«Истинные. Хроники Попаданца в Омегаверс»

                  «Коротко и ясно, жопа ищет приключений».

Утро началось как обычно — с запаха дыма и свежей выпечки, которую Томас, генеральный директор «Abibas», заказывал для своих работников каждое утро. Эндрю и Сет зашли в мастерскую, когда солнце ещё только поднималось над крышами Торнфилда. Внутри пахло тканью, краской и кофе — настоящим, сваренным по рецепту Эндрю, который здесь называли «чёрным зельем». Работники, в основном омеги и несколько покалеченных в боях альф, уже сидели за столами. При виде хозяев они оживились: кто-то поднял руку в приветствии, кто-то просто кивнул. Эндрю здесь уважали, и это всё ещё было для него странным. — Деньги на счету пополнены, — сообщил Томас, невысокий рыжеволосый омега с умными глазами и вечной улыбкой. — Продажи выросли на двадцать процентов. Костюмы «ассасин» — хит сезона. Даже альфы начали заказывать. — Отлично, — ответил Эндрю, беря предложенную чашку кофе. — Что с поставками ткани? — Организовали через трёх посредников. Драконий шёлк, эльфийский хлопок, оборотничья шерсть. Дорого, но качество того стоит. — Хорошая работа, Томас. Томас расцвёл. Покончив с делами, они направились в Гильдию. Улицы Торнфилда были полны народа: торговцы зазывали покупателей, наёмники возвращались с ночных смен или только уходили на дневные, омеги в одежде от «Abibas» шли по своим делам, и никто не смотрел на них с осуждением. Сет выглядел довольным как кот, объевшийся сметаной, когда заметил на одном из прохожих куртку с тремя полосками. — Мы захватываем мир, — сказал он Эндрю. — Начинаем с трусов, заканчиваем королевствами. — Не обольщайся, — ответил Эндрю, но в его голосе не было резкости. В Гильдии их ждали. Консул стоял у стойки, и его лицо, обычно лишённое эмоций, выражало нечто похожее на мрачную торжественность. В руке он держал свиток с чёрной печатью, который протянул Эндрю, едва они подошли. — Некромант Малькор, — произнёс он. — Наши разведчики засекли его в ущелье к северу от Тёмных Земель. Там же — армия его созданий. Полсотни нежити и пять големов. Задание не обязательное. Феи попросили именно вас, но Гильдия не может приказывать вам идти на смерть. Эндрю взял свиток. Его лицо было каменным, но пальцы чуть сжались. — Мы его взяли, когда согласились на клятву, — сказал он. — Если не выполним, умрём. — Именно, — подтвердил Консул. — Поэтому я и говорю: шансы малы. — У нас нет выбора, — вмешался Сет, и в его голосе послышалась та самая обречённая бравада, которая всегда появлялась, когда ему было страшно. — Так что мы пойдём, надерём задницу этому костяному ублюдку и вернёмся к ужину. — Самонадеянно, — заметил Консул. — Это мой бренд, — ответил Сет. Ущелье встретило их тишиной. Мёртвой тишиной — в буквальном смысле. Не пели птицы, не стрекотали насекомые, даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Каменные стены, покрытые чёрным мхом, уходили вверх на сотню футов, образуя узкий коридор, в конце которого клубился зеленоватый туман. Из тумана тянуло гнилью, палёной костью и чем-то ещё — сладковато-приторным, как разлагающаяся плоть. — Пахнет как в раздевалке «Лисов» после финальной игры, — прокомментировал Сет, натягивая перчатки. — Или как в твоей квартире, — ответил Эндрю, зажигая сигару. — Ой, иди нахуй. — Уже здесь. Они двинулись в ущелье, держась спина к спине. Тени вокруг Эндрю сгустились, превращаясь в доспех, а в его правой руке уже формировался теневой клинок. Сет на ходу разминал пальцы, и между ними проскакивали крошечные молнии, потрескивая в сыром воздухе. Нежить напала без предупреждения. Они просто вышли из тумана — десятки фигур, когда-то бывших людьми, эльфами, оборотнями, а теперь представлявших собой ходячие трупы с пустыми глазницами и оружием в мёртвых руках. Скелеты гремели костями, зомби шаркали разлагающимися ногами, а в глубине ущелья, за их спинами, поднимались пять огненных големов, точь-в-точь таких же, как тот, что они убили в роще, но крупнее и злее. — Я беру левый фланг! — крикнул Сет, и в небе уже собирались тучи, хотя минуту назад было ясно. — Я правый! — отозвался Эндрю, и тени ответили ему, хлынув во все стороны, как чёрная вода. Бойня началась. Сет обрушил на врагов шторм. Не просто молнии — настоящий ураган, с ветром, который сбивал нежить с ног, с громом, от которого трескались камни, с электрическими разрядами, которые прыгали от одного скелета к другому, превращая