404

— Внимание всем! В городе растёт уровень преступности! Просьба граждан покидать дома только при крайней необходимости и иметь с собой средства самообороны. Такими пёстрыми заголовками были заляпаны все последние новости. Что в печатных газетах, что в телевизоре, что на просторах сети. Город был далеко не маленький, а потому властям было сложнее контролировать криминальную деятельность. Бесконечной работой были завалены все полицейские патрули, силовики и остальные государственные службы, однако особого результата это пока что не приносило. — Слышал последние новости? Че за пиздец? Глеб с Кириллом созерцали красоту вечернего мегаполиса. Они собирались немного проветриться, так как неделя была сложной для них обоих. Мисан работал журналистом под прикрытием одной крупной компании, связанной с государством. Его задача заключалась в том, чтобы находить секретную информацию и открыто о ней заявлять, обнажая правду и открывая глаза жителям на многие вещи, которые происходили у них в городе. Глеб был айтишником-любителем. Он частенько помогал Кириллу в его расследованиях, ища скрытые материалы. В компании об их тандеме долго не знали - Глеб не хотел связывать себя с государственными шавками. Викторов оправдывал свою работу лишь тем, что хочет восстановить справедливость. Однажды Кирилл всё-таки рассказал о напарнике, оставив его личность анонимной и попросив надбавку. Его долго проверяли, но по итогу не отказали. Последний месяц друзья работали по очередной заказной теме: мафия. Шли по огромной улице вдоль дороги, по которой стремительно нёсся нескончаемый поток машин, создавая всё новые и новые потоки мягко обдувающего лицо октябрьского ветра. — И слышал, и видел. Только вчера под окнами кого-то вырубили. Я скорую вызвал, но спасли или нет - не знаю. — Бля.. и че думаешь? — Да хуй его знает. Я всевозможные сайты пробил, базы мусоров взламывал, даже в даркнете прости-господи искал. Я конечно могу поднапрячься и прошариться по камерам и всей подобной хуйне, но пока не вижу в этом смысла. Главное, чтобы он нам ничего не сделал. — Ты думаешь, это всё-таки он? — Да. Архангел. — Хуево. Об этом имени знали немногие, однако те, кто знал, обычно произносили шёпотом. Было слишком страшно. А вдруг на тебе уже висит жучок, и через минуту раздастся контрольный прямо в лоб? Никто не хотел рисковать. Позвольте таки представить вам. Архангел, он же Серафим Сидорин, он же босс Северной мафии. Несмотря на свой достаточно молодой возраст, данный человек(?) успел заработать огромный авторитет и возглавлял масштабную преступную группировку. В девятнадцать лет, ещё не будучи полноценным членом отцовской мафии, Серафим умудрился уничтожить целую банду конкурентов, за что получил почётный статус криминальной личности и разрешение начать собирать собственный клан. Отец никогда ему не помогал, а после того, как увидел способности сына, вскоре отпустил своих людей и свёл счеты с жизнью. Почему? Сидорин до сих пор не нашёл четкого ответа на этот вопрос. Они жили без матери, так как её по молодости убила одна шайка местных бандитов, почему Сидорин-старший и решил уйти в преступный мир. Понял, что сын готов продолжить его линию бесконечной мести? Увидел в нём конкурента? Никто не знал. Но факт остаётся фактом. Теперь Серафим официально мог считаться сиротой и имел собственную группировку, которую именовал Северной мафией. — Не думаешь, что это всё-таки Южные? — Нет. На многих местах убийств почерк Ангела, да и слишком жестоко они совершены. Южные простых гражданских без надобности не убивают. — Помню. Значит, копаем дальше в эту сторону. — Бля, Кир, ты только поаккуратней будь, окей? Мне труп друга не нужен. — Да не ссы ты, Хлебушек. Всех найдём и посадим. — Обязательно. Итак, Серафим являлся доном. Северные насчитывали пять основных участников и неизвестное