Оригами 🔰

      Выходные обещают быть горячими и сладкими. В предрассветные часы Феликс просыпается, окутанный жаром прижавшегося к нему всего мокрого Джисона. Аккуратно выпутавшись из объятий, включает кондиционер и убирает одеяло на пуф. Почти бегом приносит из кухни несколько банок газировки и бутылок с водой. По его обнажённой спине пробегает ветерок, заставляя поёжиться и вернуться в жаркие руки.       Джисон мгновенно реагирует на прикосновение прохладной кожи и оплетает руками и ногами.       — Давай мы это снимем, — Ли шепчет, утыкаясь в мокрые кудри и пытается стянуть насквозь промокшее бельё. — Ты уже так течёшь, позволишь позаботиться? — играя на омежьих инстинктах, флиртует Феликс, прекрасно зная, что ему всё дозволено. Джисон в полудрёме откидывает голову, подставляя шею для поцелуев. Феликс скользит языком, очерчивая ключицы, лижет собственную метку на железе́. Руки хаотично гладят, вызывая лёгкую дрожь под собой. Ненавязчиво отталкивают, укладывая на спину, стаскивают своё ненужное бельё.       Феликс целует медленно, проходясь по всем чувствительным участкам, задерживается на сосках слишком долго, пока настойчивой рукой его не направляют ниже. Довольно ухмыляется и полностью погружает требующий член себе в рот, а два пальца в истекающую смазкой дырку. Джисон стонет, насаживаясь на пальцы и цепляется за спутанные пряди. Феликсу это по барабану, ведь слаще собственной течки — только течка его любимого. Получать наслаждение в ясном уме ему нравится больше.       Он припечатывает Джисона своим плечом, ласкает его член и массирует простату, не позволяя дёрнуться и избежать стимуляции. Ему очень нравится видеть Джисона таким разнеженным и открытым. Изливаясь Феликсу в рот, он прекращает свои попытки дёргаться и остаётся лежать, раскинув конечности, расплывается в улыбке. У них есть несколько минут, чтобы попить и перевести дух, пока новая волна течки не толкнёт в объятия друг друга.       Ближе к вечеру непрекращающийся телесный голод Джисона начинает напрягать Феликса — раньше за ним такого не наблюдалось. Обычно это Феликс — ненасытный и выжимает Хана досуха, при этом используя всевозможные игрушки для омег, пока не вырубается. А сейчас даже холодный душ и игрушки не тушат огонь течки. Джисон уже кончает насухую, но просит ещё и ещё. Феликс едва успевает напоить его и промочить горло самому, как Ханни снова цепляется за него, как за спасительный круг. Феликсу даже становится немного стыдно: ведь Джисон почти каждый раз проходит через подобное.       Сейчас же Ханни, свернувшись калачиком, сотрясается от сильной вибрации пробки, но всё продолжает просить, умолять, чтобы «альфа» был с ним жёстче.       Феликс, откинув бесполезную игрушку, в очередной раз берёт его грубо сзади, выпуская максимум своих феромонов, что самому становится некомфортно от пряности. Но Джисон прогибается и умоляет ещё. Феликсу становится страшно за мужа. Всё его тело в синяках, ноги не держат, а он зовёт альфу. Феликс не выдерживает и кончает, обессиленно заваливаясь сверху. Тяжело дышит и краем уха улавливает: — Минхо!       «Не может быть!» — Феликс трясет головой, неверяще смотря на Джисона. Он встаёт и переворачивает омегу, заглядывая в помутневшие глаза.       — Повтори!       — Минхо, мой альфа… — слёзы Джисона мгновенно тушат пожар ревности, разжигающийся в душе Феликса. «Это не его Ханни, это просто омежья сущность» — успокаивает себя. Но как Джисон отреагирует, когда придёт в себя?       Феликс приносит мокрое полотенце и обтирает лицо.       — Ханни, милый, скажи мне это в сознании… Я не переживу, если ты потом меня возненавидишь.       — Ликси, пожалуйста! — это режет по сердцу сильнее ножа, но Феликс выходит из спальни и набирает номер Минхо.

