«Истинные. Хроники Попаданца в Омегаверс»

      «Дракон решил, что лучший способ удержать меня — занять меня делом. Я решил, что лучший способ сбежать — заставить его думать, что я счастлив. Кто из нас ошибётся первым?»

Утро после побега выдалось напряжённым. Особняк гудел, как потревоженный улей: слуги перешёптывались в коридорах, стража удвоила посты у ворот, а на окнах первого и второго этажей теперь красовались магические решётки — тонкие, светящиеся линии, которые вспыхивали синим при малейшем прикосновении. Эндрю заметил их сразу, едва отдёрнул штору. Красиво. Дорого. И совершенно непробиваемо. Он не удивился. Он ожидал, что после провала охрану усилят. Его удивило другое: завтрак, который принесли в комнату, был накрыт на две персоны. Эндрю сидел за столом, одетый всё в те же ненавистные шаровары и топ, и смотрел на второй прибор с подозрением. Натаниэль вошёл без стука — он никогда не стучал, это была одна из тех привычек, которые Эндрю пока не удалось из него выбить, — и сел напротив. Его лицо было спокойным, но под глазами залегли тени. Он плохо спал. Эндрю отметил это с мрачным удовлетворением. — Доброе утро, — произнёс Натаниэль, наливая себе чай. — Оно доброе не для всех, — ответил Эндрю. Натаниэль пропустил шпильку мимо ушей. Он положил себе на тарелку яичницу, отрезал хлеба и начал есть, не глядя на Эндрю. Молчание затягивалось, но это было не враждебное молчание, а скорее задумчивое — как будто дракон что-то обдумывал. Наконец он отложил вилку и поднял глаза. — Я думал всю ночь, — сказал он. — Поздравляю. Это полезно для мозга. — Я думал о тебе, — продолжил Натаниэль, игнорируя колкость. — О том, почему ты сбежал. — Я сбежал, потому что я здесь пленник, — ответил Эндрю. — Это не требует долгих размышлений. — Ты сбежал, — медленно произнёс Натаниэль, — потому что тебе скучно. Эндрю замер с куском хлеба в руке. — Что? — Тебе скучно, — повторил Натаниэль. — Ты умный. Очень умный. Я знаю, что ты притворяешься дурачком, и у тебя это неплохо получается, но я видел, как ты читаешь. Я видел, как ты стреляешь. Я видел твой танец. Ты не дурак. Ты просто... тебе нечем заняться. Я запер тебя в доме, отобрал книги, не даю оружия. А тебе нужно движение. Тебе нужно дело. Эндрю положил хлеб на тарелку и откинулся на спинку стула. Его лицо ничего не выражало, но внутри него что-то щёлкнуло. Дракон начинал его понимать. Это было опасно. — И что ты предлагаешь? — спросил он осторожно. — Я предлагаю тренироваться вместе. — Тренироваться. — Да. Утром — плац, боевая магия, лук, меч — что хочешь. Ты силён. Ты быстр. Ты владеешь магией Дроу так, как мало кто из эльфов. Но тебе не хватает контроля. Я могу помочь. Эндрю смотрел на него, пытаясь понять, где здесь ловушка. Натаниэль выглядел серьёзным. Никакой усмешки. Никакого превосходства. — А во второй половине дня? — спросил он. — Во второй половине дня, — Натаниэль помедлил, — ты мог бы помогать мне с бумагами. — С бумагами? — Прошения, жалобы, отчёты. Я наследный принц, Эндрю. Мой отец сбрасывает на меня часть рутины, и я в ней тону. Ты умеешь читать. Ты умеешь думать. Мне нужен помощник. Эндрю склонил голову набок. Это было настолько неожиданно, что он почти забыл о своей злости. Наследный принц Огненных Драконов предлагал своему омеге — омеге, которого положено держать в праздности и неге, — помогать с государственными делами. — Ты хочешь, чтобы я читал твои бумаги? — уточнил он. — Да. Простые прошения для начала. Крестьяне жалуются на неурожай, торговцы просят снизить пошлины, пограничные посты