Вперед за солнцем

      Время близилось к вечеру. Ровно в шесть вечера, когда солнце начало розоветь, ребята направились к Шлиманнштрассе, где располагался подпольный клуб, в котором часто проводили свои концерты панки. На подходе к клубу парни замечали все больше и больше молодых людей в кожаных куртках и с ирокезами. В шесть сóрок Рихард, Пауль, Тилль и Кристоф уже стояли в сквере напротив здания, в подполье которого каждый молодой человек мог веселиться под громкие удары барабанов и жесткие риффы гитар. Рихард прислонился спиной к дереву и достал пачку сигарет. Три друга рефлекторно протянули руки.       — Сейчас, сейчас, — закатил глаза Рихард.       — А мне?       Парни вздрогнули от неожиданности и одновременно обернулись. Рыжая голова высунулась из-за дерева.       — Ульрике! Зачем так пугать? — вскрикнул Тилль, подняв брови.       Та только расхохоталась, при этом прикрыв глаза.       — Так что, где моя сигарета?       Рихард протянул сигарету и ей. Некоторое время они курили молча, наслаждаясь закатом. Это и правда выглядело красиво: все небо было в растянутых полосках желтого, розового и фиолетового, на деревьях появлялись темные тени, становилось прохладней. Кристоф повернулся в сторону Ульрики. Та стояла с широко распахнутыми глазами и наивной, детской улыбкой.       — Что ты так уставилась? — неожиданно зло даже для себя спросил Шнайдер.       — Это… прекрасно. Был бы у меня фотоаппарат, забила бы всю плёнку фотографиями этого заката.       — Есть у меня фотоаппарат, — встал в позу римского царя Круспе, — заграничный, американский. Качество божественное, и фокус…       — Риха, ты выебожник! — засмеялся Пауль, тыкнув в бок Рихарда.       — Ничего я не выебожник, просто рассказываю, — надулся тот.       Ульрике расхохоталась.       — Ой, двери открывают, бежим! — крикнул Тилль, и вся компания ломанулась вместе с толпой вниз по лестнице на концерт.       В помещении было душно, освещение быстро менялось с красного на синий, с синего на желтый, а с желтого на фиолетовый. Музыканты ходили по сцене то за бутылкой воды, то к комбинатору, чтобы настроить звучание гитар. Слышались отдельные ноты настройки гитар и синтезатора. Наконец, музыканты закончили приготовление и поздоровались со зрителями:       — Хей, чуваки, всем привет, это «Die Ärtze»!       Толпа загремела, рассыпавшись на крики, аплодисменты и голоса.       — Mädchen und Teenager Liebe! — выкрикнул солист название песни.       Толпа радостно встречала начало концерта. Наши ребята подпевали и танцевали, радуясь хорошей музыке и прекрасной компании. Ульрике быстро вписалась в их команду, как оказалось, она тоже слушала «Die Ärzte». Когда на очередной песне Ульрике крикнула, что это ее любимая, Кристоф скорчил презрительную рожицу.       — Кристоф, что ты такой недовольный? Может, хочешь расслабиться? — хитро сказала Ульрике, прищурив глаза, и вытащила какую-то странную сигарету из кармана.       — О-о-о, — протянул Пауль, высоко подняв брови и заулыбавшись, — это точно улучшит настроение Дума.       — Это что, травка? — вскрикнул Кристоф.       — Тихо, тихо, — зашикали на него все.       — Вот за это вас — хиппарей — и не люблю, — закатил глаза Шнайдер.       — Так возьмешь? — все так же хитренько, как лиса-искусительница, улыбнулась Ульрике.       — Нет, конечно! Убери! — разозлился Кристоф.       — Ладно-ладно, че орать то… — проборматала удивленная отказом девушка.       Концерт закончился, и ребята выбежали на улицу. Стало уже совсем прохладно, а Ульрике была все в том же легком топе. Увидев это, Рихард сразу галантно предложил ей свою куртку.       — Герр Круспе, да Вы джентельмен! — расхохотался Пауль.       — Я просто вежливый, — нравоучительно-шутливым тоном произнес тот.       — Что ж, самое время отдыха только начинается. Темнота — друг молодёжи, — заулыбалась Ульрике, — пойдем гулять?       — Конечно! — обрадовался ее инициативности Тилль.       И они двинулись вперед по скверу на ночной променад.