***

      Меньше всего на свете Минхо ожидает увидеть входящий вызов от Феликса, да ещё в субботу вечером.       — Брось всё и приезжай к нам! — без приветствия тараторит младший в трубку. — И захвати презервативы: мы ими не пользуемся.       — Что происходит? — пытаясь переварить указания, спрашивает он.       — У Ханни течка, и она не отступает… он зовёт тебя.       Этого достаточно; Минхо подхватывает кошелёк и ключи, спешит на выход, но возле двери разворачивается и возвращается за презервативами в спальню. В рекордные сроки он уже стучит в дверь, и ему мгновенно распахивает Феликс в одних пижамных штанах. От него разит смесью их ароматов, что клыки зудят, а внутренний альфа рычит, требуя своего течного омегу. Минхо делает шаг к спальне, но его перехватывает Феликс, направляя в ванную.       — Иди в душ, ты же с улицы! — внутренний альфа послушно виляет хвостиком перед доминантным, а Минхо, сохраняя остатки здравого смысла, уже намыливается какой-то кокосовой жижей. Наспех вытирается безошибочно выбранным полотенцем Джисона и как есть голым выходит. У Феликса разве что пар не валит из ушей, но он, подавляя рык, открывает спальню.       — Это чисто секс, и не вздумай его пометить! — Минхо заторможенно кивает и переводит взгляд на кровать за спиной Феликса.       За это зрелище он готов сделать что угодно. Его омега полностью обнажённый, с блестящими от смазки ягодицами и подтянутыми к груди коленями, смотрит на него из-под ресниц и зовёт по имени. Чёрта с два это чисто секс.       Он огибает Феликса, медленно опускается на кровать, желая попробовать своего омегу на вкус. Но юркий блондин оказывается рядом. Он аккуратно, словно тряпичную куклу, ставит на колени, обнимает, укладывая себе на грудь.       Минхо впивается клыками в свою нижнюю губу, подавляя ревностный рык, и, раскатывая латекс на члене, одним плавным движением заполняет Джисона до упора. Минхо пытается удержаться в сознании, но внутренняя сущность ликует, выпуская волны феромонов, подавляя обоих омег. Феликс, не сопротивляясь, откидывается на подушки, продолжает гладить любимого по спине, удерживая крепко в своих объятиях.       Минхо убеждаясь, что зверь не навредит своему омеге, полностью отпускает контроль, отдаваясь ощущениям. Не чувствует ни времени, ни усталости, а возвращается в реальность от криков Феликса. Пелена спадает, и Минхо разжимает клыки. Первая мысль — «лишь бы не навредить», но испаряется, когда перед его глазами окровавленное предплечье Феликса — прикрывает шею Ханни.       — Пошёл вон! — шипит Феликс, и Минхо растерянно отстраняется. Омега, несмотря на кровоточащий укус, укладывает Джисона на бок и быстро накрывает его одеялом. Совсем не с омежьей силой он выталкивает альфу из комнаты, а сам спешит промыть рану.       — Я конечно знал, что альфы животные, но блять, я же сказал — не метить! Вообще не умеешь себя контролировать? — шипит Феликс, смывая кровь, — тебя от бешенства прививали?       — Да, проебался! — пытаясь сдержаться, отвечает Минхо и стягивает презерватив, — но мы истинные! Зверю не объяснить! Как часто у него волны?       — Не твоего ума дело, дрочи и уёбывай, — кидает Феликс, указывая на всё ещё стоящий колом член.       — Я никуда не уйду, — шипит Минхо, и не дожидаясь ухода Феликса из ванной, доводит себя рукой. Феликс выходит, задевая плечом. Минхо находит свои сиротливо лежащие вещи и надевает боксеры и штаны. Увидев в гостиной плед Джисона, закутывается в него и заваливается на диван.

