Ненавидеть проще

Ночь на «Мерри» была тихой. Луна висела над морем. Волны лениво шлёпали по борту, и даже ветер, казалось, уснул где-то за горизонтом. Вся команда давно провалилась в сон: Луффи храпел в каюте, Чоппер свернулся калачиком, Усопп, как нормальный человек укрылся одеялом, а Зоро… ну, Зоро, наверное, тоже дрых где-то на гамаке. Но на кухне горел свет. Санджи достал плетёную корзинку, которую хранил для особых случаев. Внутрь полетело: – Бутылка красного вина, которое я выменял у того торговца за три рецепта! – он протёр её полотенцем, и стекло засверкало, как глаза Нами при виде скидок. – Лёгкие канапе с лососем и авокадо – чтобы таяли во рту! Шоколадный фондан с жидкой сердцевиной! Сырная тарелка с инжиром, потому что… потому что это чёртовски романтично! Он оглядел своё творение и довольно кивнул. – Нами-сан сегодня на ночном дежурстве, – прошептал он, поправляя салфетки. – Как же она обрадуется, когда я приду и составлю ей компанию. Луна, звёзды, лёгкий бриз… – его голос утонул в мечтательном вздохе. – Это будет идеальное свидание под Луной. Он подскочил к маленькому зеркалу, висевшему над раковиной. Поправил воротник рубашки – идеально, расчесал чёлку – блеск. – Санджи-кун, вы сегодня неотразимы, – сказал он своему отражению и подмигнул. Отражение подмигнуло в ответ. Повар схватил корзинку, поправил пиджак, одёрнул манжеты и, распахнув дверь кухни, шагнул в ночь. Санджи шагал по палубе, и в его голове уже крутилась идеальная картинка: Нами, томно прикрыв глаза, кладёт голову ему на плечо. Её рыжие волосы щекочут его шею. Она благоговейно улыбается. А потом... засыпает. Прямо на его плече! Безмятежно и доверчиво, как котёнок под тёплым пледом. – Идеально, – прошептал Санджи, и его сердце билось где-то в районе горла. Корзинка с деликатесами удобно лежала в одной руке, два хрустальных бокала позвякивали в другой. Он подошёл к мачте и, даже не думая о трудностях, одним ловким движением, достойным акробата из цирка, взлетел наверх. Ноги сами нашли опору, пальцы вцепились в реи, и через три секунды он уже перекидывал тело через бортик марса. – Дорогая Нами, – пропел он, ещё не глядя внутрь, – позвольте составить вам компанию. Только я, вы и звёзды... И тут из темноты раздался до боли знакомый и абсолютно неуместный голос: – О, я как раз проголодался. Санджи застыл. Его идеальная картинка треснула, как зеркало. На деревянном полу, развалившись, сидел Зоро. Его катаны покоились рядом, в руке – уже наполовину пустая бутылка сакэ, а наглые глаза смотрели прямо на корзинку. Глаз Санджи дёрнулся. – Ты... – прохрипел он. – Ты чё здесь делаешь?! Мечник уже потянулся к корзинке. Пальцы прошлись по плетёным бокам, и на его физиономии расцвела довольная ухмылка. – Ого, – протянул он, заглядывая внутрь. – А нас таким не балуешь. Винишко, канапе... Санджи стоял как статуя, не дышал и не моргал. Только сигарета в зубах горела ровным, почти траурным огоньком. Зоро, не дождавшись реакции, ткнул его пальцем в ляшку. – Эй, ты живой? – К сожалению, – выдавил Санджи. Он резко выдернул корзинку из-под носа мечника и прижал к груди. – ГДЕ НАМИ-САН?! – рявкнул он. – Что ты здесь вообще забыл?! Зоро лениво пожал плечами и отхлебнул сакэ прямо из горла. – Нами сама попросила подменить её. Говорит, устала за день – карту рисовала. – Он поморщился. – Вот я и сижу. Санджи открыл рот. Из него полилось что-то неразборчивое, но если прислушаться, можно было услышать: – Идеальное... свидание... ночь... Нами-сан... луна... Зоро приподнял бровь. Санджи глубоко вздохнул, заставил себя успокоиться и, вместо того чтобы взорваться, просто буркнул: – Ладно. Он плюхнулся рядом с Зоро – не пропадать же добру, тем более готовил не для себя. Корзинка с глухим стуком приземлилась между ними. – На. Зоро потёр