количество остальных, более мелких людей. Про Сидорина сказано достаточно, потому перейдём к оставшимся мафиози. Ангел, второй по иерархии, он же главный подручный Архангела. Превосходное совпадение, не правда ли? Так ещё и насмешка судьбы, ведь оба занимались преимущественно убийствами. Юра вырос в монастыре. Его отец был одним из священников, поэтому мальчик никогда не знал детства и обычной жизни. Он каждый день зубрил Библию и различные молитвы, помогал послушницам, пытался с ними играть, но те не обращали на него ни малейшего внимания. Однажды в монастырь привели девочку, ровесницу Юры. Сказали, что подобрали на дороге. Она была невероятно красивой: длинные белокурые локоны, фарфоровая кожа, светлые брови и ресницы, россыпь веснушек на щёчках, чуть вздёрнутый носик и глаза с алым оттенком. Девочка была альбиносом. Юре она, конечно же, понравилась, поэтому они сдружились и проводили почти всё время вместе. Как-то раз парень проснулся и по привычке отправился на поиски подруги в нескончаемые белокаменные коридоры, но та словно испарилась. Позже Юра решил пойти к отцу. Он точно должен был знать, ведь все передвижения детей строго отслеживались. Мальчик постучался в его келью, но ответом послужила тишина. Тогда он аккуратно отворил массивную дверь и застыл в немом крике: девочка лежала на кровати в лёгкой белой сорочке, вся изуродованная и в крови, скопление которой было преимущественно между ног. На тот момент Юре было двенадцать, но он всё понял. Сын затаился у входа в келью, и, дождавшись прихода отца, задушил его верёвкой от рясы. После этого юноша тайно покинул монастырь и отправился познавать все прелести скитальческой жизни. Он жил у Руслана, сына главы местной мафии, и работал наёмником с семнадцати лет. Всё время до обучался этому делу, ходил на задания с остальными членами группировки, запоминал порядок действий и очернял свою душу. В детстве Юра действительно верил в Бога и пророчил себе светлое будущее, но судьба решила иначе. Теперь он чувствовал себя падшим ангелом, который обречён совершать тьму, чтобы не вариться в адском котле. Когда Юре стукнуло двадцать, всех его напарников, кроме Руслана, убил некий Серафим, и юноша ушёл к нему. Ему было не важно, с кем быть. Главное, заработать и выжить. Ангел был первым, кого Сидорин нанял к себе, поэтому и стал подручным. Юра убивал медленно и красиво. Считал это ритуалом для подпитки своей души тьмой и кровью жертв. После всегда рисовал рядом крест, дабы показать, что это, мол, воля Божья. Постился перед каждым убийством, отдавая дань детству. Тело его было истощено, но взгляд - безумный и ясный одновременно.  Отец Юры, как вы успели понять, оказался педофилом. Он изнасиловал и убил подростка лишь потому, что её глаза были красные из-за альбинизма, но он решил, что в девочку вселился демон. Такова суровая реальность для многих уёбков, преданных религии. Граф занимал должность консильери, торговал наркотой и вербовал новых людей в ряды Северных. Владел силой слова: умел разговорить кого угодно. Профессионально лгал, но иногда его речи ранили сильнее самого острого ножа. Являлся превосходным стратегом. У него было самое большое разнообразие кличек: Поэт, Пирыч, Перó или Композитор. Всё потому, что он и правда писал стихи и, в крайне редких случаях, музыку. Был чрезвычайно умён, образован и проницателен. Интересовался всевозможными науками: психологией, мифологией, историей, физикой, математикой и другими. Употреблял. Считал реальность слишком уродливой, чтобы терпеть её первозданный вид. Поэт был скрытной личностью, поэтому даже спустя пять лет его нахождения в группировке кроме общих деталей никто толком о нём ничего и не знал. Серафим вышел на Графа случайно, когда искал какой-то необычный наркотик. Его поразила отрешённость и прямота данного человека: он сразу