«Истинные. Хроники Попаданца в Омегаверс»

            «Я умер в туалете клуба, глядя в зеркало. А воскрес в карете, где меня везли сватать к мужику. Бог, если ты существуешь, ты тот ещё комик, и я требую вернуть деньги за билет в этот аттракцион».

Последние дни Сета Гордона в старом мире были пропитаны запахом дешёвого алкоголя, пота и отчаяния. «Райские сумерки» встретили его привычным полумраком, мигающими неоновыми огнями и гулом басов, от которого вибрировали стены. Он сидел в углу, сгорбившись над стаканом с какой-то мутной жидкостью, и чувствовал себя загнанным зверем. Люди Рико крутились вокруг — слишком дружелюбные, слишком щедрые. Они подливали ему выпивку, подсыпали что-то в напитки, хлопали по плечу и улыбались своими лживыми улыбками. Сет знал, что это ловушка. Знал и всё равно шёл в неё, потому что альтернатива — трезвость, ясность, осознание того, во что он превратился, — была ещё хуже. Эллисон пыталась его вытащить. Она звонила ему десять раз за тот вечер, и десять раз он сбрасывал звонок. Последнее сообщение от неё было коротким: «Пожалуйста, не делай этого». Он не ответил. Не потому, что не хотел, а потому, что не мог. Слова застревали в горле, как кости. Ему было стыдно. Ему было больно. Ему было всё равно. И в то же время — не всё равно, и именно это разрывало его изнутри. Наркотик, который ему всунули люди Рико — какая-то новая дрянь, не похожая на то, что он пробовал раньше, — уже растекался по венам, затуманивая сознание и делая мир вокруг похожим на аквариум с грязной водой. Он не хотел умирать. Он вообще ни хрена не хотел — просто отключиться, просто перестать чувствовать этот груз в груди, который давил каждую секунду. В прошлом у него был экси, была команда, была Эллисон. Теперь у него была только дурь и люди, которые улыбались, глядя, как он тонет. Он вышел в туалет, чтобы умыться. Перед ним висело зеркало — большое, в обшарпанной раме, с трещиной в правом углу. Сет опёрся о раковину, поднял глаза и увидел себя. Бледное лицо. Красные глаза. Дрожащие руки. «На кого ты похож», — прошептал он своему отражению. Отражение не ответило. Вместо этого оно пошло рябью — странной, невозможной рябью, как будто зеркало вдруг стало поверхностью пруда, в который бросили камень. Сет моргнул, ожидая, что галлюцинация исчезнет, но она не исчезла. Вода в зеркале закрутилась воронкой, потянулась к нему, схватила за лицо ледяными пальцами и втянула внутрь. Последнее, что он почувствовал в старом мире, — холод. Холод, который пробрался в каждую клетку, вымывая из крови остатки наркотика, очищая сознание, как спирт очищает рану. А потом — темнота. Пробуждение было похоже на удар под дых. Сет лежал на мягком сиденье, обитом бархатом, и смотрел в потолок кареты, которая мягко покачивалась на рессорах. За окном проплывали какие-то горы — острые, красноватые, совершенно не похожие на то, что он видел раньше. Воздух пах не бензином и асфальтом, а чем-то пряным, как сушёные травы. Рядом с ним сидели двое мужчин. Один — высокий, широкоплечий, с гривой седых волос и лицом, словно высеченным из гранита. На его голове покоилась корона — простая, но тяжёлая, из тёмного металла. От него исходила аура силы, которую Сет почувствовал кожей, ещё не зная слова «альфа». Второй — мягче чертами, ниже ростом, с серебристыми волосами, заплетёнными в косу, и глазами, в которых поблёскивали искры. Одет он был в светлые одежды, расшитые серебром. Оба смотрели на Сета с беспокойством. — Сын? — произнёс седовласый. — Ты побледнел. Тебя укачало? Сет открыл рот, но слов не нашлось. Сын? Эти двое называют его сыном? Он перевёл взгляд с