глаза, чтобы проверить, не мерещится ли ему, но корзинка никуда не делась, и повар сидел рядом, уставившись куда-то перед собой. Мечник пожал плечами и принял угощение. Повисла небольшая пауза. Зоро первым покосился на Санджи. – Сильно расстроился? Санджи без привычной бравады усмехнулся. – Да ладно… Иронично получилось, ну что поделать? Нами-сан устала. Не в этот раз – так в другой. Он говорил, а Зоро смотрел не на лицо, а на его волосы. Ночной бриз шевелил светлые пряди, и в лунном свете они казались почти серебряными. Мечник поймал себя на том, что слушает вполуха – отвлёкся. – Никогда не понимал, – выдал он, перебивая сам себя. – Чего ты с ними возишься. Санджи повернул голову: – С кем? – Ну… С женщинами. – Зоро мотнул головой в сторону корзинки. – Ты из кожи вон лезешь, лишь бы им угодить. А им по большому счёту всё равно. Улыбнулись – и забыли. Санджи не вспылил. Вместо этого он просто улыбнулся – устало, но с каким-то странным облегчением, будто отвечал на этот вопрос уже тысячу раз. – И не поймёшь, – сказал он, глядя в море. – Если будешь смотреть на всё с этой… ограниченной и тупой точки зрения. – Эй, – нахмурился Зоро. Но Санджи даже не взглянул в его сторону. Продолжал, не повышая голоса: – У каждого человека свои принципы. Они годами формируются. Мы с тобой росли в разных условиях, нас воспитывали разные люди, мы попадали в разные ситуации. У нас разные цели, проблемы и мечты. Зоро слушал, переваривал. Они и правда были очень разными. Может, поэтому всё в этом невыносимом поваре его так бесило? Но почему тогда ему хотелось прямо сейчас придвинуться ближе, хотя на марсе было полно места? Противоречия были слишком сложными, чтобы их принять или хотя бы понять, ну или чтобы просто махнуть рукой и пустить всё на самотёк. Санджи тем временем не останавливался: – На самом деле я тоже тебя не понимаю, Зоро. И, возможно, никогда не пойму. Он замолчал, поднял взгляд к звёздам. – Но я тебя уважаю. Зоро проглотил язык. А вместе с ним – дар речи. Уши защипало. Он чувствовал, как они горят, и надеялся, что в темноте этого не видно. Ему было приятно слышать такие слова? Или было приятно слышать их именно от кока? Мечник сделал глоток сакэ, а потом потянулся к бутылке с вином. Санджи легонько треснул его по рукам, словно говоря: «Вино не для тебя». Зоро нахмурился, но спорить не стал. Вместо этого сунул в рот первое попавшееся канапе, прожевал и только потом ответил – на все эти рассуждения про разные судьбы и принципы: – Это так глупо. Санджи улыбнулся. – Но посмотри, – он повернулся к мечнику. – В этом разве не прелесть нашего путешествия? Мы все разные. И единственный, кто нас объединяет, – это Луффи. Зоро помолчал, его лицо тоже чуть-чуть смягчилось. – Это точно, – сказал он, и в голосе проскользнула тёплая нотка. – Мы все хотим осуществить его мечту. Санджи тихо засмеялся и выдохнул носом. – Да, – сказал он, качая головой. – Мы все хотим осуществить его чёртову мечту. В этом коротком «чёртову» не было злости. Было что-то вроде: «ну что с ним поделаешь, с этим резиновым придурком». Они помолчали. Тишина оказалась не неловкой, а почти домашней. Внизу плескались волны, скрипнула мачта, а луна висела над морем, отражаясь в воде ярким диском. Санджи заглянул в корзинку. – Ну что, всё доел? Зоро кивнул, вытирая губы тыльной стороной ладони. Умял всё – даже крошек не осталось. Санджи подхватил корзинку, поднялся, отряхнул брюки. – Ну давай, – сказал он, уже перекинув ноги через бортик. – Не усни тут. – Ага, – буркнул Зоро. Санджи спустился вниз, и, когда шаги затихли, Зоро остался один. Он сидел, прислонившись спиной к мачте, и смотрел на то место, где только что сидел повар. Помолчал, потом усмехнулся одними губами и произнёс в темноту, ни к кому не обращаясь: – Может же быть нормальным.

