Ненавидеть проще

Сознание возвращалось к Санджи медленно и мучительно, будто нехотя. Сначала он услышал чьё-то мерное, тяжёлое сопение прямо над ухом. Потом нос прорезал смесь перегара и дешёвого сакэ. И наконец он почувствовал твёрдый пол под боком, шея затекла, и что-то тёплое прижималось к его ноге. Санджи с трудом разлепил веки. В лицо ударил тусклый утренний свет, пробивающийся сквозь щели в ставнях. Голова раскалывалась. Он лежал на полу. На грязном, пыльном полу какого-то гостиничного номера. Рядом сопел Зоро. Мечник спал, раскинувшись на спине, прижимая к груди свои катаны, как плюшевого мишку. Одна его нога бесцеремонно наехала на голень Санджи. Санджи попытался вспомнить вчерашний вечер. Картинки всплывали рваными кусками: таверна, дурацкое сакэ, идиот маримо и... пари. ПАРИ! Санджи резко сел. Он зашипел, схватившись за голову. Глаза распахнулись от ужаса. Он заключил пари с этим зелёным болваном?! – О, боги… – прошептал он одними губами. Повар опустил взгляд вниз. Его любимая, яркая, гороховая рубашка была расстёгнута. Почти до самого пояса. Половина груди была открыта, рубашка болталась на плечах, как на вешалке. Санджи судорожно запахнул полы, лихорадочно соображая: что, чёрт возьми, случилось? Почему пуговицы расстёгнуты? Он сам? Или… Он покосился на спящего Зоро. Нет, этот дрых без задних ног, катаны из рук не выпустил. Наверное, Санджи всё-таки сам пытался раздеться, чтобы лечь спать нормально, но силы оставили его на полпути. Мысль о том, что мечник мог его раздевать, была настолько дикой, что Санджи мотнул головой, прогоняя наваждение. Нет. Только не это. Он снова посмотрел на Зоро. Тот спал с абсолютно безмятежным лицом. Санджи затаил дыхание. Главное, чтобы этот идиот ничего не помнил. Главное, чтобы его пьяный мозг отключился раньше, чем они заключили пари. У Санджи был шанс. Мизерный, призрачный шанс, что всё обойдётся. Повар остолбенел. Сердце колотилось где-то в горле. Он покосился на ногу Зоро, которая всё ещё прижимала его голень к полу. Санджи аккуратно попытался вытянуть ногу. Ноль реакции. Зоро спал как убитый, только посапывал, прижимая катаны к груди с такой нежностью, будто это была самая дорогая женщина в его жизни. – Ладно, – прошептал Санджи. – По-хорошему не хочешь... Свободной ногой он со всей дури зарядил Зоро в бок. Зоро, даже не открывая глаз, красивой дугой перелетел через всю прихожую, вмялся в стену и медленно сполз по ней обратно на пол, так и не выпустив катаны из объятий. Продолжал сопеть. Санджи уставился на это зрелище с открытым ртом. – Серьёзно, маримо? – выдавил он, растирая затёкшую ногу. – Тебя легче прибить, чем разбудить. Он с кряхтением поднялся на ноги. Голова гудела, словно в ней раздавался гул тысячи барабанов. Надо привести себя в порядок. Умыться. Причесаться. Вернуть своему лицу подобие человеческого, а не этого... помятого нечто. Санджи сделал шаг к двери ванной. Потом второй. И на третьем шаге его нога зацепилась за что-то твёрдое. Он глянул вниз. На полу, прямо на пути к спасению, валялась катана. Третья. Та, которую Зоро, видимо, вчера уронил, когда они вваливались в номер. – Ах ты ж... Договорить Санджи не успел. Пол стремительно приблизился к лицу, и приземление вышло эпичным. Грохот стоял такой, будто на крышу рухнул корабль. – ААААА, ЧЁРТОВ МАРИМО, ЧТОБ ТЫ СВОИМИ КАТАНАМИ ПОДАВИЛСЯ, ТУПАЯ ЗЕЛЁНАЯ БАШКА, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ЭТУ ЖЕЛЕЗКУ В ЖО... – Чего орёшь? Санджи застыл, лёжа на полу в позе морской звезды. Зоро сидел на том самом месте, куда его отправил пинок, и смотрел на повара абсолютно мутными, но открытыми глазами. Катаны он так и