смекнул, что в команде такие люди явно пригодятся. Пирыч и не сопротивлялся, лишь потребовал небольшой процент. Сидорин, естественно, согласился. Камилла, Актриса или Джокер, с профессиональной точностью организовывала крупные кражи и грабежи. Поводом для таких кличек послужила её любовь к цирковому искусству, яркому гриму, карнавальной жестокости и широкая улыбка, а также умение безупречно перевоплощаться в образ Харли Квин. Она действительно часто носила с собой на задания биту, чтобы усмирять особо буйных и несогласных. Девушка была безумно красивой. Острые скулы, длинные ресницы, маленький носик, крашеный блонд и невероятные карие глаза с чёрной обводкой. Иногда она чем-то смахивала на бемби. Актриса входила в доверие, притворяясь случайной прохожей, горничной или официанткой, изучала маршруты жертвы, а после наносила удар. Тихо, чисто, с улыбкой. Она могла украсть картину из музея под носом у охраны, потому что «она просто девушка, которая заблудилась». После выполнения работы Камилла часто напевала песенку из старого шоу родителей. Девушка выросла в семье циркачей-акробатов, но цирк разорили налоги и кредиторы. Она видела, как отец сломал позвоночник на последнем выступлении, потому что денег на страховку не было, как позже спилась мать, не сумев оправиться от потери мужа. После смерти родителей Камилла попала на улицу. Она ненавидела богатых и чиновников, которые «не видят маленьких людей». Она грабила не ради денег, а ради справедливости. Но чем дольше Камилла пребывала в Северной мафии, тем чаще ловила себя на мысли, что сама стала той, кого ненавидит. У Актрисы не было постоянного дома. Она жила в заброшенном цирке за городом. Там стояли старые декорации, зеркала, костюмы. Она разыгрывала спектакли для себя одной: надевала маски, меняла голоса. Делала всё, лишь бы не сойти с ума от одиночества. Самым новоиспечённым членом группировки являлся Алмаз, он же Саня или Карат, но чаще всего его называли именно Алмазом. Почему? А потому, что он был самым опасным айтишником с «золотыми» для мафии руками. Карат мог найти персональные данные любого бомжа с улицы, взламывал и уничтожал базы данных крупнейших компаний, останавливая их работу на неопределённый срок, ломал и удалённо заражал компьютеры больших чиновников и сотрудников правоохранительных органов. Его отец был ювелиром, которого убили из-за крупного заказа. Конкуренты подставили, обвинили в краже и расстреляли на глазах у тринадцатилетнего Саши. Алмаз вырос и стал лучшим криминальным айти-специалистом. Его мотивировала не месть, а контроль. Он хотел видеть и знать абсолютно всё, чистить все следы, чтобы никто и никогда не смог навредить ему или его близким. Карат взламывал полицейские базы, удалял улики, подделывал ордера, отключал камеры наблюдения и даже шифровал списки собственных покупок. У Карата было диссоциативное расстройство. Он не чувствовал своего тела, когда работал, а потому мог сидеть по тридцать часов за кодом, забыв поесть, сходить в туалет, банально моргнуть. Просыпался только тогда, когда задача оказывалась решена. Его единственной живой эмоцией являлся гнев, когда ломался код или что-то шло не по плану. Тогда Саша крушил всю технику в округе и по-детски плакал, не сумев по-другому выразить свои чувства. Однако, Северные являлись не единственной мафией в этом городе. Были их главные конкуренты - Южные, которые образовались чуть позже самих Северных, но стремительно набрали обороты благодаря своей извращённости и, как ни странно, человечности. Их шефом стал тот самый Руслан, у которого когда-то жил и работал Ангел. Но почему же первый ещё не был трупом в канаве, если почти вся его кровная и предыдущая мафиозная семья была безжалостно вырезана Сидориным? Шесть лет назад. Серафиму было девятнадцать, он ещё не был Архангелом. Он просто был злым, талантливым