Возлюбленная

      Глаза этого мужчины были так знакомы для нее, но шепот голоса его не пробуждал в ней ничего. Она слегка оттолкнула незнакомца и вытерла белыми манжетами свои алые губы, что были смазаны в поцелуе. Он смотрел на нее свысока, потому что был выше её на полторы, а то и две головы. Сложил руки за спину, ухмыльнулся и произнес:       — Ты представляла кого-то определенного?       Разбитое сердце царапало грудь изнутри. Стыд за произошедшее комом в горле душил её и вызывал неконтролируемые слезы. Лизавета отвернула голову в сторону, прижимаясь к стене, а затем, стянув свои перчатки, рукой прижала ладонь ко лбу.       — Я не… Я не представляла никого! — девушка нервно оправдывалась и пыталась найти себе место.       — Тогда почему отталкиваешь меня? Почему не захотела продолжить этот страстный поцелуй? — он ступил к ней навстречу и потянулся своей рукой к ее лицу.       — Не подходите ко мне, я закричу, — произнесла она.       Человек в костюме захотел сыграть не по правилам и, сделав вид, что уходит, резко ступил к ней еще ближе и сорвал маску с её глаз. Держа её за запястье у лица — она попыталась его ударить — он притянул её за талию и всматривался в черты лица девушки, которую знал. Он томно вздохнул, понимая, что такой поворот событий и встречу именно с ней не планировал. Он развязал свою маску, не отводя свой взгляд от неё. Она спала с него, и пред ней предстал тот, о ком она вспоминала лишь единожды.       — Я не хотел, чтобы так получилось, извини меня, Лизавета.       Глаза её были широко раскрыты, и в тяжкой горечи и непринятии своей ошибки она сказала ему почти в губы:       — Господин Тэхён, Вы… Почему Вы… Господи, как же это так!       — Стой, не наводи раньше времени трагедии, что такого страшного случилось? Я настолько тебе неприятен, что даже случайный поцелуй для тебя — это кошмар?       — Вы понимаете, что забрали мой первый… Вы лишили меня чести!       — Если бы мы продолжили, то… Возможно, тогда я бы согласился, что лишил тебя чести, — Тэхён облизал алые губы и продолжил: — Но мы ничего такого не сделали, да и, впрочем, такое часто происходит на балах, где до полуночи гости хранят в тайне свою личность.       — Как это так? Часто? Не обманывайте меня, хотите избежать чувства вины?! — продолжая стоять в его крепких руках, она взглянула на его волнистую прядь, что выбилась из челки.       — У меня нет чувства вины. У меня есть желание и потребности, которым я… Иногда потакаю. И тот факт, что ты сама кинулась ко мне в объятия, говорит об обратном.       — Это вы меня прижали в темном углу и кинулись в поцелуй! — Лизавета хотела сбежать, провалиться сквозь землю и никогда не видеть этого мужчину. Она освободилась и, надев маску, шмыгнула носом.       — Не появляйтесь больше мне на глаза, — сказала она ему, не смотря в глаза.

