«Истинные. Хроники Попаданца в Омегаверс»

            «Я пришёл в Гильдию, чтобы стать никем, а стал Монстром. Кажется, от прошлого не убежать, даже если живёшь в палатке и ешь тушёнку из крысиного подвала».

Дорога до Торнфилда заняла неделю. Семь дней петляния по просёлочным трактам, объезда постов стражи, ночёвок в лесу под плащом и утренних подъёмов с росой на лице. Эндрю менял направление каждые несколько часов, путал следы, возвращался назад, переходил ручьи вброд, чтобы сбить возможную погоню со следа. Он знал, что Натаниэль будет искать его. Дракон был упрям, дракон был собственником, дракон был... драконом. И где-то в глубине сознания Эндрю теплилось странное, незнакомое чувство: он не хотел, чтобы его находили слишком быстро. Не потому, что боялся — он ничего не боялся, — а потому, что хотел насладиться свободой. Хотя бы неделю. Хотя бы месяц. Гнедая лошадь, полученная в обмен на золотую серёжку Аарона, служила верно. Она была не быстрой, но выносливой, и Эндрю не гнал её. Он вообще никуда не спешил. Впервые за две жизни он не был ни в чьей власти — не в власти приёмных родителей, не в власти суда, не в власти драконьего принца. Он сам решал, куда ехать. Он сам решал, когда останавливаться. Он сам решал, что есть на ужин: хлеб, сыр, вяленое мясо — спасибо хозяину таверны. Это было пьянящее чувство. Опасно пьянящее, как первые глотки эля, который он попробовал в одной из придорожных таверн, когда менял лошадь во второй раз — гнедую на низкорослую, но юркую мышастую кобылу. Торнфилд показался на горизонте на седьмой день. Эндрю ожидал увидеть что-то вроде эльфийских городов — каменные стены, башни, флаги, — или, может быть, драконьих крепостей. Но Торнфилд был другим. Он не был красивым. Он не был величественным. Он был... живым. Раскинувшийся на берегу широкой реки, город представлял собой хаотичное нагромождение деревянных и каменных домов, башен, складов, таверн и каких-то непонятных строений, над которыми поднимались дымы десятков печей. Улицы были запружены народом: торговцы кричали, предлагая товары; ремесленники стучали молотками; наёмники в потёртых доспехах сидели на ступенях таверн, попивая эль; омеги в простой, удобной одежде шагали по делам, не пряча лиц и не оглядываясь на альф. Никаких вуалей. Никаких шароваров. Эндрю въехал в город через южные ворота, где стража — двое скучающих альф в кожаных доспехах — даже не спросила у него документов. Торнфилд был вольным городом, и здесь не было ни королей, ни графов, ни драконьих законов. Здесь правил Совет Гильдий, а единственным законом был закон силы и денег. Гильдия Авантюристов находилась в центре города. Это было огромное каменное здание с башней, увенчанной флюгером в виде дракона: ирония, которую Эндрю оценил. Над входом висела вывеска: скрещённые меч и факел, а под ними — надпись на всеобщем языке: «Гильдия Авантюристов Торнфилда. Сила. Честь. Золото». Эндрю привязал лошадь у коновязи, поправил плащ, под ним всё ещё были ненавистные драконьи шаровары и топ — другой одежды у него просто не осталось и толкнул тяжёлую дубовую дверь. Внутри пахло кожей, потом, элем и чем-то металлическим — возможно, кровью. Главный зал Гильдии был огромен: высокий потолок, деревянные балки, на стенах — головы убитых монстров , какой-то рогатый зверь, чешуйчатая тварь с тремя глазами, огромная птица с зубастым клювом. У дальней стены тянулась длинная стойка, за которой сидели несколько клерков. Слева — доска с заданиями, вся залепленная пергаментами. Справа — лестница на второй этаж и дверь с табличкой «Тестирование». Народу было много: альфы в доспехах, омеги с мечами, какие-то мрачные типы в плащах, группа смеющихся