докладывают о передвижениях. Ничего секретного. Но если ты справишься, я смогу давать тебе больше. — Ты доверяешь мне государственные дела? — Эндрю позволил себе тень усмешки. — После того, как я сбежал? — Именно поэтому, — ответил Натаниэль. — Если у тебя будет доступ к документам, если ты будешь знать, что происходит в королевстве, ты не захочешь сбежать. Ты будешь слишком занят. Эндрю посмотрел на него долгим взглядом. Дракон был умнее, чем казалось. Или, по крайней мере, учился быстрее, чем Эндрю ожидал. — И что взамен? — спросил он. — Взамен ты не пытаешься сбежать. — Я не могу обещать этого. — Тогда просто обещай, что скажешь мне, если захочешь уйти. Эндрю задумался. Это было честное предложение. Он не обязан был принимать его, но честность в этом мире была редкостью. А Натаниэль, кажется, действительно старался. — Я подумаю над этим, — сказал он наконец. — Но тренироваться я согласен. Прямо сейчас. Натаниэль улыбнулся — сдержанно, но искренне — и поднялся из-за стола. — Тогда идём. Утренние тренировки изменили всё. Не сразу — сначала Эндрю держался настороженно, ожидая подвоха, следил за каждым движением дракона, проверял каждое его слово. Но подвоха не было. Натаниэль действительно хотел тренироваться. Они начинали с разминки на плацу, затем переходили к боевой магии. Натаниэль был магом огня — его пламя было синим в центре и почти белым по краям, обжигающе горячим даже на расстоянии. Он показывал Эндрю, как формировать защитные щиты — не из тьмы, а из чистой энергии, которая отражала атаки. Эндрю сопротивлялся сначала, его тело привыкло к теням, но Натаниэль был терпелив. Методично, шаг за шагом, он объяснял, как перестраивать поток магии, как держать концентрацию, как не давать эмоциям захлёстывать. После магии они брали луки. Теперь Эндрю стрелял почти без промаха, и они соревновались, выбивая мишени на скорость. Затем шёл рукопашный бой — и здесь Эндрю наконец-то оказывался в своей стихии. Его тело помнило приёмы, которые он знал ещё в прошлой жизни. Удары, захваты, броски. Натаниэль был крупнее и сильнее, но Эндрю был быстрее и, как выяснилось, гораздо грязнее в бою. — Ты ударил меня коленом в пах, — прохрипел Натаниэль как-то раз, лёжа на земле и пытаясь отдышаться. — Да, — согласился Эндрю, стоя над ним. — Я предупреждал. — Ты не предупреждал. — Значит, в следующий раз буду. Или нет. Натаниэль засмеялся — сквозь боль, но искренне. Это был первый раз, когда Эндрю слышал его смех. Не усмешку, не ухмылку, а настоящий, живой смех. Это сбивало с толку. После обеда они шли в библиотеку. Огромная комната с высокими потолками и стеллажами до самого верха, она была сердцем особняка. Натаниэль открыл её для Эндрю полностью — все полки, все секции, включая те, что раньше были закрыты. Законы. История. География. Магия. Эндрю погрузился в чтение с жадностью, которую не испытывал с тех пор, как был в эльфийской библиотеке. Но была одна неожиданность. На третий день, закончив с очередным прошением торговец просил разрешения на провоз товаров через горный перевал — Эндрю написал ответ за пять минут, кратко и по делу, он подошёл к стеллажам и обнаружил полку, которой раньше не замечал. На ней стояли романы. Приключенческие. Без романтических линий — во всяком случае, так гласили названия: «Покорители Западных Морей», «Всадники Грозовых Долин», «Тайны Подземного Города». Он взял «Покорителей» и пролистал. Авантюристы, корабли, шторма, сражения. Никаких поцелуев, никаких «я люблю тебя», никакой розовой слизи. Он забрал книгу с собой. Натаниэль заметил это