не выпустил. – Ты... ты проснулся? – выдавил Санджи. – Ага, – Зоро шмыгнул носом. – От твоего грохота... Под ноги смотреть надо, слепошара. – ЧТО?! – Санджи предпринял попытку встать, чтобы достойно ответить на оскорбление, но организм сказал «нет». – Это я-то слепошара?! Это ты, какого чёрта, свои катаны разбросал?! Я чуть шею не сломал! – Не сломал же, – Зоро сонно почесал пузо. – Чего разорался. – Ах ты... Санджи не стал договаривать. Он просто сделал вид, что этого разговора не было, и, цепляясь за стены, поковылял в сторону ванной. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в висках, но это было лучше, чем стоять под прожигающим взглядом зеленой башки. Зоро же поплелся следом. Санджи слышал за спиной тяжелые шаркающие шаги, зевки и бормотание: – Жрать охота... Слышь, кок, приготовь чë-нибудь. Санджи ввалился в крошечную ванную, нашарил стену и обернулся. Зоро стоял, занимая собой весь дверной проём, и смотрел на повара мутными, но уже немного осмысленными глазами. – Я тебе что, повар на побегушках? – беззлобно прошипел Санджи, разворачиваясь к умывальнику. – Сначала дай человеку в себя прийти! Он шарил по полочкам в поисках хоть чего-то, отдаленно напоминающего мыло. Нашел какой-то обмылок, брезгливо покрутил в пальцах. – Слушай, маримо, – Санджи не оборачивался, делая вид, что увлечен изучением обмылка. – А где мы вообще? Лично я нихрена не помню после третьей стопки. Зоро, стоящий в дверях, сонно почесал затылок. – А мы никуда и не уходили, – зевнул он. — Это та же таверна. Наверху гостиница. Тебя вчера так развезло, что ты сам решил остаться. Сказал, что аренда дешевая, перекантоваться норм. У Санджи внутри что-то рухнуло вниз, увлекая за собой все внутренние органы. Он замер над обмылком, не в силах пошевелиться. Что? ЧТО? Если Зоро помнит ЭТО... если он помнит, что Санджи сам предложил остаться... значит, он помнит и всë остальное? Он помнит про дурацкое пари? Санджи медленно, с ужасом в глазах, повернул голову к двери. Зоро стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на него. И на его губах играла та самая ленивая, довольная, совершенно невыносимая ухмылка. Он ничего не говорил. Просто стоял и ухмылялся. В голове Санджи заорала сирена: «О НЕЕЕЕЕЕТ!!! ОН ПОМНИТ! ОН ТОЧНО ВСЁ ПОМНИТ, ЗЕЛЁНЫЙ ХИТРЫЙ УБЛЮДОК!» Снаружи Санджи изобразил максимально безразличную мину, какую только позволяло похмелье и внутренняя истерика. – Харош лыбиться! – рявкнул он, тыкая в Зоро обмылком. – Иди уже проспись! Зоро даже бровью не повел. Санджи судорожно сглотнул: «Ладно. Ладно! Если он помнит – я буду делать вид, что забыл. Я вообще ничего не помню. Я вчера вырубился после первой стопки. Или после второй. Зачем я вообще пил эту дрянь?» Внезапно он поймал свое отражение в маленьком заляпанном зеркале над раковиной и чуть не взвыл. Его щеки предательски порозовели. Ярко. Так, что хоть картину пиши «Утро после...». – Кхм, – Санджи резко отвернулся от зеркала и заговорил слишком громко, пытаясь перекрыть собственное смущение. – В общем так! Мы в таверне – значит, можем спуститься и пожрать там! Чего я буду возиться, если тут кормят. Зоро хмыкнул и медленно, с явной неохотой отлепился от косяка. – Ладно, – коротко бросил он. Развернулся и ушел в спальню. Санджи выдохнул, прижавшись лбом к холодному краю умывальника. Сердце колотилось как бешеное. Пронесло? Или не пронесло? Из спальни донесся тяжелый звук падающего тела. Санджи выглянул. Зоро, даже не сняв катаны, рухнул на кровать плашмя, лицом в подушку, раскинув руки и ноги в разные стороны. Через секунду он уже уснул. Мгновенно, как по щелчку. Санджи смотрел на Зоро. – Спит, – прошептал