***

Санджи стоял перед раковиной в пустой ванной. Плечи расслабились, рукава рубашки закатаны до локтей. Он выдавил на щётку полоску мятной пасты – ровно столько, сколько надо, ни грамма больше. Привычка, выработанная годами на Барати, где каждый продукт считался. Зубы он чистил без спешки: сначала верхние, потом нижние, круговые движения, чтобы дёсны не кровоточили. В зеркале отражался уставший блондин с чёлкой, мокрой у висков. Мысли бродили где-то далеко. «Нами-сан сегодня прекрасно выглядела. Да она всегда прекрасно выглядит…» Санджи сплюнул пасту, прополоскал рот. Холодная вода приятно освежила лицо. Он умылся, растёр щёки ладонями и потянулся за полотенцем – и тут заметил, что оно висит на другом крючке, не так, как он оставлял. «Зелёный болван», – подумал Санджи без злости. Он вытер лицо и повесил полотенце на своё законное место. Потом посмотрел на своё отражение: уставшие глаза, бирюзовая рубашка, с закатанными рукавами, светлые волосы слегка влажные после умывания. Уголок губ дёрнулся в полуулыбке. Санджи выключил свет, вышел из ванной и почти бесшумно скользнул в каюту, где уже спал Луффи, раскинувшись на гамаке звездой. Одна нога свешивалась почти до пола, руки разлетелись в разные стороны, рот был открыт. Усопп умудрился завернуться в одеяло с головы до ног, превратившись в длинный кокон. Из кокона доносилось бормотание: «Я одолел все десять тысяч... морских корлей...» – видимо, даже во сне он сражался с монстрами. Чоппер устроился на диванчике, свернувшись калачиком. Его шляпа съехала набок, маленькие копытца подрагивали во сне. Санджи тихо прошёл между гамаками, лавируя между свисающими руками и ногами. Нашёл свободный, в углу и скинул туфли. Лёг на спину, заложил руки за голову и уставился в потолок. Сон не шёл. Санджи перевернулся на бок, потом на живот, потом снова на спину. – Да что ж такое… – прошептал он в темноту. Санджи нахмурился. Он полежал ещё немного, перекатывая в голове их разговор на марсе. «А ведь он слушал. Не перебивал, не огрызался. Просто сидел и слушал. И даже спросил, расстроен ли я…» Санджи приподнялся на локте. «Зоро думает обо мне. Я же чувствую. Иначе с чего бы он так реагировал? Эти его уши – они как детектор лжи. Красные – значит, не всё равно. Нужно просто дожать. Так, чтобы он сам не смог молчать. Чтобы признался…» Он замолчал. Признался в чём? Что думает о нём? Это же условие пари. Санджи хочет, чтобы Зоро признал, что проиграл. Что он – Санджи – лучший повар, достойный уважения... Санджи резко сел. – Нет, – сказал он вслух. – Нет-нет-нет. В голове зашумело. «Суть пари… Я должен заставить его думать обо мне постоянно... Как я думаю о Нами-сан и Робин-чан, потому что я их…» Он не договорил. Даже мысленно. Потому что если додумать эту мысль до конца, получалось, что пари – это про то, чтобы Зоро в него… влюбился. – ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! – прошипел Санджи, хватаясь за голову. «Я не… Я не хочу, чтобы этот зелёный баран в меня влюблялся! Это же… Это же бред! Мы просто поспорили в таверне! Напились! Я просто хотел его уделать! Заставить признать, что я крутой! А не…» А не что? Он замер на секунду, и в голову пришла новая, совершенно безумная мысль. «А если не влюбить… то можно сделать так, чтобы он меня ненавидел. Тогда он тоже будет сутками думать обо мне. Ненависть – это ведь тоже постоянная мысль, да?» Подло? Да. Эффективно? Теоретически. Достаточно просто начать вести себя ещё хуже, чем обычно… И тут же его лицо скривилось, будто он откусил лимон. – Нет, – прошептал он, откидываясь обратно на гамак. – Точно нет. Потому что представить, что Зоро смотрит на него с настоящей ненавистью, было почему-то ещё хуже, чем представить его влюблённым. Слишком… неправильно. – Чёрт, – выдохнул он в потолок. – Чёрт-чёрт-чёрт. Ненавидеть он его не хотел. Любить – тем более. Так что же оставалось? Санджи потёр лицо ладонями. «Ладно. Это он ввязался в это дурацкое пари. Знал, на что шёл. Если в итоге его чувства