищал, над ним навис светло-голубой полупрозрачный виртуальный экран. На том читались надписи, словно переписка в телефоне: «Для использования введите пароль» Лиззи устало упёрлась лицом в стол, а Узи цокнула, слыша, как фыркает её подруга: – Эм... Кокс? – Ухмыляясь, предположила охотница, но надпись гласила о неверности. – Ладно, у меня кончились варианты. Кей несколько ошеломлённо посмотрел на неё, словно она сказала нечто непотребное (если честно, Узи была без понятия о смысле слова), а затем, обведя взглядом просто непонимающих пришедших, несколько раздражённо дёрнул плечом, словно что-то вспомнил. Тем не менее он не мог не оставить своего варианта: – Работа.Хан720? И опять абсолютно неверно. Не, ну таким образом только попытки и закончатся. В это время незаметная всем остальным, сидящая статуей Долл вдруг пошевелилась и достала предмет, не кладя его на стол, а листая. А, книга! – Слышь, а она задрот, на собрании книжек читать. – Тихо пульнула Ви, чисто по привычке. – Ой, выкуси! – срезала Дормэн. Охотница хотела было что-то ответить, как звук звянькнул, и перед ними теперь были сообщения. Пароль это... Её мама серьёзно? «Приветствую Нори!» «Сообщаю вам, что в небе в 2689,5 км от планеты был обнаружен подозрительный сигнал» Писк закончился, а друзья прочитали сообщения. И тут же воздух заполнился липкой тревогой. Ви напряглась, проводя ногтями по столу, сразу думая о худшем, Лиззи, подняв голову, сидела в замешательстве, Узи задумалась, Кей достал блокнот и начал что-то записывать и периодически посматривать только на друзей, словно изучая, а Долл... Просто молча смотрела, не моргая. – Хм... Он рядом с нами... Летит в нашу сторону, то есть? – Вдумчиво пробормотала Дормэн. Воцарилась тишина. Никто не хотел отвечать. И мало кто хотел знать точный ответ. Однако внезапно вновь заговорил именно таракан. Точнее, запикал, и на интерфейсе визуализировались новые сообщения: «Могу продемонстрировать точную геопозицию сигнала относительно земли. Для подтверждения команды скажите "да"». – Да! – Торопливо выпалила первой охотница. Однако ей ответила едкая надпись: «Необходимо подтверждение от Нори». – Да, да, давай. – Как-то по-хозяйски уже устроилась Узи, и пока информация грузилась, уставилась на подругу. – Не беспокойся ты так, это далеко не самое страшное, что мы пережили. – Ты мне? С чего ты вообще взяла, что я боюсь? Деловито протараторила Ви в ответ, отведя взгляд, пытаясь прятать висящее лёгким душком смущение. И только сейчас начал слышаться лёгкий стук. Он шёл от внешне абсолютно спокойного демонтажника, что мирно что-то записывал. Внизу хвост хлестал стулья и стул, рядом с ним благо никто не сидел. И при этом Кей даже не сразу заметил, что на него пялят. Лишь подняв глаза, чтобы вновь провести взглядом по каждому, он встретился взглядом с этими двумя сомнительными подругами. И только тогда дошло: – А, ой, простите, я... Не контролирую. – Но ведь Ви может. – Хмыкнула Дормэн, посмотрев на ту. Демонтажник несколько растерялся, но нашёл, что ответить. – Но она ведь летает более бесшумно и плохо, а также не так быстро бегает, как я. – Доходчиво пояснял он. – А я не могу лазать по вертикальным поверхностям и ходить не топая. У нас несколько разные способнос... Не успел Кей договорить, как вдруг появилась карта. Мигающая точка очень медлительно приближалась к далёкой планете. Их планете. – Ничего не понимаю... Что это за сигнал? И куда он... Приземлится? – Кажется, наконец оживилась Лиззи. И тут же всё ушло обратно в чат. Всего пару секунд — и вот ответ: «Сигнал даёт неизвестный космический корабль». «Если проанализировать прямой путь объекта, то теоретически можно выяснить, что источник сигнала имеет шансы приземлиться на