пацаном и сыном дона местной мафии, у которого в детстве убили мать. Её застрелили просто так: тогда ещё шайка обычных бандитов, прогуливаясь вечером по тёмным переулкам с дулами в карманах. Главарём был некий Тушенцов, который позже ушёл с головой в мир криминала и стал боссом. У него под рукой ходил молодой, но уже опытный сынок - семнадцатилетний Руслан. Серафим не простил. Никому. Он выследил всех главных шишек мафии Тушенцова и уничтожил их за одну ночь. Восемь человек, включая шефа. Серафим лично забил его бильярдным киём - говорят, с такой же холодной улыбкой, с какой потом убивал всех остальных. Но Руслана в той компании не было. Он ушёл на задание за час до нападения. Вернувшись, увидел горы трупов и своего отца с пробитой головой. В воздухе пахло порохом, кровью и чем-то сладким: Серафим оставил на месте расправы белую розу. Тушенцов-младший поклялся отомстить, но не сразу. Сначала он собрал остатки людей отца, каких-то мелких, но опытных солдат, переждал, перегруппировался. А потом создал Южных назло Северной. Назло Сидорину, который убил его семью. Серафим убил отца Руслана за то, что тот убил его мать. А Руслан выжил и стал доном вражеской группировки. Месть породила месть. Кровь пролилась за кровь. Однако в последние годы личное уступило общему, потому оба юноши не столько стремились рьяно убивать врага, сколько просто дестабилизировали общество, наводя в нём разрушительный хаос. Но между Сидориным и Тушенцовым было одно главное различие. Руслан относился к Южным как к своей новой семье, опекал и искренне дорожил каждым её членом. Ему не была свойственна сентиментальность, но отношение познавалось в поступках. Стоит уточнить, что одной из главных среди Южных стала его кровная сестра, Алиса. Она до последнего не хотела ввязываться в криминальную деятельность семьи, однако после подробного рассказа Руслана и травмирующего события в своей жизни, решилась. Более того, парню помогали оставшиеся солдаты отцовской мафии, которые всё же были опытнее пускай и смышлёного, но еще зелёного по сравнению с ними мальца. У Сидорина не было никого. В девятнадцать он стал круглым сиротой. Он лишился сразу двух семей: отец перед смертью приказал своим людям никогда не контактировать с Серафимом и посоветовал уехать заграницу. Распределил всю прибыль между солдатами и распустил их так же, как отпускают голубей одиннадцатиклассники. И повесился. Прямо в общей зале, не стесняясь возможных последствий для сына. Сидорину пришлось самому разбираться как с телом отца, так и со своей дальнейшей жизнью. Он начал убивать без остановки. Всех. Серафиму было некому мстить за отца, и это пожирало его ещё сильнее. На самом деле, Сидорин-старший никогда не любил свою супругу. Уважал, да, но не любил. Когда узнал, что она беременна Серафимом, пришлось жениться. А через два года её не стало. Мужчина не простил себе смерть жены, но мстить не собирался: просто хотел лучшей жизни. И поиски привели его в тему мафии. Сидорин всю оставшуюся жизнь выслеживал банду Тушенцова, чтобы за его трусость позже расплатился сын. Когда Серафиму было пятнадцать, отец рассказал ему всё, явно преувеличивая, чтобы сформировать образ конкурентов как вселенского зла. И ответ не заставил себя долго ждать: через четыре года Сидорин-младший отомстил. Отец понял, что его миссия в этой жизни завершена, потому и совершил самоубийство, оставив сыну кучу вопросов, травм и терзаний. Потому что Серафим не знал правды. Вернёмся же к Южным. Пёс,он же Рус - действующий дон Южной мафии. Сейчас ему двадцать три, но выглядел он старше. Впалые скулы, крупное лицо и вечно дёргающийся глаз. Носил исключительно чёрное, но без пафоса, скорее как символ вечного траура. По отцу и по тем, кого уже не вернуть. Главная странность Пса, о которой знали все Южные, но никто не спрашивал - молоко. Он