вечером, когда пришёл проверить, не сбежал ли его муж снова. Эндрю сидел в кресле у камина, поджав ноги, и читал. Рядом стояла тарелка с крошками от пирожного — Тобиас пёк их теперь почти каждый день, и всегда передавал «для молодого господина». — «Покорители Западных Морей», — прочитал Натаниэль название на обложке. — Я любил эту книгу в детстве. — Она неплохая, — признал Эндрю, не поднимая глаз. — Но автор понятия не имеет о морских течениях. Он описывает шторм, который дует с востока, а течение у него идёт на запад. Так не бывает. — Ты разбираешься в морских течениях? — Я читал книгу по географии. Прошлым вечером. Натаниэль взял стул и сел напротив. Он выглядел уставшим, но довольным — как человек, который провёл день в трудах и теперь может расслабиться. — И что, по-твоему, автор сделал неправильно? — Всё, — Эндрю перевернул страницу. — Он заставляет героев грести против ветра три дня без остановки. Они должны были умереть от истощения. А вместо этого они доплывают до острова и находят сокровище. Это бред. — Может, у них была магия? — Он не упоминает магию. Он упоминает только ром и песни. Натаниэль усмехнулся. Они начали спорить — не зло, а с интересом, обсуждая сюжет, персонажей, реалистичность морских приключений. Эндрю приводил аргументы, опираясь на прочитанное, и Натаниэль возражал, защищая любимую книгу. Спор затянулся на час и закончился тем, что Натаниэль пообещал найти книгу того же автора, но «более реалистичную», а Эндрю согласился её прочитать. Когда Натаниэль ушёл, Эндрю долго смотрел на закрытую дверь. Он не понимал этого дракона. Совсем. Тот должен был быть его тюремщиком. Врагом. Альфой, который видит в омеге только вещь. Но вместо этого он приносил сладости, давал читать законы, спорил о книгах и смеялся, когда получал коленом в пах. Эндрю не привык к такому. И это его беспокоило. На пятый день в особняк прибыли гости. Натан и Мэр приехали в карете. Карета была величественной — чёрное дерево, золотые гербы, четвёрка огненных лошадей, чьи гривы действительно горели, не сжигая, а мягко мерцая в предзакатном свете. Натан вышел первым, подал руку Мэру, и они вместе направились к особняку. Натаниэль встречал их у входа, одетый в парадный камзол. Эндрю стоял рядом, в своих шароварах и топе, и смотрел на приближающихся родителей мужа. Натана он уже видел — высокий, мощный, с горящими глазами. Мэра он видел на свадьбе, но тогда не успел как следует рассмотреть. Теперь он смотрел внимательно. Мэр был невысоким — примерно с Эндрю ростом, — с тонкими чертами лица и волосами цвета серебра, заплетёнными в косу. Его глаза были холодно-голубыми, как лёд, и в них светился ум. От него веяло прохладой, а не жаром — наследие ледяного ответвления драконов, Хэтфордов. Одет Мэр был в светлые одежды, традиционные для омег, но более строгие, без лишней вышивки. — Натаниэль, — произнёс Натан, обнимая сына. — Мы слышали о твоём... инциденте. Твой омега сбегал. — Да, — подтвердил Натаниэль. — Но мы решаем эту проблему. Натан перевёл взгляд на Эндрю, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на оценку: — Решаете, значит. Хорошо. А почему ты ходишь в парадном камзоле? Дома? — Он оглядел сына с ног до головы. — Мы в семье, Натаниэль. Где твоя домашняя одежда? Натаниэль запнулся. Эндрю с интересом наблюдал за этой сценой. — Я... — начал Натаниэль и осёкся. Его щёки чуть порозовели. — Я боюсь, что могу смутить Эндрю. Натан изогнул бровь. Мэр, стоявший рядом, прикрыл рот ладонью, пряча улыбку. — Смутить? — переспросил Натан. — Чем? Натаниэль не ответил. За