одного на другого. В голове пронеслась мысль, яркая и неуместная: «Два гея. Передо мной два мужика-гея, которые утверждают, что они мои родители. Отлично. Просто отлично». — Я... — его голос был выше, чем он привык. Мягче. Чужой. — Меня зовут Сет? — ляпнул он прежде, чем успел подумать. Мужчины переглянулись. Тот, что помягче, улыбнулся тёплой, но встревоженной улыбкой: — Конечно, Сет. Ты — принц Сет Гордон, наш сын. Ты что, ударился головой, пока спал? — Нет, — быстро ответил Сет, хватаясь за эту версию. — Просто сон приснился. Странный. Забудьте. Он откинулся на спинку сиденья и притворился, что смотрит в окно, а сам лихорадочно соображал. Его зовут Сет Гордон. Он принц. Эти двое — его родители: король-отец и... как же они назвали второго? «Твой Оми», — сказал король, обращаясь к нему, и Сет мысленно записал: «Оми — это типа мама. Только мужик. Класс». Он не знал ещё всей правды, но инстинкт самосохранения, выработанный годами, подсказывал: не отсвечивай. Не задавай вопросов. Сначала разберись, куда ты попал, а потом уже паникуй. Мало ли тут сумасшедших на костре сжигают? Из разговора взрослых он постепенно сложил картину. Седовласый — король Золтан Гордон, правитель Вольтиров. Тот, что помягче, — Кир, король-консорт. Они везут его, Сета, в королевство драконов. К какому-то Элесу Джамайке, сыну королевского советника. Сватать. Замуж. За мужика. Сет прикрыл глаза и мысленно произнёс длинную тираду на английском, в которой присутствовали слова «fucking», «hell», «gay paradise» и «I want my mom», хотя мамы у него никогда не было в том смысле, в каком это слово употребляют нормальные люди. «Они говорят про альф и омег, — думал он, — но для меня это греческий алфавит. Альфа, бета, гамма, омега. Наверное, это какой-то местный прикол. Типа обозначения статуса. Может, они просто обозначают, кто сверху, кто снизу. В любом случае, все здесь поехавшие геи, а я — гомофоб, угодивший в их персональный рай. Или ад. Забавно». Особняк Джамайки оказался огромным — не меньше, чем тот, куда они потом приехали. Башни из красного камня, статуи крылатых ящеров, сад с фонтанами. Карета остановилась у парадного входа, и Сет, выбираясь наружу на ватных ногах, мельком глянул в зеркальце на стенке кареты. Оттуда на него смотрел незнакомый парень — моложе, мягче, с теми же искрами в глазах, но без тёмных кругов. Чистая кожа. Никаких следов от уколов. И одежда — шёлковая туника, узкие брюки, сапожки без каблука. «Я выгляжу как косплейщик, — мрачно подумал он. — Как косплейщик из аниме, которое ненавижу». А потом он увидел Элеса. Сын советника вышел встречать гостей на широких ступенях, и у Сета внутри всё оборвалось. Элес был высоким — на две головы выше его нынешнего тела, — с широкими плечами и открытым лицом. Его волосы, светлые, почти платиновые, были собраны в небрежный хвост, а глаза сияли такой искренней радостью, что Сету захотелось срочно провалиться под землю. Он был альфой. Сет ещё не знал, что это значит, но его тело, его новые инстинкты, уже отреагировали: по спине пробежал холодок, а в носу защипало от незнакомого запаха — горьковатого, как хвоя. И улыбка. Эта чёртова улыбка до ушей. Эллисон. Эллисон Рейнольдс, его бывшая, его отрава и его спасение. Вот на кого был похож Элес Джамайка. Те же светлые волосы, те же голубые глаза, тот же разворот плеч. Только Эллисон была девушкой, а этот — двухметровым мужиком в камзоле, который приближался к нему с явным намерением обнять. — Добро пожаловать! — воскликнул Элес, и его голос был тёплым, как летний день. — Вы, должно быть, принц Сет! Я так много о вас слышал! Вы ещё красивее, чем мне