Вперед за солнцем

      Море. Сильно пахло солью, водой и рыбой — не гнилой, а свежей, как утро. Воздух был теплый, почти жаркий, но с моря дул чуть прохладный ветерок. Она стояла прямо у воды так, что море, прикатывая к берегу, нежно облизывало ее ноги. На ней были легкая, льняная рубашка и просторные тонкие брюки. На голове Ульрике была надета соломенная шляпа. Она широко расставила руки, так, чтобы ветер, дующий с моря, ласкал рубашку, охлаждая тело. Это было раннее утро, поэтому на берегу было не так жарко, скорее, свежо. Она чувствовала поразительную свободу, рассматривая безлюдный пляж. Ярко розовое небо, постепенно наполняющееся желтыми лучами, радовало глаз Ульрике. Она обожала такой оттенок розового.       Девушка обернулась и увидела, как молочные березы с шоколадными вкраплениями на стволе шелестят листьями. Стоп. Березы? Посмотрев вниз, она обнаружила, что стоит на мягкой и неестественно яркой траве. Что? Это же морской ландшафт!       Резко стало тихо. Ульрике напряглась. Ей стало страшно. Даже море испуганно замолчало. Это затишье напоминало затишье перед грозой. Бум! Звук, будто на стройке оборвался трос, и что-то упало. Грохот и визг наполнили уши Ульрике, разрывая их на части. Она увидела страшную черную массу, выползающую из потемневшего моря. Море предало её, встав на сторону чудища. Березы шептали листьями: «уходи, тебе здесь не рады, пропади пропадом». Ульрике плакала и выла, пока чудище выползало к ее ногам. Когда монстр весь оказался на суше, она смогла разглядеть его морду: это было женское старческое лицо, искаженное злобой. От ужаса Ульрике застыла и замолчала. По венам будто струился лед, а не кровь.       — Сдохни, тварь! — полупропищало, полупрорычало существо.       Ульрике отмерла и, сама того не ожидая, ударила монстра прямо по щеке. Удар. Удар. Еще удар.       — Бля, Ульрике! Ульрике? Ульрике! — услышала она знакомый голос. Неожиданно чудище стало темным туманом. Все поплыло, завертелось цветными пятнами, и Ульрике увидела вместо лица монстра Рихарда.       — Ой. Как так? — в удивлении и непонимании спросила Ульрике, — ой! Извини-извини-извини! — закричала она, обнимая и целуя Рихарда.       — Что случилось, Уль? — нежно спросил Кристоф, — милая, ты как?       — Конечно милая, тебя ж она не пиздила, — ворчливо пробурчал Рихард. Но его пальцы дрожали, выдавая испуг.       — Страшный сон. Просто страшный сон. Вообще, я била монстра… — бормотала Ульрике, — нет, это не просто страшный сон! — неожиданно вскрикнула она, — я потеряла последнее место силы! Последнее безопасное место! Оно предало меня!       Губы Ульрике задрожали, и горячие, словно кипяток, слезы полились из ее глаз.       Рихард и Кристоф переглянулись.       — Какое место? Что за место? — наперебой начали спрашивать они.       — Я… я сейчас успокоюсь и все… все расскажу, — прохныкала Ульрике, зажатая в объятиях сразу двух парней.       Через некоторое время успокоенная поглаживаниями и нежностями Кристофа и Рихарда Ульрике начала дышать ровно.       — Знаете, я никогда нигде не чувствовала себя в безопасности. В моей комнате, в своем доме, в своем городе и в своей стране я всегда была не одна. Даже в моей комнате было полно силуэтов и существ. Голосов и глаз. Поэтому я придумала себе такое место сама. Закрывая глаза, я представляла такой пейзаж: море, песок, березы и трава. Розовое небо. Знаю, звучит нереалистично. Но там было все, что я люблю, вместе. Когда мне становилось страшно, я закрывала глаза и представляла себя в этом месте. Я ходила по траве, купалась в море, и тогда перебитые шумом прибоя и шелестом берез голоса утихали.       — Почему… почему именно такой пейзаж? — тихо спросил Рихард.       — Хм… я та-ак часто мечтала о нем. О море. Я никогда не была там, но всегда мечтала. Я представляла, как стою на теплом, не обжигающем, но ласкающем ступни песке. Как вода ласкает меня. Поэтому моя главная мечта — поехать с вами всеми на море, — улыбнулась, закончив рассказ, Ульрике.       Парни мечтательно заулыбались, представляя место, в котором хотели бы оказаться сами. Но Ульрике резко и шумно вздохнула.       — Что такое?       — Теперь у меня нет этого места. Оно меня предало, — вспомнила растроенная Ульрике.       — Мы обязательно найдем тебе новое место. Приглашаю тебя в свое, например, — шутливо-галантно подал девушке руку Рихард, — мое место силы — хвойный лес с птицами и туманом.       Рихард замолчал, погрузившись в мысли о своем месте. Кристоф и Ульрике тоже притихли, закрыв глаза. Они втроем стояли в лесу, наполненном елями и соснами. В воздухе витал терпкий хвойный запах.       От поляны, на которой они оказались, исходило много тропинок, ведущих в разные стороны. У дальних деревьев с темной, фигурной корой кальянным дымом стоял туман. Было прохладно. Темное, глубоко синее небо было наполнено звёздами, как маленькими светлячками.       — Вот так как-то, — громко сказал Рихард, и они обнаружили себя сидящими по-турецки в темноте палатки. Ребята чуть-чуть помолчали.       — А мое место силы — берег холодного моря в Калининграде. Знаете, Балтийское море мне нравится больше южного, потому что ландшафт там привычней. На типичных курортах я чувствую себя плохо из-за непривычности пейзажа. В моем месте так же, как у Рихарда, много сосен…       Бац!       Они стояли на берегу моря, окруженного маленькими домиками и соснами. Каменистая земля была покрыта лишайниками и низкими кустарниками. Высоченные сосны будто упирались в небосвод. Они подошли к воде. Ногам стало холодно от ледяной воды. Белеющий горизонт, находящийся под молочными облаками, казался далек, как ничто. Волны разбивались о камни берега и в страхе убегали обратно.       — Вот что-то такое, — сказал Кристоф, и они снова оказались в палатке.       — Какая красота… — прошептала Ульрике, — мне комфортно.       — Заглядывай, как будет страшно, — с любовью посмотрел на нее Кристоф.       — Буду тебя ждать, — приподнял уголки губ Рихард.       — Пока я не найду свое место, я буду приходить в ваши, — благодарно улыбнулась Ульрике.       — Ты успокоилась, зайка? — зевнул сонный Кристоф.       — Ага, и очень хочу спать, — по цепной реакции зевнула Ульрике, а за ней и Рихард.       — Спокойной ночи! — произнес Рихард.       — Доброй ночи, — хором сказали Кристоф и Ульрике.