гномоподобных существ вероятно, какая-то раса, о которой Эндрю ещё не читал, и даже один серафим с золотыми крыльями, сидевший в углу и читавший книгу. Эндрю мысленно взял на заметку: изучить расы подробнее, как только появится доступ к библиотеке. Он подошёл к стойке. Клерк, молодой альфа в очках, поднял на него глаза: — Имя? Эндрю на мгновение задумался. Настоящее имя использовать было нельзя — драконы наверняка уже разослали его описание по всем королевствам. Принц Эндрю Веснински, муж наследного принца драконов, разыскивается за побег. Нужно было что-то другое. Что-то, что не вызовет подозрений. Что-то, что отражало бы его суть. — Монстр, — произнёс он. Клерк на мгновение замер, потом пожал плечами и записал: — Монстр. Без фамилии? — Без. — Раса? — Эльф. Дроу. Клерк поднял бровь, но ничего не сказал. В Торнфилде не задавали лишних вопросов. — Статус? — Омега. На этот раз бровь поднялась выше, но клерк снова смолчал. Он выдал Эндрю номерной жетон — маленький металлический диск с выгравированным числом 487 — и указал на дверь с табличкой «Тестирование»: — Вам туда. Тест на магию и боевые навыки. Без теста к заданиям не допускают. Эндрю кивнул и направился к двери. Комната тестирования была просторной, с каменными стенами, покрытыми защитными рунами. В центре стоял старый грейлин — высокий, худой, с сероватой кожей и совершенно бесстрастным лицом. Его глаза, бледно-серые, почти белые, смотрели на мир с абсолютным спокойствием. Грейлины, как Эндрю помнил из книг, почти не испытывали эмоций и были идеальными стратегами, судьями и оценщиками. — Меня зовут Консул, — произнёс грейлин скрипучим, но ровным голосом. — Я — главный экзаменатор Гильдии. Покажи, на что ты способен. — Что именно? — спросил Эндрю. — Всё. Эндрю сбросил плащ на пол. Консул не проявил ни удивления при виде драконьих шароваров и топа, ни интереса. Он просто ждал. Эндрю закрыл глаза и призвал тени. Они откликнулись мгновенно — как старые друзья, как продолжение его собственных рук. Теневой клинок сформировался в правой ладони, теневой щит — в левой. Эндрю сделал резкий выпад, и клинок рассёк воздух с тихим свистом. Потом он метнул теневой сгусток в мишень — деревянный щит у стены, — и тот взорвался чёрными брызгами, оставив в древесине глубокую выбоину. Затем он создал три теневых шара и запустил их по кругу, заставляя вращаться всё быстрее и быстрее, пока они не слились в одно сплошное кольцо тьмы. Консул смотрел. Его лицо не выражало ничего, но пальцы, сжимавшие трость, слегка напряглись. — Тёмная магия, — произнёс он. — Уровень контроля — высокий. Необычно для омеги. Необычно для эльфа. Подозрительно. — Я много тренировался, — ответил Эндрю. — Я вижу, — Консул помолчал. — Твоя сила вызывает вопросы. Но Гильдия не задаёт вопросов. Гильдии нужна сила. Ты принят. Он сделал пометку в своём списке и протянул Эндрю свиток: — Твоё первое задание. Подвал под зданием Гильдии кишит гигантскими крысами. Они прогрызли фундамент и портят припасы. Убей их. Плата — десять серебряных монет. — Крысы, — повторил Эндрю. — Гигантские крысы, — уточнил Консул. — Размером с собаку. С зубами, способными перегрызть кость. Желаю удачи. Подвал был тёмным, сырым и вонял гнилью. Эндрю спустился по каменным ступеням с факелом в одной руке и теневым клинком в другой. Он ожидал увидеть несколько крыс, может быть, дюжину. Но когда его глаза привыкли к темноте, он насчитал не меньше тридцати. Здоровенные твари с серой шерстью, красными глазами и зубами, которые действительно выглядели так, словно могли перегрызть кость. — Ладно, — пробормотал Эндрю. — Это будет весело. Первая крыса бросилась на него с писком. Он отсёк ей голову одним