исправно пил его до и после каждого убийства. До - чтобы успокоиться и не сорваться в неконтролируемую ярость. После - чтобы смыть привкус крови с губ. Если под рукой не было молока, Руслан начинал трястись и мог случайно пристрелить кого-нибудь из своих, поэтому у его людей всегда с собой пара пакетов «на всякий пожарный». В доме Тушенцова была комната, куда он не пускал никого, даже сестру. Там на стене висела фотография отца. Старая, выцветшая и слегка помятая, но Пёс ее не менял. Каждый вечер Руслан заходил в эту комнату, наливал два стакана молока: один себе, один отцу, садился на пол и рассказывал, как прошёл день. Говорил шёпотом, чтобы никто не слышал. Иногда ему казалось, что отец отвечает. Где-то в скрипе половиц, в шелесте штор, в далёком лае собак за окном. — Я не знаю, есть ли ты там, пап. Но если есть, то смотри, прошу. Я не подвёл. Я создал то, что не успел сделать ты. Я удержу их. Всех. Даже если сам сдохну. Пёс был единственным, кто мог удержать свой сброд. Потому что Южные - не просто преступники. Это психопаты, которые находили в своей работе спасение от собственных демонов. Каждый готов был перегрызть глотку соседу, если тот не вовремя посмеялся. Руслан часто закрывал глаза на мелкие косяки подопечных, но если кто-то переступал черту, Пёс приходил сам. Он обожал собак, особенно бродячих. Говорил, что они единственные, кто не предаст. Приносил им кости с «работы», гладил, разговаривал. У Руса было три пса: два чёрных дворняги и один старый хромой корги, которого он подобрал прямо на улице и выходил. Иногда после убийств он надевал на своих жертв собачий ошейник, как подпись и предупреждение: «ты был псом, который забыл, кто его хозяин. я напомнил». У Руслана была младшая сестра, Алиса, или же Карта. Она обладала изумительной внешностью: продолговатый вздёрнутый нос с еле заметной горбинкой, длинные и густые локоны бордового цвета, тонкие брови, худое личико и огромные глаза холодного серо-голубого оттенка. Девушка была среднего роста, но также была очень стройной и имела длинные ноги, что в разы улучшало её визуал. В пятнадцать она сделала пластическую операцию на нос, потому что старый - родной, доставшийся от матери - ненавидела с детства. Слишком длинный, слишком острый, слишком «петушиный», как дразнили в школе. Врач, который делал ей нос, сказал: — Вы будете выглядеть как кукла. Алиса ответила: — Пускай. Но кукла будет с сюрпризом. Когда ей было тринадцать, мир рухнул дважды. Первый раз - смерть отца. Мать умерла рано, Алиса почти не помнила её. И вот - ночь, звонок от брата, ледяной голос:  — Папы больше нет. Приезжай. Она не плакала. Она просто застыла, словно завис компьютер. Не выключился, но и не работал. Потом, через неделю, Алиса разревелась в ванной и не могла остановиться три часа. Отец был для неё всем. Он баловал её, покупал всё, что захочет, называл «моя маленькая принцесса». Когда его не стало, Алиса осталась с Русланом - единственной семьёй, которая у неё была. Но брат был занят. Ему нужно было собрать остатки отцовской мафии, отомстить, выжить. Алиса осталась одна. Второй раз - школа. Через месяц после смерти отца над ней неудачно подшутили. Сын местного мажора - красивый, наглый, привыкший, что всё сходит с рук - при всех дёрнул её за косу, обозвал «сиротой поганой» и сказал, что такой страшной, с её «петушиным» носом, никто никогда не позовёт замуж. Класс засмеялся. Алиса убежала в туалет и снова плакала. С тех пор её начали буллить. Не жестоко, не избивали - просто обзывали, смеялись за спиной, иногда толкали в коридоре. Два года ада. Два года она ходила в школу и мечтала, чтобы все они сдохли. В пятнадцать она сказала Руслану: — Я устала. Я хочу к тебе. Найди мне дело. И я хочу новое лицо. Сделай мне нос. Забери у меня всё, что напоминает о той жизни. Я хочу быть той, кого боятся. Брат