их в пыль. Каждый удар молнии оставлял в земле оплавленный кратер. Каждый раскат грома заставлял ущелье дрожать. Сет дрался с яростью человека, который знает, что умирать ему нельзя — у него бизнес, у него свобода, у него жизнь, которую он только начал строить. И он орал. Орал на нежить, на некроманта, на весь этот безумный мир. Его голос смешивался с громом, и казалось, что сама стихия говорит его устами. Эндрю был тишиной в центре шторма. Тени окутали его, как вторая кожа, и он двигался в них, как рыба в воде — бесшумно, смертоносно. Каждое его движение было точным: клинок находил шейный позвонок, проходил сквозь рёбра, вскрывал костяные сочленения. Теневые сгустки срывались с его пальцев и взрывались в толпе врагов, оставляя после себя только чёрный пепел. Он не кричал. Он не издавал ни звука. Он был воплощением того, чего боялись даже мёртвые. Но големы были проблемой. Пять штук. Каждый — размером с деревенский дом. Эндрю и Сет разделились: Сет отвлёк троих, поливая их молниями и заставляя гоняться за собой по ущелью, а Эндрю сосредоточился на двух оставшихся. Он скользил между ними, уворачиваясь от огненных атак, и выискивал уязвимые места. Ядра. У каждого голема было ядро, спрятанное глубоко в груди. Добравшись до первого, он вогнал в него теневое копьё по самую рукоять и провернул. Голем взорвался, осыпав ущелье каменными осколками. — Один! — крикнул он. — Три! Два! — отозвался Сет где-то за стеной огня. — Четыре! — Пятый мой! Последний голем рухнул, когда Эндрю, забравшись ему на спину, прорезал тенями затылок. И тогда из тумана вышел некромант. Малькор был высок, худ и страшен. Его лицо, изборождённое морщинами, напоминало пергамент, натянутый на череп. Глаза горели зелёным огнём. В руке он держал посох, увенчанный человеческим черепом, и от этого посоха исходили волны такой силы, что воздух вокруг плавился. Он не говорил. Он не угрожал. Он просто поднял посох, и из земли полезли новые мертвецы. — Блять, — выдохнул Сет, едва держась на ногах. Его запас магии был почти исчерпан. — Он что, бесконечный? — Нет, — ответил Эндрю, и в его голосе сквозила та самая холодная решимость, которая пугала даже Сета. — Если убить некроманта, нежить рассыплется. Держи его тварей, я доберусь до него. — Это самоубийство! — Я — Монстр. Для меня это вторник. Он исчез в тенях. Сет, оставшись один, стиснул зубы и призвал всё, что у него осталось. Молнии полились сплошным потоком, сжигая нежить десятками, но на их место поднимались новые. Его руки дрожали. Его ноги подкашивались. Но он держался. А Эндрю пробирался сквозь тьму. Тени этого ущелья были старыми, злыми, пропитанными некромантией, но они всё равно слушались его. Они признали в нём своего и расступались, пропуская вперёд. Малькор не сразу понял, откуда исходит угроза. А когда понял — было поздно. Теневое копьё вошло в его грудь с той стороны, где должно было быть сердце. Некромант захрипел, выронил посох и рухнул на колени. Свет в его глазах погас. Мертвецы по всему ущелью рассыпались в прах. — Готов, — прошептал Эндрю и, пошатываясь, опёрся о каменную стену. Всё его тело болело. Левая рука висела плетью — кажется, вывих. На лбу кровоточила рана. Но он был жив. Сет доковылял до него, тяжело дыша, и рухнул рядом: — Я ненавижу тебя. Ненавижу этот мир. Ненавижу некромантов. — Сердце не забудь вырезать. — Ты больной ублюдок, — беззлобно ответил Сет, доставая нож. Король Олес появился в ту же секунду, как нож коснулся плоти некроманта. Не через мгновение, не через минуту — в ту же самую секунду, словно он всё это время стоял за углом и ждал. Его крылья мерцали в тусклом свете ущелья, а лицо выражало то самое надменное удовлетворение, которое бывает только у тех, кто привык, что другие выполняют за него грязную работу. — Вы сделали это, — произнёс он, и в его голосе звенело искреннее удивление. — Два омеги. Я думал, вы умрёте, если честно. Я давал это поручение десяткам наёмников. Альфам. Воинам с многолетним опытом. Все отказались или погибли. А вы справились. — Мы не «два омеги», — прохрипел Эндрю, зажигая сигару дрожащей рукой. — Мы Монстр и Тор. Запомни разницу. Олес улыбнулся — впервые за всё время их знакомства в этой улыбке не было ни снисхождения, ни расчёта. Только что-то похожее на восхищение. — Я помню, — сказал он. — Я дал слово, что подарю кулон. Один кулон. Но вы спасли меня дважды: от голема и от Малькора. Вы — первые, кто сделал это