движением клинка. Вторая попыталась зайти сбоку — теневой сгусток вбил её в стену. Третья, четвёртая, пятая — они нападали стаей, как волки, и Эндрю пришлось призвать все свои силы. Тени клубились вокруг него, образуя вихрь; клинки рассекали воздух, сгустки разрывали плоть. Он дрался молча, без ярости, с холодной методичностью человека, который знает: чтобы выжить, нужно убить первым. Когда последняя крыса рухнула замертво, подвал был залит кровью и усеян трупами. Эндрю вытер клинок о шкуру ближайшей твари, поднялся наверх и положил на стойку перед клерком тридцать отрубленных крысиных хвостов. Клерк побледнел, пересчитал хвосты и выдал десять серебряных монет. — Вы... эффективны, — пробормотал он. — Да, — ответил Эндрю и взял деньги. Он вышел из Гильдии вечером того же дня с серебром в кармане и странным, почти забытым чувством в груди. Он заработал эти деньги сам. Не украл, не выпросил, не получил в наследство. Он сделал работу — грязную, кровавую, но честную работу — и получил за неё плату. Это было... приятно. Очень приятно. На эти деньги он купил палатку, спальный мешок, котелок, запас еды и немного эля. Он разбил лагерь на окраине Торнфилда, у излучины реки, под старым раскидистым дубом. Место было тихое, уединённое, и никто не спрашивал его, кто он и откуда. Он сидел у костра, пил эль из жестяной кружки и смотрел на звёзды. Впервые в жизни — своей или чужой — он чувствовал себя на своём месте. Гильдия давала ему то, чего он искал в прошлой жизни и не находил: цель. Работу. Независимость. Задания были простыми, но их становилось всё больше: зачистка подвалов, охрана караванов, охота на монстров-одиночек. С каждым выполненным контрактом его репутация росла, а кошелёк тяжелел. Он копил деньги не на побег — на жизнь. На новую жизнь. На свободу. Через три дня после вступления в Гильдию он получил новое задание — убить каменного мастодонта, терроризировавшего фермеров к северу от города. Эндрю справился за два дня. Через неделю — зачистка логова пепельных зверей в заброшенной шахте. Ещё через несколько дней — охота на пустотника, твари, которая поглощала разум жертв. Это было опасно. Это было трудно. Это было именно тем, для чего он был создан. Сидя вечером у костра, в своей палатке, которую он купил на первые заработанные деньги, Эндрю смотрел на пламя и думал о том, что никогда — ни в детдоме, ни в Пальметто, ни в драконьем особняке — он не чувствовал себя таким... правильным. Словно его жизнь наконец обрела смысл. И тут воздух задрожал. Эндрю замер. Его рука метнулась к теневому клинку, но атаки не последовало. Вместо этого перед ним, прямо в воздухе над костром, возникло зеркало. Небольшое, овальное, в серебряной раме, с лёгкой рябью по поверхности — той самой, которую он помнил по своей комнате в эльфийском дворце. Зеркало из другого мира. Связь, которую, как он думал, он потерял навсегда. В зеркале появилось лицо. Его лицо. Точнее, лицо принца эльфов в его теле — короткие светлые волосы, пирсинг в брови, чёрная водолазка без рукавов. Принц выглядел... хорошо. Здоровым. Загорелым. Счастливым, чёрт возьми. — Давно не виделись, Эндрю, — произнёс принц, и его голос — его голос, но мягче, без хрипотцы, — разнёсся над поляной. Эндрю отставил кружку с элем и выпрямился. Его сердце забилось быстрее, но лицо осталось каменным. — Что-то случилось? — спросил он. — Ты не стал бы связываться просто поболтать. — Ты прав, — принц перестал улыбаться. — Со мной связался человек по имени Хиггинс. Офицер Хиггинс. Насколько я понял, он был полицейским, приставленным к тебе? Эндрю почувствовал, как внутри всё сжалось. Хиггинс. Тот самый полицейский, который когда-то помог ему, который