Вперед за солнцем

      От прогулки и свежего воздуха, ребята проголодались и зашли в круглосуточный ларек за хот-догами. Надпись на ларьке гласила «Fleisch ist Leben».       — Дайте мне хот-дог с ананасами и перцем чили, — крикнула в окошко Ульрике, обернулась на замолчавших ребят, смотревших на нее с открытыми ртами, как на прокаженную, — ну да, псих, но зато вкусно!       Кристоф брезгливо поморщился:       — Фу, ананасы с перцем. Это же преступление против вкусовых сосочков, — пробормотал он себе под нос, — мне самый обычный хот-дог, — сказал он уже в окошко, — кетчуп, горчица, сосиска и булка, ничего лишнего. Я же не вкусовой извращенец, — многозначительно обернулся он на Ульрике.       — Мне двойной, — сказал Рихард в окошко, — ну вы понимаете, большая сосиска, да? — хитро улыбнулся он Ульрике.       — Риха, не позорь нас! — закатил глаза Тилль, — мне с двойной порцией бекона.       — Французский хот-дог и пиво, — закончил заказ Пауль.       Расплатившись и взяв хот-доги, ребята пошли в лес, который они увидели неподалёку. В лесу птицы пели еще громче, к тому же время близилось к рассвету. Поеживаясь от лесного холода, компания уселась на первой встретившейся им полянке. Не успели все сделать хоть один укус хот-дога, как Пауль уже уронил свой в грязь.       — Бля! — хором вскрикнули все.       — Да тихо, тихо, у меня есть чем обработать, — с усмешкой достал из кармана какую-то бутылку Пауль.       — Оп-па-а! Шнапс! — обрадовались Тилль и Рихард.       Бутылка пошла по кругу — все сделали по глотку.       — Ульрике, дай куснуть твое вкусовое безумие, — попросил Рихард, в одной руке которого была бутылка, а в другой — собственный хот-дог.       — Кусай, — протянула она ему сосиску.       — Руки заняты! — сально заулыбался Рихард, — придётся из твоих ручек есть.       — О Господи, хорошо.       Наблюдая за этой сценой, Кристоф, сам не поняв, почему, так сжал хот-дог, что из него выдавился соус, а булочка потрескалась.       — Может, включим музыку? У меня как раз есть новенький, американский плеер, я купил его…       — Рихард! — синхронно застонали Тилль, Кристоф и Пауль.       — Ладно, ладно, — вытянул руку вперед Круспе, — есть у меня тут кое-что для нашей цветочной девочки.       Он включил песню «California dreamin'».       — All the leaves are brown, — Ульрике встала с насиженного места и начала петь.       — And the sky is grey, — неожиданно для себя самого вслух пропел Кристоф. Да, он любил эту песню, но он совсем не хотел сейчас сообщать всем об этом. «Черт, зачем, теперь она подумает, что я сентиментальный идиот!» — подумал он.       — Ого! — широко распахнула глаза девушка, — ты тоже ее любишь?       — Обожаю, — засмущался Шнайдер. «Идиот, теперь все знают, что ты тайком слушаешь хиппи-музыку».       — Ни за что б не подумала…       — Кристоф, а еще что любишь? Мадонну? — не смог сдержаться Пауль, за что получил мгновенный удар по затылку от Тилля, — ау! Молчу-молчу.       — Да вы пай-мальчик, Кристоф, — захихикал Рихард.       Кристоф ненавидел, когда его называли правильным. Это звучало как какой-то дурацкий диагноз.       — Риха, хорош, нормальная песня! Вообще-то, она и моя любимая! — возмутилась Ульрике. Рихард, не выдержав ее осуждения, сразу замолчал.       Когда содержимое бутылки подошло к концу, Рихард сказал, обращаясь к Ульрике, приобняв ее за плечи:       — Ну что, цветочек, допьешь на спор до дна?       — Риха, она ж девушка, а шнапс крепкий, — возмутился Тилль.       — Допью! — не терпящая взятий на «слабо», возразила Ульрике и взяла бутылку у Кристофа, случайно коснувшись его руки. Его пальцы обожгли сильнее шнапса. Он сразу отодвинулся, недовольный прикосновением.       Да, по одному глотку делать было проще. Она начала пить, алкоголь обжигал горло, вызывая тошноту. Выпив половину, она закашлялась. Кристоф выхватил из ее рук бутылку так резко, что капли шнапса брызнули на куртку, и ворчливо спросил:       — Ты как? Не отравилась?       — Да вроде норм, — между приступами кашля ответила Ульрике.       — Кристоф, а что ты такой заботливый? — подколол друга Пауль.       Кристоф закатил глаза, но почему-то не обиделся как обычно. Единственной мыслью в его голове было «надеюсь, Ульрике не услышала». Но девушка, кашляющая, как туберкулезник, кажется, не обратила внимание на неудачный подкол Пауля.       Всем уже хотелось спать, но до дома идти было далеко.       — Заночуем здесь? — предложил Тилль.       Все согласились.       Когда Тилль самый первый уснул, ребята разожгли костер, чтобы погреться и поболтать перед сном. Ульрике, сидящая между Кристофом и Рихардом, болтала без умолку, но вскоре ее речь начала замедляться, глаза закрываться, а слова путаться. Голова девушки качалась влево-вправо, как маятник.       — Да она через пару минут отключится, — хихикнул Рихард.       — И слава Богу, — проворчал Кристоф, но, предсказав падение Ульрике на себя, пододвинул плечо.       «Двигаться — разбужу, не двигаться — Рихард заебет» — крутилась мысль в голове Кристофа. Ему почему-то было приятно, что уснула она на нем, а не на Рихе. Так как он не двигался, Рихард обратил свое внимание на Ульрике и Кристофа.       — Шна-ай, — хулигански протянул он, — ты аж побелел.       Пауль засмеялся.       Кристоф не сказал ничего, так он был заворожен ощущением теплого дыхания Ульркике на своей шее.       Рихард обратил внимание, как Шнайдер заулыбался, и заулыбался сам. Подойдя к ним, Рихард прилег на землю, положив голову на колени Ульрике.       — Теперь я тут сплю, все честно!       Пауль ехидно предложил:       — А может вчетвером спать будем? Чур я посередине!       — Пауль, нет! — хором прошипели Кристоф и Рихард. ***       Утром Ульрике проснулась первая и обнаружила, что держит спящего Кристофа за руку. Она осторожно разжала его пальцы. «Интересно, что он чувствовал?»       Через некоторое время Шнайдер сквозь сон потянулся к теплому месту на плече, но его уже не было. «Слава Богу» — подумал он. Но какая-то внутренняя, глубинная грусть говорила об обратном.