координатах 30.06263, 31.24967». Демонтажник почти незаметно вздрогнул, только завидев эти числа. Махание хвостом стало быстрее и интенсивнее, что не дало остальным погрузиться в глубины тяжёлых мыслей. – Эти координаты... Я знаю это место! – Тут же выпалил он, привлекая внимание. – Неподалёку от входа в какую-то огромную пещеру. Не знаю, что там. Но она не выглядит природной. Её словно... Искусственно прорыли. – Зачем этому кораблю туда? Кто... – ЛЮДИ. – Сразу перебила Ви, вставая, начиная быстро мерить шаги рядом со столом. – Может, впервые заинтересовались, что здесь творится. Мы перестали показываться на глазах и убивать вас. – Впервые за семнадцать лет вашего пребывания. – Несколько подозрительно склонила голову Дормэн. Затем же несколько насторожилась и глубоко вздохнула, кажется, к чему-то готовясь. – И... Это не лучший момент, чтобы спросить, но всё же: ты, Ви, упоминала, что Син порубила всех в 4730 году. Прилетели вы к нам в 4864. Где-е... Где вас носило эту сотню лет? Охотница остановилась, и они с товарищем нервно переглянулись, ожидая, что хоть один заговорит. Минута. Всё ещё тишина. Узи не торопила, сверля взглядом двоих. Долл отстранённо смотрела в книгу. Глаза Лиззи бегали туда-сюда. Две минуты. Тик-так, тик-так. Кей тихо выдохнул и посмотрел прямо в глаза той, кто задавала вопрос. Его взгляд прятал тихое внутреннее биение. – Узи. Мы... – Он сделал паузу, прежде чем выдать. – Мы не знаем. Этого было достаточно. Дормэн отвела взгляд, теребя кофту, а Ви продолжила нервно ходить из стороны в сторону. Кажется, уже никто не хотел продолжать это. – И сколько времени пройдёт, прежде чем оно приземлится? – Опять демонтажник. Писк! Кажется, жук стал прогружать ответ. Все застыли в напряжённом ожидании неизбежного. Долго... Секунды исчислялись часами сейчас. И всё же... «По моим расчётам, учитывая среднюю скорость объекта в час, объект приземлится через 8 дней, 30 часов, 20 минут и 55 секунд». Карделион медленно опустила сдержанно испуганный взгляд в пол. Узи нахмурилась, махнув хвостом, а Кей придвинул стул ближе, став пристальнее рассматривать все сообщения и в целом таракана. Ви хотела было уже вновь начать ходьбу, но Дормэн сорвалась со стула и встала прямо перед ней, перегородив ход: – Стой, пожалуйста, успокойся! Ну точнее, блин, не так звучит, не выйдет, в общем... Сядь, пожалуйста. Давайте просто обсудим, что дальше. Узи положила руку на её бок, и та всё же, поворчав, уселась максимально рядом с ней, словно это могло от чего-то спасти. Ага. – Что обсуждать? – Лицо охотницы сохраняло мрак. – Если люди... – Почему ты думаешь, что люди?... – А кто ещё?! Это же не... – Она замолкла, не став заканчивать. Оно крутилось на языке или в мыслях, кажется, у всех. Но тут всё это время молчавшая Долл опустила книгу от лица, глаза выглядывали через страницы, словно прятались. Хлоп! Книга захлопнулась, а вокруг Котвиш повисла пыль, что медленно оседала на неё. Она не обращала внимания. Не моргала. Смотрела прямо в глаза охотницы. – Син. Сказала вслух. Ви не веря, скорее из отчаяния, сузила глаза и нетактично разорвала столь раздражающий зрительный контакт между ними, просто посмотрев на Узи. А та вдруг выпрямилась и вновь посмотрела на каждого, а затем негромко стукнула по столу рукой, привлекая общее внимание: – Ребят, мы без понятия, кто там к нам летит и, возможно, нас всех убьют, НО. Разве на правах самых сильных существ на этой планете мы не можем хотя бы попытаться что-то предпринять? Лиззи слегка сдвинулась со стула, собираясь уйти. Она-то тут далеко не самое сильное существо, ей тут делать нечего. Однако она почувствовала, как кто-то совсем невесомо сжал её за кофту. Опустив взгляд, она увидела, что это