не спорил. Он не умел ей отказывать. Он оплатил пластическую операцию у лучшего хирурга города, никаких подпольных. Нашёл ей казино и назвал «Кривое зеркало». И дал ей свободу. Убивать тех, кто заслужил. Однако Руслан не бросил её в свободное плавание. Первые полгода он учил её сам: как стрелять, как считать деньги, как не смотреть в глаза жертве, если не нужно. Потом нашёл ей наставника - старого картёжника, который когда-то работал на их отца. Он учил Алису блефовать, читать соперника, играть так, чтобы проигравший чувствовал себя победителем до последней минуты. Руслан не обнимал её при людях. Но когда она засыпала в своей комнате в казино после тяжёлой ночи, он заходил, поправлял одеяло, убирал волосы с лица и сидел рядом около получаса. Молча. Просто смотрел, как она дышит. Понимал, что жива. На совершеннолетие Алисы брат подарил ей старый отцовский пистолет. Не новый, не золотой - тот самый, с которым их отец ходил на первые дела. Девушка не заплакала. Она сжала пистолет, кивнула и поблагодарила. А потом ушла в свою комнату и просидела там до утра. Никто не знал, что она делала. Наверное, держала пистолет и вспоминала отца. Когда кто-то из Южных позволял себе лишнее в адрес Алисы, Руслан не кричал. Он просто смотрел на этого человека. Молча. Десять секунд. Двадцать. Минуту. Этого хватало, чтобы человек больше никогда не ляпнул лишнего. Однажды под утро, сидя пьяные на крыше казино, Алиса спросила его: — Рус, ты меня вообще любишь? Ну, как сестру? Или я для тебя просто солдат? Руслан долго молчал, поглядывая на звёзды. Потом сказал: — Ты единственная, кто остался. Капелька моей крови. Если бы ты сдохла, я бы не знал, зачем жить. Это любовь? Не знаю. Я не умею называть это слово. Но когда ты плачешь, мне хочется убивать. Когда ты смеёшься, мне хочется жить. Наверное, это оно. Но я не скажу это слово. Никогда. Не проси. Алиса не просила. Она просто положила голову ему на плечо, и так они встретили тихий, робкий рассвет. Девушка не скажет, что иногда, когда становится слишком больно, она заходит в его комнату памяти. Садится на пол, смотрит на фотографию отца и шепчет: — Пап, он справляется. Мы справляемся. Ты бы гордился. Им - особенно. Он держит нас всех, даже меня. Особенно меня. Я не говорю ему спасибо, не умею, как и он. Но я надеюсь, он знает. Руслан не знал, что она туда заходит. Но догадывался. Потому что иногда утром он находил на полу комнаты памяти пустой стакан из-под молока. И улыбался. «Кривое зеркало» открылось, когда Алисе было шестнадцать. Сначала она работала администратором - встречала гостей, улыбалась, наливала виски. Потом - крупье. Потом - хозяйка. В восемнадцать она убила первого мужчину, мажора из своей школы, того самого. Он пришёл в казино, не узнал её, проиграл сто тысяч, полез обниматься. Алиса пригласила его в вип-ложу. Там, под звуки музыки и звон бокалов, она перерезала ему горло своей любимой бритвой. Потом она танцевала. Одна, в пустом зале. Под песню, которую он заказывал в тот вечер. С тех пор схема повторялась: богатый мужчина, азартные игры, крупный проигрыш, незабываемая ночь, а после - холодная сталь и танец в одиночестве. Алиса убивала тех, кто заслужил. Богатых, наглых, живущих по принципу «мне можно всё». Она не считала это миссией. Она считала это справедливостью. У Алисы в казино была комната, к которой не подпускали никого, даже Руслана. Там - стена с фотографиями всех, кого она убила. Не для хвастовства, для напоминания. Никто не знал об этом месте. Кроме Коли - он случайно нашёл его по камерам. Удалил запись, чтобы никто не узнал. Теперь это тоже его маленькая тайна. Коля, Шут, Одуван или Лучик (кстати, последняя кличка пошла не от сравнения с даром солнца. просто однажды Коля сильно напился и пытался сказать, что он лучший. вот итог) был айтишником: взламывал