за пятьсот лет. Поэтому кулонов будет два. Два крошечных предмета, светящихся мягким серебряным светом, опустились на ладони Эндрю и Сета. На вид они были простыми: каплевидные кристаллы на тонких цепочках, чуть тёплые на ощупь. Но внутри них пульсировала сила, от которой у Эндрю заломило в висках. — Разбейте кулон — и желание исполнится, — пояснил Олес. — Любое. Убить врага на расстоянии, воскресить мёртвого, исцелить смертельную болезнь, обрести богатство. Но помните: желание только одно. И после исполнения кулон исчезнет. — А ты не можешь просто перенести нас обратно в наш мир? — спросил Сет, и в его голосе прорезалась та самая тоска, которую он носил в себе больше года. Олес покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление: — Нет. Это подвластно только богам. А боги, мой дорогой Тор, давно не отвечают на молитвы. Но всё остальное — пожалуйста. Желайте что угодно. И он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя запах озона и странное ощущение, что мир только что стал немного менее понятным. Эндрю затянулся сигарой, выпустил дым в сторону того места, где только что был фейский король, и сунул кулон в карман бомбера. — Два кулона, — произнёс он. — Неплохо за день работы. — Да, — согласился Сет, вертя свою награду в пальцах. — Чувствую себя почти живым. Почти. — Валим отсюда, пока новые мертвецы не полезли. — Отличный план. Но далеко уйти они не успели. Небо над ущельем, только что серое и затянутое тучами, вдруг окрасилось золотом и багрянцем. Воздух задрожал, и сверху донёсся звук, который Эндрю узнал бы из тысячи — хлопанье огромных крыльев. Драконьих крыльев. — Твою мать, — прошептал Эндрю. Два дракона спустились с небес, заслонив собой солнце. Один — медный, с отливом, с горящими синими глазами. Второй — платиновый, с серебристыми искрами. Они приземлились в ущелье, и земля содрогнулась под их весом. А потом они начали трансформацию: чешуя втягивалась, крылья сворачивались, кости перестраивались с жутким хрустом, и через несколько мгновений перед ними стояли двое мужчин. Натаниэль Веснински и Элес Джамайка. Натаниэль выглядел иначе, чем в последнюю встречу. Он похудел. Под глазами залегли тени. Волосы отросли и были небрежно стянуты в хвост. Но его глаза — те самые, синие, как пламя, — горели всё так же ярко, и в них плескалась буря эмоций. Ярость. Облегчение. Тоска. Желание. Элес стоял за его плечом, и на его лице отражалось то же самое, только с примесью удивления: он заметил Сета. — Ты, — произнёс Натаниэль, и его голос был низким, почти рычащим. — Ты сбежал. — Ты заметил, — ответил Эндрю, не опуская сигары. — Ты сбежал, и я искал тебя год и четыре месяца. Я прочесал все семь королевств. Я перевернул небо и землю. — Поздравляю. Ты нашёл меня. Что дальше? Дальше была битва. Короткая, яростная, отчаянная. Сет выбросил вперёд руку, и молния ударила Элеса в грудь, но тот устоял — только пошатнулся и зарычал в ответ. Эндрю метнул теневое копьё, но Натаниэль уклонился, и копьё вошло в камень позади него, разнеся его в щебень. Драконы наступали, омеги отступали. Сил после боя с некромантом не осталось почти ни у кого. Натаниэль бросился на Эндрю — и в этот момент Эндрю сделал то, чего дракон не ожидал. Он не стал уклоняться. Он шагнул вперёд, сократив дистанцию, и теневое лезвие прошло поперёк скулы Натаниэля, оставляя глубокий, рваный порез. Натаниэль взревел — не от боли, от потрясения, — и в следующее мгновение сгрёб Эндрю в охапку и повалил на землю. Они рухнули на камни: Натаниэль сверху, прижимая Эндрю всем своим весом, а Эндрю — на спине, тяжело дыша, с сигарой, которая каким-то чудом всё ещё дымилась в углу рта. Кровь из пореза на скуле дракона капала ему на лицо. — Ты думал, я не найду тебя? — прорычал Натаниэль, и в его голосе смешались ярость, боль и что-то ещё, что звучало почти как любовь. — Ты думал, я отпущу тебя так просто? Ты — моё сокровище, Эндрю. Моё. Эндрю сплюнул кровь — свою или его, он не разбирал — и ухмыльнулся. Холодно, остро, как лезвие. — Я твой самый страшный кошмар. И в этом мгновении, в этой сцене, где два омеги — израненные, обессиленные, но не сломленные — было что-то почти величественное. Словно сама судьба замерла и ждала, кто сделает следующий ход. А где-то над ущельем, в вышине, куда не долетал дым от сигары Эндрю, кружил невидимый глазу король фей. И он улыбался. Потому что ставки только что были сделаны, и игра ещё не закончилась.