Долл, что сейчас смотрела на неё боковым зрением. Не прожигала, а скорее просто безмолвно просила остаться здесь. Карделион, конечно, несколько смутилась, но всё же с тех пор с места не сдвинулась. – Это безумно тупая идея, что бы ты там ни придумала... – Вмешалась Ви. – Но я уж лучше подохну в бою, чем жалкой смертью беглеца. Да и этот бункер... Знаешь, ужасно скучный и замкнутый, как всегда. Однако он чей-то дом... – Твой дом. – Узи поправила, кратко улыбаясь. Ви показательно небрежно махнула рукой. – Я не говорила этого. В любом случае... Я за, окей? Просто готова. Охотница ощутила, как её бок медленно поглаживает хвост собеседницы, а та улыбнулась, скрывая бесконтрольную улыбку. В это же время Кей прокашлялся и начал: – За этот месяц я действительно многое осознал и изменил. Это место... Помогло мне узнать себя с другой, лучшей стороны. Как и... – Он усмехнулся, не скрывая добрые эмоции. – Вы. А потому да. За бункер, вас и других душ я готов бороться до конца. Карделион просто молча кивнула, как бы уже относя себя к тем, кто готов. Даже если не знала, что делать и будет ли она вообще. Но в этот момент книга была положена на стол всё ещё слегка бледноватыми руками. Долл посмотрела прямо на Узи, не отрывая взгляда. А затем, последовав примеру подруги, кивнула, пускай и медленнее. – Да. Солвер — наш общий враг. Ради его уничтожения я готова. – Отлично! – Щёлкнула пальцем Дормэн. – Мы должны подготовиться к походу и выйти. Так... Оружие! Долл? Сколько его у тебя? – Четыре ножа. – Нам нужно больше! Как ты там... Воздействуя на него, по сути заражала силой, верно? В таком случае, откуда ты изначально его взяла? – Скелет демонтажника. Сначала был в ущелье, потом вы с ним дрались. У него оружие. – Ох... – Хэй! – Демонтажник встал. – Вообще, я думаю... Кейт был бы не против, если бы мы взяли его, если это поможет нам победить. А потому... Котвиш молча кивнула и тоже встала. Они удалились прочь, за ними Лиззи. Ви и Узи. Теперь тут только они. – И, слушай сюда. – Подруги тоже встали, и охотница заговорила. – Береги себя, ясно? Знаешь, ты ж типа носитель солвера, ценна и... – Ви, не бойся... – Собеседница было возразила, но её перебили. – Да, ты боишься! И знаешь, это нормально. Типа, бояться. Я тоже боюсь, если честно. Мы все, я думаю. Фыркнув, Ви присела так, чтобы быть наравне ростом с подружкой, а затем положила ей руки на плечи. – Ты... – Её голос перешёл на мягкий шёпот, что заставило ту слегка покрыться мурашками. – Ты... – Она приближалась ещё ближе. – Ты... – И вдруг заговорила громко. – Ты чо такая душнила! Видя недоумённый взгляд Дормэн, охотница раскатисто рассмеялась. А затем встала и повернулась к выходу. – Ну, типа... Зануда? Как у вас это называется? Ладно, неважно. Просто это, ты сама как на иголках, как других-то успокаиваешь? Узи выдохнула, пожав плечами и отвернув взгляд в сторону. Она знала ответ, но он никак не хотел идти на язык. Это точно не те слова, которые воодушевляют группу. Не те, которые воодушевляют её. – Я... Просто думаю. – Ви подошла ближе, склонив голову, слушая. – Даже если мы одолеем Син... какую цену мы за это заплатим? Насколько всё... – Слушающая невольно дёрнула плечом больной руки. – Хэй. Внезапное отвлечение вызвало у охотницы недоумение, но она не успела среагировать, когда Дормэн подняла её руку. И удивлённо, встревоженно ахнула. – Почему... Оно больше? – Она показала пальцем на её рану, которая тянулась с начала предплечья до середины. Да, Узи точно помнит, что она была меньше. – Ответь! Ви понурила голову. – Я... Я не знаю, Узи. Они помрачнели. Насколько всё плохо? Не хочется знать. Понятно лишь одно. Что бы ни случилось, Кто бы ни выиграл, Как бы всё ни закончилось — Будет сложно.