рассказывали! — Спасибо, — выдавил Сет, отступая на шаг. — Очень... неожиданно. Я тоже... рад. Он не был рад. Он был в ужасе. Но он решил не отсвечивать. Пока. Неделя, проведённая в особняке Джамайки, стала для Сета персональным адом. Элес оказался не просто вежливым хозяином — он был навязчиво вежливым. Он заходил к Сету каждое утро с вопросом «Как спалось?», приглашал на прогулки по саду, на совместные завтраки, на осмотр достопримечательностей. Сет бегал от него, как в жопу удаленный, запирался в своей комнате, притворялся больным, а когда притворяться надоедало — матерился на английском, зная, что Элес его не поймёт. — Fucking lizard wants to marry me, — бормотал он, пятясь по коридору от жизнерадостно шагающего к нему Элеса. — This is gay hell with dragons. Jesus, take the wheel. Элес, натыкаясь на этот поток непонятных слов, только растерянно хмурился и спрашивал, не хочет ли Сет чаю. Сет не хотел чаю. Сет хотел, чтобы этот блондинистый гигант с лицом его бывшей перестал улыбаться и оставил его в покое. Родители — Золтан и Кир — уехали через два дня, оставив его «привыкать к будущему мужу». Сет смотрел им вслед и чувствовал себя брошенным щенком. Он не знал этих людей. Он не хотел их любви. Но то, что они вот так просто сдали его в чужой дом, вызвало внутри глухую, забытую боль, которую он залил бы наркотиками, будь они под рукой. Но наркотиков не было. Была только ясность, трезвость и подступающая паника. На пятый день он нашёл библиотеку. Огромный зал, уставленный книгами от пола до потолка. Сет искал карту — или что угодно, что помогло бы ему понять, где он находится, — а вместо карты нашёл трактаты по физиологии этого мира. Он читал всю ночь, сидя на полу при свете свечи, и с каждой перевёрнутой страницей его лицо вытягивалось всё сильнее. Течка. Гон. Узел. Сцепка. Метка. Гестационная камера. Роды через задний проход. Альфа — доминант, омега — носитель. Он, Сет Гордон, бывший нападающий «Лисов», бывший наркоман, бывший парень Эллисон Рейнольдс, был омегой. Он мог забеременеть. Он мог родить. И альфа с омегой — это не буквы грёбаного алфавита, а биологические реалии этого безумного мира. — Я рожающий мужик, — произнёс он в пустоту. — Моя бывшая теперь с хуем и два метра ростом. Я сам стал ниже. А омега и альфа — это не алфавит. Супер. Просто супер. Я хочу домой. На шестой день Элес принёс традиционную одежду омег драконов. Он разложил её на кровати с такой гордостью, словно это было величайшее сокровище в мире. Восточные шаровары огненных цветов, лёгкие и струящиеся. Короткий топ с открытыми плечами, расшитый золотом. Прозрачная вуаль с блёстками. И всё это на Сета, который привык к джинсам, футболкам и кожаной куртке. — Это надевают омеги дома, — пояснил Элес, сияя. — А на улицу — с мужем и в плотной ткани на лице. Это традиция. Ты будешь выглядеть прекрасно. Сет смотрел на шаровары, и его мозг отказывался воспринимать происходящее. Потом он перевёл взгляд на Элеса — на его счастливое лицо, на его рост, на его плечи. Что-то внутри щёлкнуло. — Ты серьёзно? — спросил он тихо. — Я должен в этом ходить? Дома? Как... как танцовщица из гарема? — Такова традиция, — повторил Элес, начиная хмуриться. — Тебе не нравится? Сет не ответил. Он уже принял решение. Свадьба была назначена на следующий день. Церемония проходила в храме — огромном каменном здании с высоким куполом и статуями драконов по углам. Гости заполнили ряды: драконы, вольтиры, какие-то другие расы, которых Сет не знал. Жрец, облачённый в красное, затянул заунывное пение, и всё шло своим чередом, пока Сет стоял у алтаря и думал. Он думал о том, что