Глава 4

      Лизавета медленно вернулась в зал, опустив взгляд к полу. Музыка играла громко, но все равно не могла перекрыть поток постыдных мыслей. Она изменила сама себе, когда без чувств кинулась в грудь мужчине, надеясь, что женатый, с хорошей репутацией, в такой момент узнает её в толпе среди других красивых женщин и бросится её целовать.       Через мгновение на её плечо легла тяжелая мужская рука. Девушка сразу же отпрянула и посмотрела в сторону.       — Здравствуй, Лиззи, — это точно был он.       — Чонгук? — Девушка с испугом в голосе произнесла его имя.       — Тише, не хочу, чтобы меня узнали.       Он был одет в белый костюм, а его черные волосы с косым пробором были уложены волнами. Улыбка его была от встречи с ней, и как он давно хотел с ней встретиться, и сам не понимал насколько, пока не встретил снова. К нему со стороны подошел Тэхён.       — Тэ у нас такой внимательный, говорит, сразу тебя узнал в толпе, и я мигом направился к тебе. Честно говоря, я бы не узнал тебя в таком превосходном платье, ты выглядишь как настоящая королева.       Тэхён своим взглядом с издевкой просверлил дыру в Лизе, уголок губ был приподнят. Она взглянула на него, притворившись удивленной от встречи с ним.       — Господин, куда же вы пропали вместе с вашим другом? Обещали ведь мне, что увидимся еще… — девушка обратилась к Чонгуку, сжимая руку в кулак.       — Обещаю, что на днях я навещу тебя, и мы побеседуем, — он осматривался по сторонам в поиске кого-то. — Прошу меня простить, мне нужно отлучиться.       Чонгук ушёл на другую сторону зала, а Тэхён молча развернулся и ушёл прочь. Лизавета от нехватки воздуха быстрым шагом покинула мероприятие, срывая эту неудобную маску с лица. На улице было морозно и свежо, а яркая луна освещала холодный зимний лес, что окружал большое каменное здание, которое принадлежало местной знати. Снег продолжал засыпать голову и меховой воротник, длинные волосы колыхались от дрожи в теле. Покрасневший нос и щеки начало жечь. Этот задний двор, полностью заросший лабиринтом и с пустым фонтаном по центру, создавал бы обстановку пустоты, заброшенности, если бы не яркий свет из ветровых окон.       — Нужно возвращаться домой, — прошептала она.

***

      Ближе к обеду девушка проснулась в своей постели и, не вставая, осмотрела глазами комнату. Платье, кинутое на пол, туфли по разным углам помещения — единственное, что осталось от вчерашнего бала. Приподнимаясь, она укуталась в одеяло, подошла к окну и сквозь белый тюль взглянула на сад. Вдалеке она увидела три силуэта и, до конца не проснувшись, протёрла сонные глаза и всмотрелась, отодвинув ткань между окном и ею. В бардовой шубе с черным воротником, с той же причёской и в высоких сапогах, Чонгук стоял одной ногой на ступени. Он вежливо, без заигрывающей улыбки общался с бабушкой и дедушкой Лизаветы. Он поднял взгляд на дом и, увидев движение в окне, перевел туда взгляд. Быстро отпустив тюль, она колыхнулась и скрыла наблюдавшую за ним.       — Да-да, господин Чонгук, мы даже в зимнее время ухаживаем за нашей территорией как никогда. Мы перед зимой посадили несколько цветов и елей, чтобы через несколько лет здесь можно было хоть как-то скрыться от солнца без нашей любимой беседки. А то она вечно скрипит от старости, деревяшка, — дедушка затянулся сигаретой и поправил свои очки.       — Пойдёмте в дом, обед уже накрыли на стол, — седовласая женщина пригласила гостя в дом. — Расскажете, как провели время с последней нашей встречи.