куда-то зайдут не туда – это уже не мои проблемы. Я просто делаю то, что обещал. А он сам пусть разбирается со своей головой». Решение было дурацким и отчасти трусливым. В тишине каюты было слышно только его сбитое дыхание. Санджи снова уставился в потолок. «А если он действительно влюбится? Что я тогда делать буду?» Мысль была такой дикой, такой абсурдной, что он хотел рассмеяться, но смех застрял в горле. – Я просто устал, – прошептал Санджи, закрывая глаза. – Это просто ночной бред. Он перевернулся на бок. «Пари есть пари. Я просто выиграю. А там… А там будь что будет». Санджи сжал зубы и заставил себя дышать ровно. Через пять минут он уже спал. Утром повар проснулся от того, что что-то твёрдое врезалось ему в щеку. – Мхрр… – простонал он, пытаясь сфокусироваться. Пятка? Да, это была пятка Луффи, которая свесилась с верхнего гамака. – АЙ! – Санджи дёрнулся, потерял равновесие, кувыркнулся через край гамака и приземлился на пол с глухим стуком. – Чтоб тебя… – прошипел повар, потирая ушибленный бок. Он кое-как поднялся, нашарил туфли, выполз из каюты и закрыл за собой люк – тихо, чтобы не разбудить остальных. Солнце ударило в лицо. Сонные глаза зажмурились, и Санджи пришлось прикрыть их ладонью. – Пять утра… – зевнул он, щурясь. У борта, облокотившись на фальшборт, стояла Робин. Ветер гладил её тёмные волосы, и она смотрела на море с лёгкой, умиротворённой улыбкой. Санджи мгновенно заставил себя проснуться. Картина была такой спокойной, что даже его вечно взбудораженное сердце на секунду затихло. Он поправил воротник рубашки и шагнул вперёд. – Доброе утро, милая Робин, – голос его мурлыкал. – Вы сегодня рановато. Робин повернула голову и мягко улыбнулась: – В это время море особенно спокойное и тихое. Санджи кивнул, подходя ближе. Ветер донёс до него едва уловимый запах её духов, и он чуть не растаял. – Как вам спалось? – спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал от умиления. – Хорошо, – ответила Робин. – Это замечательно, – Санджи прижал руку к груди. – Я очень рад. Он сделал шаг назад и кивнул в сторону кухни: – Если я вдруг понадоблюсь, вы знаете, где меня искать. Завтрак, знаете ли, сам себя не приготовит. – Конечно, – Робин снова посмотрела на море. Санджи развернулся и зашагал умываться. Душ с утра приятно освежал, прогоняя остатки сна. Он привёл себя в порядок, переоделся в чистую рубашку и прошёл на кухню, на корабле все ещё спали. Достав ножи, разделочную доску и продукты, Санджи принялся за завтрак. Стук ножа по дереву, шипение масла на сковороде, аромат свежей выпечки – всё это постепенно наполняло «Мерри» обещанием нового дня. Через пару часов на кухню стали подтягиваться остальные. Чоппер вошёл первым, потянулся, шмыгнул носом и сразу нацелился взглядом на плиту, откуда пахло чем-то невероятно вкусным. За ним следом, согнувшись буквой «г», ввалился Усопп. Он держался за шею и страдальчески морщился. – Шея затекла, – простонал снайпер, выпрямляясь с хрустом. – Я, кажется, всю ночь в одном положении проспал, как бревно. Чоппер тут же подбежал к нему, встав на цыпочки: – Дай посмотрю! Поверни голову налево. Теперь направо. Не болит? – Немного, – Усопп скосил глаза. – А что, это серьёзно? – Если до вечера не пройдёт, сделаем компресс, – заявил Чоппер и похлопал снайпера по спине. Санджи тем временем накрывал на стол. Тарелки с кашей, миски с супом, рыба, овощи – всё разложено аккуратно, с той точностью, на которую был способен только он. – Садитесь, – бросил он, даже не оборачиваясь. Дверь снова скрипнула. На пороге появилась Нами, зевая и прикрывая рот ладошкой. Санджи мгновенно преобразился, глаза засияли, и он уже скользил к ней с подносом, на котором дымилась чашка свежезаваренного травяного чая. – Доброе утро, дорогая Нами-сан! – пропел он. – Как спалось? Нами взяла чашку, сделала глоток и пожала плечами: – Доброе утро, Санджи-кун. Спалось отлично, чувствую себя отдохнувшей. Санджи шагнул ближе, чуть склонился к её уху и прошептал так, чтобы слышала