***

      Посреди ночи просыпается от удушливого феромона, будто заполнившего всю квартиру. Однозначные стоны доносятся из спальни омег, и ноги сами несут к эпицентру. Опираясь о холодную стену лбом, до боли сжимает стояк через два слоя ткани. Как бороться с желанием оказаться там внутри? На кровати возле двух омег. Шокированный своими мыслями, он прислушивается к внутреннему альфе и отмечает, что для него омега Феликса — не соперник, не чужой. Хаотичные мысли одолевают сознание, рисуя идеальный, по его мнению, расклад.       Феликс, полностью обнаженный, опирается о косяк открытой двери, смеряет его злым взглядом.       — Он в тебе уже не нуждается! — шипит дикой кошкой омега и проходит в ванную. Вид обнаженных бёдер, перепачканных в смазке и сперме, усиливает и без того болезненное возбуждение. Минхо перехватывает за талию, прижимая к своей груди.       — То, что он во мне нуждается, я и так понимаю, а вот нуждаешься ли ты? — шепчет в покрасневшее ушко, окутывая феромонами, которые и на своей коже ощущает морозными иглами, каково же сейчас Феликсу? Тот дёргается пойманной птичкой в лапах играющегося кота. Минхо осмелев зажимает сосок, болезненно прокатывая между пальцев. Его слух ласкает хриплый стон. Обманчивая расслабленность в теле омеги притупляет бдительность, и это стоит разбитого носа. Феликс отталкивает и убегает в гостиную, видимо не понимая, что обнаженный омега, полностью покрытый запахом секса, для альфы становится добычей. Внутренний альфа вступает в игру, пытаясь перехватить контроль над телом, но Минхо подходит ближе, добродушно улыбаясь.       — Феликс, прислушайся к омеге, я уверен, он жаждет подчиниться.       — Хрен там, — по его глазам видна борьба или выбор тактики, но Минхо замах ногой замечает и блокирует при повторном хватает за голень левой рукой.       — Ты плохо изучил соперника, но ты с этого ракурса очень сексуальный — Минхо смеётся, но не пренебрегает и отпускает ногу в знак примирения, но Феликс не отступает и совершает свою главную ошибку, входит в поле более сильного противника. Выверенный годами выпад прерывается утробным рыком, и этой задержки достаточно. Минхо хватает за мокрые длинные пряди, разворачивая к себе спиной. Левая рука абсолютно без преград скользит между округлых ягодиц и надавливает на растянутое колечко ануса.       — Не смей, пусти! — Феликс дёргается и цепляется за руку в волосах. Но Минхо лишь распаляется, вовсю трахая длинными пальцами ещё чувствительного омегу.       — Тебе нравится! — подтверждением его слов служит свежая порция смазки, стекающая по пальцам. — Ханни же нежный, он не такой?       — Не смей говорить его имя! Ты грязное животное! Пусти, сука! — ругательства и дальше сыпятся вперемешку со стонами, вырывающимися из припухших губ.       Минхо усиливает до максимума давление: и морозной мятой, и пальцами на простату. Быстро смещает правую руку с волос на гортань, отмечая, что омега становится ещё уже подрагивая. И только это выдаёт его сухой оргазм.       — Ты не представляешь, как я хочу тебя выебать. — Феликс не в состоянии больше сопротивляться. Обмякает в руках безвольной куклой.       — Я тебя ненавижу.       — Ложь, но мы сработаемся.       Минхо относит Феликса в ванную, тот прячет взгляд под мокрыми прядями, пока его тело омывают, гладят и вытирают. Так же без слов Минхо относит в спальню и укладывает рядом с Джисоном. Проверяет, что тот чист и крепко спит. Быстро выходит, направляясь в душ, смыть это сумасшедшее утро и скинуть напряжение. Почему-то впервые представляет не только своего истинного, а страстный поцелуй между омегами, перетекающий в нежный секс.       После душа в одних штанах разгуливает по квартире, убеждается, что в холодильнике одна газировка, и заваливается на диван. Надо бы что-то заказать, но вот что, не знает. Не придумав ничего лучше, возвращается к самому достоверному для него источнику информации — Инстаграм Феликса. Скроллит бестолково ленту, пока не натыкается на фото из KFC. Не веря своему счастью, заказывает несколько наборов с отстроченной доставкой. Пары часов должно хватить им выспаться. «Всё-таки с Феликсом перегнул».

***

      Из полудрёмы его выдёргивает звонок курьера, и Минхо спешит открыть дверь, пока он не позвонит повторно. Приняв заказ, направляется прямо в спальню и, приоткрыв дверь, убеждается, что омеги ещё спят, переплетаясь конечностями.       Он сдвигает немного банки с газировкой на трюмо и раскладывает коробки.       — М-м-м, Ликс, ты курочку заказал? — шепчет, прижимая к груди Феликса.       — Наверное Минхо, — бубнит недовольно Феликс.       — Это мило с его стороны, заказать нам еду.       — Пиздец как мило, — Феликс задирает голову, и нежно целует куда-то в шею.       — Ну не будь букой, он по сути заботится о чужих людях, только потому что мы с ним как-то связаны.       — Ну после того, что было, вряд ли чужие…       Тут Минхо надоедает прикидываться декорацией, и он откашливается, приковывая к себе две пары перепуганных глаз.       Джисон мгновенно подскакивает и кидает одеяло Феликсу, а сам натягивает оставленные на кресле штаны.       — Что ты тут делаешь?       — Еду принёс, вы, наверное, проголодались, — буднично отвечает Минхо, не сводя взгляда с шокированного Джисона.       — У нас в квартире! — срывается на крик Джисон, подходя ближе, словно закрывая обзор на Феликса, тот лениво прикрывается.       — Ханни, — Феликс окликает, но тот, не сводя взгляда с Минхо, кивает. — Ты его звал в бреду, и я ему позвонил.       — И…?       — Он пришёл и помог, — Феликс шепчет и прижимает невидимые уши. Джисон оборачивается, подставляя на обозрение голую спину. Минхо ловит флэшбеки и сжимает кулаки, лишь бы не сорваться и не прикоснуться.       — В каком смысле, помог?       — Как альфа помогает омеге, Ханни, — Минхо выдыхает в опасной близости. Джисон же, поворачиваясь с каменным лицом, пугает Минхо холодом взгляда.       — Иди отсюда, мне нужно поговорить со своим мужем.       Минхо выставляет руки в примирительном жесте и спиной выходит из комнаты: — Если что, я в гостиной.       — Пошёл вон из моего дома! — Джисон кричит, а вены на шее вздуваются, будто пара секунд и лопнут.       Минхо замечает, как подскакивает Феликс, а сам молча собирает свои вещи и выходит, напоследок хлопнув дверью.