него ответил Мэр, мягким, тихим голосом смотря точно на Эндрю: — Домашняя одежда драконов — это шаровары из лёгкой ткани и жилетка. Но обычно альфы предпочитают ходить дома без верха. Натаниэль, вероятно, не хочет, чтобы его молодой муж чувствовал себя неловко. — Без верха? — уточнил Эндрю. — Да, — подтвердил Мэр, и в его глазах мелькнула искорка. — У моего сына очень красивое тело. Я думаю, он просто стесняется. — Я не стесняюсь! — возмутился Натаниэль. — Я... это просто неуместно. Эндрю ещё не привык ко мне. — А к чему там привыкать? — спросил Эндрю, глядя на мужа. — Ты покажи, а я оценю. У тебя как раз есть повод доказать, что драконы действительно красивы, как о вас говорят. Натаниэль посмотрел на него с подозрением, но в уголках его губ дёрнулась усмешка. Он колебался ещё мгновение, потом махнул рукой, стянул парадный камзол, оставшись в тонкой нижней рубашке, а затем снял и её. Эндрю смотрел. Его лицо ничего не выражало, но смотрел он внимательно. Дракон действительно был красив. Широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота — ровно шесть кубиков пресса. Кожа чистая, с несколькими тонкими шрамами: один на боку, длинный, явно от меча или когтя; второй на плече, звёздчатый, похожий на след взрыва. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, и в неверном свете магических кристаллов он выглядел... хорошо. Правда хорошо. — Неплохо, — произнёс Эндрю ровно. — Но шрамов могло быть и больше. Натаниэль фыркнул: — Я работаю над этим. Натан захохотал. Мэр улыбался, качая головой. Позднее Мэр нашёл Эндрю в библиотеке. Тот сидел за столом, разбирая прошения — крестьяне с восточных земель жаловались на засуху, и Эндрю писал краткую аналитическую записку, в которой предлагал перенаправить водные артефакты с северных рудников на восток. Мэр сел напротив, положив перед собой небольшую стопку книг. — Это книги по истории Дроу, — сказал он. — Мне сказали, ты интересуешься тёмной магией. Здесь трактаты, которые драконы собирали веками. Возможно, ты найдёшь что-то полезное. Эндрю отложил перо и взял верхнюю книгу. Тёмный переплёт, выцветшие буквы, пахнет стариной. Он провёл пальцем по корешку и поднял глаза на Мэра. — Почему? — спросил он. — Почему вы мне это даёте? Я ведь не ваш сын. Я даже не дракон. Мэр улыбнулся. Его улыбка была мягкой, но с хитринкой, как у человека, который знает больше, чем говорит. — Потому что ты ищешь ответы. Я вижу это в твоих глазах. Ты пытаешься понять этот мир, и это достойно уважения. Кроме того, — он наклонился чуть ближе, — ты первый омега, который заставил моего сына ходить в парадном камзоле дома. Это дорогого стоит. Эндрю хмыкнул. Этот Мэр ему почти нравился. — Вы хотите поговорить о Натаниэле, — сказал он прямо. — Да, — признал Мэр. — Мой сын... он хороший альфа. Сильный, справедливый, преданный. Но он вырос с убеждением, что сила решает всё. Он не понимает слова «нет», потому что ему редко его говорили. Я пытался научить его, но... — Мэр вздохнул, — я омега. Мои слова имеют вес только до тех пор, пока их слышат. — И вы хотите, чтобы я научил его, — закончил Эндрю. — Ты уже учишь, — ответил Мэр. — Когда сопротивляешься. Когда сбегаешь. Когда бросаешь ему в лицо правду. Он злится, но он слушает. Впервые в жизни он действительно слушает. Эндрю опустил взгляд на книгу. Его пальцы листали страницу, но мысли были далеко. — Мой сын не понимает слова «нет», — повторил Мэр тише. — Но ты научишь его. Дракон не должен сжимать бабочку в кулаке. Эндрю поднял голову. Его лицо было каменным, но голос прозвучал