только она: – В следующий раз, если понадобится подменить вас в ночном дежурстве, вы можете смело просить меня. Нами почесала затылок, глядя на него с лёгким недоумением. – Да ладно, – отмахнулась она. – Не переживай. – Просто имейте ввиду, я всегда рад вам помочь. Дверь снова приоткрылась, и на кухню вошла Робин с книгой в руках и с лёгкой грацией, от которой у Санджи всегда теплело в груди. – Доброе утро, – сказала она, присаживаясь на свободный стул. Санджи тут же переключился, подхватывая вторую чашку. – Милая Робин! Чай? Кофе? Или, может быть, какао? – Чай, пожалуйста, – улыбнулась девушка. Санджи засуетился, заваривая свежий лист, и тут дверь кухни распахнулась так, что едва не слетела с петель. – ДОБРОЕ УТРО! Луффи влетел внутрь, сделал кувырок в воздухе и приземлился прямо на стул. – Доброе утро, – ответили все хором, даже не поднимая головы, привыкли к энергичному капитану. Санджи закончил накрывать на стол. Команда расселась – кто где, потянулись палочки к тарелкам, пошли привычные утренние разговоры. Санджи стоял у стола, окинул взглядом накама. Его богини сияют, Чоппер на месте, Усопп тут, а Луффи… ну куда он денется, его даже считать не надо. – А где Зоро? – спросил он, чуть нахмурившись. Луффи, не переставая жевать, радостно сообщил: – Зоро сказал, что пойдёт спать! – капитан проглотил рыбу. – Понятно, – Санджи кивнул, лицо его осталось невозмутимым. Он взял чистую тарелку, наложил в неё кашу и салат – всего понемногу, но с запасом, потом налил в кружку выпивку, и всё это аккуратно сложил на поднос. – Добавка на плите, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, и вышел из кухни. Луффи тут же тянулся к плите, но Усопп перехватил его руку: – Сначала съешь, что на столе стоит, обжора! – Да ладно тебе, – Луффи отмахнулся от Усоппа, даже не переставая жевать. – Санджи ещё приготовит. – Одно дело – приготовит, – Нами отставила чашку с чаем, – другое дело – из чего приготовит. Запасы не резиновые, сам знаешь... Усопп хмуро кивнул, покосившись на пустеющую тарелку капитана. Глаза Луффи сузились. – Ах так? – он поднялся со стула, опираясь ладонями на стол. – Я объявляю поединок за мясо! – крикнул он Усоппу. – Я принимаю вызов! – снайпер вскочил следом, сжимая кулак. Оба уже подались вперёд, готовые ринуться в бой, но в ту же секунду их стулья дёрнулись назад. Руки, выросшие прямо из деревянных сидений, – мягко, но непреклонно удержали обоих на месте. – За столом не балуются, – спокойно сказала Робин. Луффи на секунду завис, потом расслабился и махнул рукой: – А, ну значит, я потом тебе наваляю. – Ха! – Усопп вздёрнул подбородок. – Да это ты через пару минут за борт полетишь. Нами закатила глаза. – Все пацаны одинаковые, – вздохнула она. Робин улыбнулась ей: – Поэтому они долго не живут. Усопп, который как раз тянулся за чашкой, резко побледнел. – РОБИН! НЕ ГОВОРИ ТАКИЕ ЖУТКИЕ ВЕЩИ! – Средняя продолжительность жизни северного оленя – десять-пятнадцать лет... – Чоппер уставился в одну точку, не моргая. – А мне уже пятнадцать... – ЧЕГО?! – Луффи и Усопп выпали хором. И в ту же секунду они уже стиснули Чоппера в объятиях, заливаясь крокодильими слезами. Нами шумно выдохнула, потёрла переносицу и сказала ледяным тоном: – Но ты же не простой северный олень. Чоппер моргнул и посмотрел на свои копытца. – О, – выдохнул он. – И правда. – Ура, ты будешь жить! – плакал Луффи, обнимая Чоппера ещё крепче. – Я... я постараюсь... – прокряхтел доктор, но улыбался во всю мордочку. Нами и Робин переглянулись. – Идиоты, – беззлобно сказала Нами. Робин тихо хмыкнула и вернулась обратно к книге. Санджи нашёл Зоро в каюте. Тот лежал на диване, повернувшись на бок, и реально спал. Развалился, как бревно, одну руку свесил на пол, вторую подложил под голову. Санджи было плевать – спит мечник или нет. Еда по расписанию. Только это его и волновало. Он подошёл ближе, поставил поднос на край столика, а кружку с выпивкой поднёс почти к самому лицу Зоро. Мечник во сне втянул носом