банки, архивы, военные базы данных, защищал каналы связи. Нёс ответственность за камеры и подслушку в «Кривом зеркале» и по всему городу, подчищал цифровые следы, но иногда оставлял свои. Специально, чтобы другие хакеры обратили внимание. Шут был очень обидчив: если его не благодарили, он мог «случайно» удалить важные файлы или слить информацию конкурентам ради того, чтобы его заметили. Южные относились к нему снисходительно - потому что он был странный, курил травку, вечно ходил в своих очках и шутил не к месту. Как младший брат, который гениален в своей сфере, но за её пределами - ребёнок. Коля был среднего роста. Часто щеголял в гавайских рубашках или обтягивающих майках, подкрепляя образ джинсами с массивным ремнём. Как уже было сказано, вечно носил тёмные очки - не хотел, чтобы видели его красные от наркоты глаза. Был обладателем прекрасной кудрявой шевелюры ангельско-белого цвета, которую постоянно взлохмачивал. У Лучика было миловидное лицо: большие глаза, аккуратный нос, пухлые губы и маленькие тату по бокам. Он вырос в богатой, но холодной семье. Его никогда не любили по-настоящему. Родители не били Колю, не оскорбляли. Они просто не замечали его. Всё внимание доставалось младшей сестре Лизе - красивой, талантливой, послушной. Ей покупали лошадей, возили в Париж, нанимали репетиторов. Коля получал деньги на карманные расходы с фразой «радуйся, что у тебя есть». Он пытался привлечь внимание плохими оценками, странными друзьями, потом травкой. Родители отмахивались: «это пройдёт, он просто подросток». Когда он в пятнадцать взломал аккаунт учительницы и выложил её фотки на порносайт, его вызвали к директору. Родители пришли, отмазали деньгами, а дома даже не поговорили с ним. Только отец бросил: «не позорь фамилию». В восемнадцать Коля собрал рюкзак и ушёл. Не хлопнул дверью. Просто уехал, не оставив даже записки. Родители искали месяц для галочки, чтобы не пришла полиция, потом забыли. Сестра звонила пару раз, плакала, просила вернуться. Коля сказал: — Я не вернусь. Теперь ты там одна. Справляйся. Больше они не общались. Коля шутил всегда и везде. За столом, на заданиях, даже когда взламывал сервер конкурентов. Шутки были не всегда смешные, иногда плоские, иногда чёрные. Но если он не шутил - значит, всё плохо. В работе был собран, молчалив, не отвлекался. Если кто-то в этот момент лез к нему, то молча сверлил взглядом через очки, и человек понимал, что лучше уйти. В режиме отдыха являлся душой компании. Травил байки, заказывал пиццу на всех, уговаривал сыграть в покер или «во что-нибудь, где я выиграю, потому что я гений». Его воспринимали как «нашего придурка» - любили, но по-особому. Иногда Коля играл в шахматы с Давидом. Одуван всегда выигрывал, а второй бесился, но на следующий день просил реванш. Алиса говорила: — Коля, ты бы помолчал иногда. Тот улыбался и продолжал болтать. Он не умел молчать, когда не работал. Потому что в тишине он слышал себя. А себя он слушать не любит. Однажды, когда Шут только-только пришёл, а Алиса ещё не была такой опытной, они страшно напились. Тогда Коля сказал ей:   — Ты знаешь, что самое страшное? Когда тебе дали всё, кроме сердца. Ты не можешь жаловаться, все скажут «у тебя же было всё». А у тебя ничего не было. Вообще ничего. Деньги - это не тепло. Дом - это не дом, когда там пусто. Лучше бы я рос в подвале с любящей мамой. Хотя бы знал, что меня кто-то ждёт. Никто из Южных этого не знал, да и не узнает. Коля хороший актёр. Он научился быть «балагуром», потому что улыбаться легче, чем объяснять, почему тебе больно. Недостаток любви и внимания он компенсировал гигантским эго. Убедил себя, что он лучший, что без него мафия рухнет, что он - центр вселенной. На самом деле, просто отчаянно хотел, чтобы кто-то сказал: «ты важен». У Коли есть тайное место - квартира, полная зеркал. Он приходил