никогда не хотел быть здесь. Что его жизнь в старом мире была дерьмом, но это дерьмо было его собственным. Что он не просил, чтобы его спасали, не просил второго шанса. И уж точно не просил, чтобы его выдавали замуж за двухметрового блондина с улыбкой Эллисон. Он закрыл глаза и позвал грозу. Это произошло само собой — как будто его тело всегда умело это делать. В небе над храмом сгустились тучи, хотя минуту назад было ясно. Ударил гром, и с кончиков пальцев Сета сорвалась молния. Не искра, не разряд — ослепительный, ревущий столп света, который пробил купол и разнёс его вдребезги. Каменные осколки посыпались вниз. Гости закричали, бросаясь врассыпную. Элес отшатнулся, его лицо выражало полнейшее потрясение. Сет уже бежал — через боковую дверь, через сад, через ворота, пока охрана пыталась понять, что случилось. Он бежал, пока ноги не отказали. Потом шёл пешком, прихрамывая, в разорванной праздничной одежде. Потом нашёл крестьянскую телегу и заплатил последними монетами, найденными в кармане туники, чтобы его довезли до границы. Через три дня он был уже далеко от драконьих земель. Через неделю, сменив три повозки и одну лошадь, он добрался до вольного города Торнфилд. В Гильдии он зарегистрировался под именем «Тор». Про себя ржал, заполняя бумаги: в этом мире он управлял электричеством и молниями, так почему бы и не взять имечко бога грома? Клерк, молодой альфа в очках, с интересом посмотрел на него, когда Сет продемонстрировал свои способности — небольшую грозовую сферу, которая с треском вращалась в его ладони, — и одобрительно кивнул. «Тор. Хорошее имя. Сильное». Сет фыркнул, но ничего не ответил. Так начался его путь. Месяц за месяцем он брал контракты: сначала простые, вроде зачистки подвалов от грызунов, потом посложнее — охота на монстров, охрана караванов, участие в рейдах гильдии на заброшенные руины. Он учился управлять своей грозовой магией. Оказалось, что она была не просто разрушительной — она могла быть точной, как скальпель, или широкой, как шторм. Он мог вызвать молнию из ясного неба, мог создать электрическое поле вокруг себя, мог поджарить врага одним касанием. Это было круто. Это было почти весело. Он больше никогда не прикасался к наркотикам. Даже к алкоголю относился с осторожностью: эль в таверне — да, иногда, в компании других наёмников, но не больше. Его тело здесь было чистым, и он поклялся себе, что сохранит его таким. В новом мире у него был шанс, которого не было в старом. Он не собирался его упускать. Через год и четыре месяца после своего появления в этом мире Сет Гордон, он же Тор, сидел в таверне Гильдии, потягивая эль и просматривая список новых контрактов. Его знали как надёжного, хоть и несколько взбалмошного наёмника. Его боялись за грозовой нрав и уважали за эффективность. У него была репутация, были деньги, была свобода. Но где-то глубоко внутри он всё ещё хотел домой. И он всё ещё был один. Другие наёмники не понимали его шуток, не знали слов, которые он иногда бормотал себе под нос. У него не было никого, с кем можно было поговорить на родном языке. Он слышал, что в Гильдии недавно появился новый наёмник — какой-то странный эльф, который назвался «Монстром» и якобы управляет тенями. Сет не придал этому значения. Мало ли в Гильдии чудаков. Но что-то в этом названии — «Монстр» — показалось ему смутно знакомым. Он выбросил это из головы. Ему нужно было работать. Ему нужно было выживать. И, может быть, однажды он найдёт способ вернуться. А пока он был Тором, богом грома в мире, который сошёл с ума. И он убивал монстров, носил удобные штаны и никому не позволял запирать себя в клетку.