воздух, ноздри раздулись, и глаза открылись – мутные, но уже сфокусированные на кружке. – Только кружка? – сказал Зоро хриплым и сонным голосом. Санджи кивнул на поднос: – Ты недавно бутылку опустошил. Ешь давай. Зоро потянулся, сел и взял тарелку с кашей и салатом. – Ты сегодня не забыл свой секретный ингредиент положить? – спросил он, и уголок его губ пополз вверх. Санджи понял намёк: Зоро снова вспомнил ту самую неудачную флирт-атаку пару дней назад. Мечнику явно нравилось подкалывать его этим при каждом удобном случае. – Не переживай, – ухмыльнулся Санджи в ответ. – Я уже харкнул туда. Зоро скривился: на его лице смешались отвращение и недоверие. Санджи рассмеялся – довольный, что удалось ответить подколом на подкол. – Шучу. Я не такая мразь, чтобы над едой измываться. Мечник нахмурился, но есть начал. – Можешь идти, – буркнул он. – Нет, – Санджи сложил руки на груди и присел на столик рядом с подносом. – Я останусь. А то кто потом грязную посуду унесёт? Ты что-ли? – Они там без тебя там всë разнесут, – Зоро кивнул в сторону, где угадывалась кухня. – С ними Робин-чан, – Санджи даже бровью не повёл. – За кухню я спокоен. Ешь давай, потом отдельно для тебя готовить я не собираюсь. Зоро посмотрел на повара из-под век. – Но до этого две недели готовил же? Санджи слегка покраснел. – Тогда да, – выдавил он. – А сейчас нет. От тебя никакой обратной связи не дождёшься. – Ты кок, – Зоро пожал плечами, даже не переставая жевать. – Это твоя обязанность. Какая ещё обратная связь? – В том-то и дело! – Санджи достал сигарету. – Моя обязанность – готовить жрать, ухаживать за леди, а не прислуживать каждому на корабле. У меня тоже гордость есть! Зоро дожевал, облизал ложку и посмотрел на Санджи долгим, спокойным взглядом. – Ты очень странный, – сказал он. Санджи замер. – Серьёзно? – его голос сел на полтона. – Это всё, что ты понял? Зоро молча потянулся за кружкой с сакэ, отхлебнул и снова уставился на повара. Санджи почувствовал, что разговор сворачивает куда-то не туда. Он щёлкнул зажигалкой, прикурил сигарету и выпустил струю дыма в потолок. – Кстати, сегодня газета пришла, – сказал он как бы между делом. – Там про цирк писали, который приехал на остров Юносима (от автора: «Юносима» дословно означает «Остров горячей воды»). Нами-сан сказала, до него где-то через пару дней доберёмся. Не меньше. Зоро отхлебнул из кружки, даже не поморщившись. – И что? – И ничего, – Санджи пожал плечами. – Я держу тебя в курсе событий, маримо. – Ты что, в цирке в цирке ни разу не был? – спросил Зоро, глядя на него из-под полуприкрытых век. Санджи помотал головой. – Нет. – И я нет, – Зоро снова приложился к кружке. (То шапито у Багги не считаем, это другое). Повисла небольшая пауза. – Ну, – протянул Санджи, пряча руки в карманы брюк, – думаю, Нами-сан выделит немного из бюджета и сходим все вместе. Чего не развлечься? Зоро скептически хмыкнул. – Ага, – сказал он в кружку. – Может, наконец-то найдёшь своё предназначение. – Ты меня только что клоуном назвал? Зоро отставил кружку и посмотрел на повара с самой невинной физиономией, на которую был способен. – Я ничего такого не говорил, – губы сложились в довольной и наглой ухмылке. – Ах ты… – Санджи дёрнулся, но сдержался. Вдохнул, выдохнул и процедил сквозь зубы. – Будешь так шутить – сдам тебя циркачам, им всегда нужны дикари для шоу. – Мечтай, – буркнул Зоро, отворачиваясь к спинке дивана. Санджи подхватил поднос с грязной тарелкой и кружкой. Уже взялся за люк, но на секунду задержался, бросил взгляд на Зоро. Широкие плечи надувались при каждом вдохе, зелёный затылок маячил за тыщу километров. – И всё-таки, – сказал Санджи негромко, – сходим в цирк. Все вместе. Ты тоже. Зоро не ответил, только хмыкнул в подушку. Санджи усмехнулся, толкнул люк и вышел. Люк закрылся с тихим стуком. Зоро полежал ещё немного с открытыми глазами. – Юносима… – пробормотал он в подушку, уже проваливаясь в сон. Он перевернулся на спину, раскинул руки и через минуту уже безмятежно спал.