он, и вернулся обратно в ванную. – Ну и ладно. Закончив умываться, он перевел взгляд на дверь. Можно уйти. Спуститься вниз. Выпить чай. Прийти в себя. А когда этот придурок проснется, сделать вид, что ничего не было. Что вчера был обычный вечер. Никаких пари. Санджи шагнул к выходу, бросил последний взгляд на спящего Зоро и вернулся обратно в ванную, где медленно сполз по стеночке на пол, он не мог выкинуть из головы вчерашнее. – Вот же ж... – выдохнул он, глядя в потолок. Санджи прислонился спиной к холодной стене, прикрыл глаза и с хриплым выдохом запустил руку в карман. Пальцы нащупали помятую пачку – чудо, что он её не растерял вчера в этой суматохе. Сигарета привычно устроилась между губ, щелчок зажигалки – и первая затяжка обожгла лёгкие терпкой горечью. Дым пополз к потолку, завиваясь в кольца. Санджи смотрел на них мутным взглядом, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. «Ну почему именно я? Почему я должен мучиться из-за этого тупого мечника?» Он затянулся глубже, почти до кашля, и тут воспоминание словно молния ударила в затылок: «Если проиграешь ты, то признаешь при всей команде, что я – лучший повар в мире, и что ты меня уважаешь». Санджи замер с сигаретой в зубах. Он представил это в ярких красках. Зоро стоит посреди палубы. Вся команда в сборе. Мечник набирает полную грудь воздуха. Его лицо искажает мучительная гримаса, будто он сейчас не слова говорить будет, а признаваться в преступлении. Он открывает рот... «Санджи – первоклассный повар. Лучший в мире. Я... – пауза, скрежет зубов от внутреннего сопротивления, – ...я его уважаю». В голове Санджи этот момент сопровождался фанфарами, божественным светом и крупным планом лица Зоро, на котором боролись гордость и унижение. Санджи выдохнул дым и улыбнулся. Нет, не улыбнулся – расцвёл. Головная боль... а какая головная боль? Нет никакой головной боли. Лёгкое похмельное недомогание, не более! Он хлопнул себя ладонью по лбу так, что эхо разнеслось по ванной. – Тьфу ты! – сказал он себе вслух, глядя в потолок с огнём в глазах. – Я и не из таких переделок выбирался, а тут просто какой-то идиот в харамаки. Он ткнул себя пальцем в грудь. – Придумаю что-нибудь. Обязательно придумаю. Я этого маримо завоюю. Ну... в смысле, заставлю признать. В смысле... – он запнулся, сбитый собственной формулировкой. – Короче, неважно. Он глубоко затянулся в последний раз, раздавил окурок о край раковины и отправил его в мусорку точным броском. И тут его осенило: «Стоп. Зоро хотел жрать. Он же сам сказал, когда плелся за мной». Санджи посмотрел в сторону спальни. Глаза его сузились. На губах начала расцветать хитрая и коварная ухмылка. – Завтрак в постель, – прошептал он, смакуя каждое слово. – Для этого зелёного придурка. С соком. С лучшими кусками мяса. С супчиком, который он так любит. Я принесу ему еду на блюдечке с голубой каёмочкой. Он представил это: Зоро просыпается, трогательно жмурясь спросонья, а тут – ОН. Санджи. С подносом. С улыбкой. И Зоро ничего не останется, кроме как... – Принимать мою заботу и таять, – закончил мысль Санджи и хохотнул. – А там уже и до признаний недалеко. Хе-хе-хе... ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕ! Его смех эхом разнесся по коридору. Санджи резво, будто и не было этого дурацкого похмелья, поправил воротник своей злополучной рубашки в горошек, пригладил волосы ладонью и направился к выходу из номера. В дверях он обернулся, бросил последний взгляд на спящего мечника и прошептал с хитрющим прищуром: – Готовься, маримо. Твой сладкий плен начинается сегодня. Ты ещё не знаешь, но ты уже проиграл. Дверь за ним тихо закрылась. В коридоре раздались удаляющиеся шаги – уверенные, твёрдые, полные решимости. Санджи шёл покорять кухню местной таверны, а заодно и одно упрямое сердце. Ну, или как минимум – желудок. А это, как известно, первый шаг к победе. Спустя время Санджи вернулся в номер. На подносе всë самое свежее: наваристый супчик, омлет и сок. Санджи уже предвкушал, что сейчас этот зелёный придурок проснётся, увидит ЭТО, и его каменное сердце дрогнет. А там и до признания в уважении рукой подать. Он толкнул дверь ногой, вплыл в комнату и... Зоро спал. Всё так же лицом в подушку, из-под зелёной макушки доносилось мерное, абсолютно безмятежное сопение. Бровь Санджи дёрнулась. Он поставил поднос на тумбочку, подошёл вплотную и навис над спящим мечником. – Хорош дрыхнуть, маримо! – рявкнул он прямо в ухо. – Жрать пора! Ноль реакции. Зоро даже не пошевелился. Только сопение стало чуть громче, будто во сне он посылал повара куда подальше. Внутри Санджи закипало знакомое бешенство. – Я сказал – ПОДЪЁМ! Тишина. – Значит так... Санджи отступил на шаг и зарядил ногой по кровати. Кровать жалобно скрипнула и проехала до самой стенки. Зоро, даже не открывая глаз, по инерции перелетел через спинку, приземлился на пол, перекатился и замер в новой позе. Сопение не прекратилось. Санджи с открытым ртом смотрел на это чудо природы. – ТЫ СЕРЬЁЗНО?! – заорал он. Зоро наконец разлепил один глаз. Мутный, красный, ничего не соображающий. Потом второй. Он посмотрел на Санджи, потом на поднос на тумбочке, взгляд снова вернулся на Санджи. – А? – Зоро протянул хриплым голосом. – Жрать пора? – ДА ЛАДНО, ПРОСНУЛСЯ! – Санджи сложил руки на груди, и его голос сочился ядом. – А то я уж думал, что ты в кому впал! Зоро, не обращая внимания на Санджи, с кряхтением поднялся, зевнул так, что челюсть хрустнула, и плюхнулся обратно на кровать. – Жри давай, – Санджи сунул поднос ему в руки. – Суп, омлет. Сок пей, а не сакэ, понял? Зоро тупо уставился на поднос. Потом в его глазах что-то щёлкнуло, и он схватил ложку. Санджи сел напротив, поставив стул так, чтобы спинка смотрела на мечника, закурил и приготовился наблюдать за триумфом своей заботы. Зоро жрал. Нет, он не ел – он именно жрал. С таким зверским аппетитом, будто неделю голодал. Суп исчезал ложка за ложкой, омлет растворялся без следа. Санджи даже засмотрелся – в этом зрелище было что-то гипнотическое. И тут Зоро, прожевав очередной кусок мяса, выдал: – А здесь неплохо готовят... Санджи поперхнулся дымом: – Ч-что? Его глаз дёрнулся. – ЭТО Я ГОТОВИЛ!!! – взорвался он. – Я, спустился на кухню, пока ты дрых, и лично всё приготовил! Для тебя, неблагодарный... Зоро замер с ложкой у рта. И посмотрел на Санджи. На его лице не дрогнул ни один мускул. И, не меняя интонации, договорил: – ... неплохо готовят дерьмо. Он снова уткнулся в тарелку и продолжил жрать как ни в чём не бывало. Санджи застыл статуей. – Ты... ты... – выдавил он, тыча пальцем в макушку мечника. – Ты специально, да? Ты специально меня бесишь?! Зачем ты это делаешь?! Зоро даже не поднял глаз. Санджи чувствовал, как внутри него борется желание придушить этого придурка и что-то другое, чему он не мог подобрать названия. Щёки горели. Сердце колотилось. Он глубоко вздохнул и затушил сигарету. – Слушай, – голос его вдруг стал спокойным. – Но съедобно хоть? Зоро дожевал, посмотрел на пустую тарелку. – Вполне, – сказал он. И в этом коротком слове вдруг не было ни издёвки, ни подкола. Санджи сглотнул. – Ну... – он отвернулся, делая вид, что поправляет сигареты в кармане. – Ладно. Хоть что-то. Зоро хмыкнул, откинулся на подушку и прикрыл глаза. – Идиот, – буркнул Санджи и пошёл вниз мыть посуду.