резче, чем обычно: — Я не бабочка. Я тот, кто вырвет ему глаз, если сожмёт. Мэр не испугался. Он посмотрел на Эндрю долгим взглядом, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. — Я знаю, — сказал он. — Именно поэтому я здесь. Он поднялся, поправил одежду и направился к выходу. У двери он остановился и обернулся: — Сладости, которые тебе приносит Натаниэль, печёт Тобиас по моему рецепту. Я рад, что они тебе нравятся. Эндрю не ответил. Мэр ушёл, оставив его одного в библиотеке, среди книг и прошений. Он посмотрел на пирожное, которое всё ещё лежало на тарелке — нетронутое, посыпанное сахарной пудрой. Он не знал, что Мэр имел отношение к этим сладостям. Он не знал, что Тобиас передавал их «по секрету». Он вообще многого не знал об этом мире, этой семье, этом драконе. Но он знал, что начинает понимать их. И это было страшнее всего. Вечером Натаниэль пришёл в библиотеку, держа в руках стопку новых прошений. Эндрю сидел всё в том же кресле, но теперь читал книгу по истории Дроу, время от времени делая пометки на полях. Натаниэль заметил пометки и хмыкнул, но ничего не сказал. — Я принёс тебе кое-что, — сказал он, кладя на стол небольшую коробочку. Эндрю открыл её. Внутри лежали пирожные — три штуки, на этот раз с шоколадной глазурью. Тобиас явно экспериментировал с рецептами. — Ты каждый день таскаешь мне сладости, — заметил Эндрю. — Я начинаю подозревать, что ты хочешь меня подкупить. — Я хочу, чтобы ты был... не знаю, — Натаниэль помедлил. — Доволен? Счастлив? Я понимаю, что это звучит глупо. Но ты ничего не просишь, Эндрю. Ты не просишь одежду, или книги, или сладости. Ты вообще никогда ничего не просишь. Эндрю взял пирожное. Откусил. Шоколад был сладким, как он любил. — Я не умею просить, — сказал он, не глядя на Натаниэля. — Меня никто не учил. А те, кто пытались, делали это неправильно. Натаниэль сел в соседнее кресло, не приближаясь слишком близко. Он смотрел на профиль Эндрю — острый подбородок, упрямая челюсть, каменное лицо, — и пытался понять. Он пытался понять уже много дней, и каждый раз ему казалось, что он ухватил край чего-то важного, но оно ускользало, как вода сквозь пальцы. — Тогда я буду приносить сладости просто так, — сказал он наконец. — Пока ты не научишься. Эндрю ничего не ответил. Но когда Натаниэль ушёл, он доел все три пирожных до последней крошки. А потом он вернулся к книгам. Он читал законы. Он учил историю. Он запоминал карты. И где-то в глубине его сознания зрело понимание: этот дракон, этот особняк, эти сладости и тренировки — всё это делало побег сложнее. Не технически. Технически он всё ещё мог найти способ. Но теперь у него был доступ к библиотеке. К тренировочному плацу. К государственным бумагам. К знаниям, которые могут пригодиться. И ещё кое-что. Теперь, когда он смотрел на Натаниэля, он больше не видел врага. Он видел загадку, которую нужно разгадать. Альфу, который учился слушать. Дракона, который боялся смутить своего омегу. Мужа, который приносил сладости и не просил ничего взамен. Эндрю не знал, что с этим делать. Но он знал одно: когда он сбежит — а он сбежит, — это будет самый сложный побег в его жизни. Не потому, что стены стали выше или стража бдительнее. А потому, что покидать клетку, в которой тебе дали сладости, всегда тяжелее. Он закрыл книгу и погасил свечу. Завтра будет новая тренировка. Новые бумаги. Новые пирожные. Новые попытки понять, что движет этим странным драконом. И новая глава в его плане побега. Потому что, в конце концов, свобода оставалась свободой. И она стоила любых сладостей.