пытался разобраться в его деле, который... мог докопаться до семьи Спиров. — Что он спрашивал? — голос Эндрю прозвучал резче, чем он хотел. — Спрашивал про семью Спиров, — ответил принц. — Про Дрейка Спира. Про то, что случилось в той семье. Он хотел знать, было ли насилие. Был ли... Дрейк. В груди Эндрю что-то оборвалось. Дрейк. Приёмный брат из семьи Спиров, который насиловал его годами, который не останавливался, который сломал его так, что он до сих пор не мог слышать это слово. Хиггинс копался в этом. Хиггинс мог узнать правду. Хиггинс мог всё испортить. — Игнорируй его, — быстро сказал Эндрю. — Ничего ему не говори. Скажи что-нибудь. Что угодно. Что ты ударился головой и ничего не помнишь. Что ты — не я. Что ты — дурачок. Принц посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Его лицо — лицо Эндрю — стало серьёзным. — Ты серьёзно? — спросил он. — Ударился головой? — Это работает. Проверено. — Хорошо, — медленно произнёс принц. — Я не буду ворошить твоё прошлое, Эндрю. Это не моё дело. Но... — он помолчал. — Ты как? Я вижу, ты на улице. В палатке? А где дракон? Ты отца и Оми довёл до белого каления, и они тебя вышвырнули? Эндрю на мгновение позволил себе фыркнуть — звук, который мог бы быть смехом, если бы он умел смеяться. — Нет, — ответил он. — Я сбежал. И он рассказал. Кратко, без лишних подробностей, но достаточно, чтобы принц понял: течка, свадьба, золотая клетка, тренировки, охота, ссора с медным альфой, первый побег, решётки, примирение через сладости и бумаги, и наконец — второй побег, уже из замка Ваймаков. Эндрю говорил ровным голосом, как будто пересказывал сюжет книги, которую прочитал давно и без интереса. Но внутри него что-то клокотало. Принц слушал, не перебивая, и его лицо менялось — от удивления к ужасу, от ужаса к чему-то похожему на восхищение. — Ты с ума сошёл, — сказал он, когда Эндрю закончил. — Ты в своём уме? Сбежать от дракона? От истинной пары? — Я в своём уме, — ответил Эндрю. — Я хочу быть свободным. — Но он ведь... — принц осёкся. — Я читал о драконах. Об истинных парах. Если ты будешь долго вдали от него, ты умрёшь. Или он умрёт. Или вы оба. — Я в курсе, — ответил Эндрю. — Но я не собираюсь умирать. И он не умрёт. Я не позволю. Принц покачал головой — жест, который Эндрю никогда бы не сделал сам, — и вздохнул: — Знаешь, когда я менял наши миры, я думал, что ты будешь счастлив. Я думал, что ты найдёшь там то, чего у тебя не было здесь. А ты... ты сбежал даже оттуда. — Я не создан для счастья, — ответил Эндрю, и в его голосе не было горечи. Только констатация факта. — Я создан для выживания. И сейчас я выживаю. Принц долго молчал. Потом кивнул: — Я не скажу Хиггинсу. И никому не скажу. Но ты... будь осторожен, Эндрю. — Я всегда осторожен. Зеркало померкло, рябь улеглась, и Эндрю снова остался один у костра. Он смотрел на пламя и думал о том, что сказал принц. Об истинных парах. О том, что долгая разлука может убить их обоих. Он знал это. Он читал об этом в книгах. Но он также читал, что разлука должна быть очень долгой — месяцы, может быть, годы. Недели не считались. У него было время. У него была свобода. У него была Гильдия. И где-то там, за горизонтом, где грозовые долины встречались с лесами, возможно, существовал ещё один попаданец. Сет Гордон. Если Эндрю был прав, если Сет действительно прошёл через зеркало, они найдут друг друга. Рано или поздно. Эндрю подбросил веток в костёр и откинулся на спальный мешок. Завтра его ждал новый контракт. Завтра его ждала новая битва. Он не знал, что будет через месяц или через год. Но он знал, что сейчас, в эту минуту, он был там, где хотел быть. И это было больше, чем он когда-либо имел.