туда, раздевался и разговаривал со своими отражениями. — Ты гений, Коля. Ты всех их сделаешь. Они ничто без тебя. Иногда он целовал своё отражение, иногда разбивал зеркала и плакал. Арина, или же Барби, когда-то была популярным блогером-миллионником. Однажды её бывший парень слил в сеть интимные фото и видео Арины. Она потеряла всё: рекламу, подписчиков, семья отвернулась. Её никто не защитил, а комментаторы требовали «ещё контента». Но она не сломалась. Она пересобралась. Теперь Арина играла роль пустой красивой куклы, потому что если тебя считают бездушной, то ты можешь делать всё, что угодно. Ни одна слеза на её лице не настоящая, ни одна улыбка не искренняя. Она стала тем, кем её хотели видеть - фарфоровой Барби с лезвием внутри. Арина занималась отмывом денег и подкупом. Была холодной блондинкой на переговорах с конкурентами, глупой куклой с чиновниками и полицией - сюсюкала, хлопала ресницами, подписывала любые бумаги, которые ей подсовывали. Деньги отмывала через своих же бывших фанатов: открывала для них «секретные клубы», которые на деле являлись прачечными. Она коллекционировала украденные личности. В сейфе Барби находились паспорта, права, кредитки тех, кого она уничтожила финансово. Иногда Арина надевала их одежду и смотрелась в зеркало, примеряя чужую жизнь. Давид, Кен или Цербер, был сутенёром. Он вырос в борделе и видел всё, мать была проституткой. Единственным источником любви являлась его младшая сестра, которую убил клиент, когда ей было двенадцать. Давид нашёл тело сам. Мать после этого запила и умерла через год. Он поклялся, что больше никто не увидит его слабым. Кен стал сутенёром, чтобы «защитить» девочек - дать им крышу, еду, правила. Он считал, что спасал их от улицы. На самом деле он просто воспроизводил ту же систему, но встал на вершину. У него была идеальная сеть: вип-эскорт, девочки для вечеринок мажоров, тайные бордели под видом спа-салонов. Клиентов шантажировал видео, что позволяло ему держать под контролем половину городской элиты. Своих девочек Давид никогда не бил, вместо этого - заботился о них: нанимал психологов, оплачивал учёбу. Они любили его. Но те, кто пытался уйти, пропадали бесследно. Цербер своё не отпускал. Давид постоянно носил с собой старую фотографию сестры в нагрудном кармане. Каждый раз перед «работой» он доставал её, целовал и шептал: — Это ради тебя, маленькая. Он искренне верил, что его сестра им бы гордилась. Арина пришла к Давиду после того самого травмирующего случая. Без паспорта, без опыта, да вообще без всего. Ей было семнадцать. Она находилась в полном отчаянии и просила хотя бы какую-нибудь работу, лишь бы платили. Давид её никуда не определил, но разрешил временно пожить у него. Арина ему понравилась. Он, кстати, ей тоже. Через два года они поженились. Они настолько любили друг друга, что ненавидели весь остальной мир. Кен так и не устроил бедную Барби в свой бордель, зато дал ей нечто большее: обучил махинациям с деньгами, после чего Арина втянулась и начала сама подробно изучать эту тему, став лучшей в своём деле. Примерно в этот же отрезок времени их сладко-убийственная парочка присоединилась к Южной мафии. И всё-таки, Южные были семьёй. Это подтверждалось не только кровным родством Руслана с Алисой и браком Арины с Давидом, но и тем, что члены группировки пусть неумело и не всегда, но заботились друг о друге. Они устраивали совместные вечера отдыха, любили разговоры по душам и стояли горой за своих. Северные, хотя когда-то и пытались, но стать семьёй так и не смогли. Глеб с Кириллом шли по направлению к бару. Они планировали немного расслабиться, в ходе чего поговорить, обсудить последние новости и потихоньку разойтись. Друзья работали вместе практически каждый день, но такие вылазки в люди были для них редкостью. Дверь заведения приветствовала их лёгким скрипом.