***

      Летним ранним утром на берегу небольшого озера сидел Чонгук. Он взял с собой удочку и в тишине думал о своём, дожидаясь клева. Зелёная мокрая трава пахла так свежо, что каждый вздох обволакивал легкие. Пока он сидел, его широкая коричневая льняная рубашка с плохо затянутой шнуровкой на груди от тёплого ветра прижималась к телу. Смотря куда-то перед собой, он задумчиво остановил взгляд на отражение неба на зеркально чистой воде. Позади него пасся его черный скакун, у которого была густая волнистая грива. Это был следующий день после встречи с Лизаветой, но его мысли она не занимала. Даже на мгновенье он не вспомнил о ней. Голова была пуста у него, а смятение в душе исчезло после приезда в родное место. Тень легла на Чонгука, и он очнулся, взглянув на пришедшего к нему Тэхёна. Тот сел рядом и сказал:       — Белые брюки от травы не отстирать, ну да ладно.       — Я думал, ты забыл, что мы договаривались о встрече, — Чонгук достал из рядом лежащей сумки сигарету и спички. Закурив, он полностью лёг на землю спиной и, подложив руку под голову, продолжил: — Я хочу остаться тут на подольше. Думаю, что мне недели мало будет, слишком я устал.       — От чего ты устал? — Тэхён, прищурившись от солнца, рукой скрывал глаза. — Или мне нужно спросить: от кого?       — Ты все думаешь, что я от семьи своей устал? Я всегда мечтал о ней. И мечтал, что мой брак продлится до конца жизни, и что моя любимая жена будет мне так же верна, как и я ей.       — Ты серьезно ни разу за десять лет не взглянул на другую юбку? Чонгук, в юношестве ты разбил столько сердец, а теперь ты верен этой вечно ноющей женщине?       — Я умоляю тебя, не продолжай эту песню.       — Ты видел, как смотрела эта девчонка на тебя? — Тэхён с ухмылкой взглянул на друга.       — Ты говоришь о той семье? Лизавета? Нет, чтобы она и я? Ты знаешь, какая у нас разница в возрасте? Мне почти сорок лет, девчонке только 18 стукнуло. Она мне сказала, что не была влюблена ни разу, а значит, меня она точно не воспринимает как возможного партнера. Да и её святые бабушка и дедушка, я уверен, воспитали её достойно, чтобы от одной только мысли, что человек связан узами с кем-либо, не задумываться о подобном.       — Ты сейчас только что не ответил мне простым «нет», ты начал рассуждать об этом слишком долго, и единственной причиной, по которой ты отрицаешь с ней связь, это её бабушка и дедушка? Не жена? — Тэхён снова засмеялся.       — Согласен, будь я свободным, как ты, я бы хотел, чтобы такая, как она, стала моей. Но этого не может быть, потому что родилась поздновато.       — Опять любая причина, кроме наличия жены.       — Все, хватит с меня. Ты мне друг или кто? Ты ставишь мою репутацию под угрозу, пытаясь задуматься о таком. — Чонгук встал с земли и, оставив удочку, направился к коню. — Я останусь здесь ещё на некоторое время.

***

      Лизавета спустилась в обеденный зал. Она прокашлялась и привлекла к себе внимание. Чонгук обернулся в её сторону, резко встал со стула и поцеловал её руку.       — Лиза, рад тебя видеть.       — Здравствуйте, Чонгук, вы давно здесь? Мне не сказали, что вы навестите нас.       — Я ведь обещал приехать и сдержал свое слово.       По нему не сказать было, что он всю ночь провел на веселье. Даже запах перегара не чувствовался, хотя она не так близко к нему стояла.       — Я приехал навестить вашу семью и позже пригласить тебя на прогулку. На улице тепло, снег немного сошёл.       — Хорошо, тогда я после обеда приведу себя в порядок и буду ждать Вас у конюшни.       Чонгук помог сесть Лизе за стол и снова сел на свое место. Большой длинный стол из дуба, напротив — камин и рядом стоит огромная елка, украшенная к празднику. Солнце светило через большое окно, и ковры, постеленные под ногами, заставляли чувствовать уют.       В молчании они отобедали, и мужчина ненадолго вернулся к себе.       Лиза приняла горячую ванну и вернулась к себе в комнату. Горничная принесла ей одежду для конной прогулки. Девушка села на пуфик, стоящий напротив зеркала во весь рост, и попросила прислугу высушить её волосы и затянуть в тугую косу. Сердце колотилось бешено и перебивало её дыхание. Наклонив голову назад, она закрыла глаза и в томном ожидании наслаждалась, как её волосы медленно сохли и заплетались руками горничной. Она выпрямила спину и потянулась до своей дамской сумочки. Нанеся небольшой слой пудры, на щёки она нанесла румяна и алой помадой накрасила тоненькие губы.       Когда волосы были собраны, она стянула с себя атласный халат и в поспешном темпе начала одеваться. Чёрные штаны, синяя рубаха и чёрный корсет, который вновь сдавливал её легкие, скрылись под небольшим плащом из тонкой шкуры медведя. Рукава были широкими, а кожаные перчатки по локоть скрипели от сжатия пальцев. Она обула высокие сапоги на шнуровке, а пушистая квадратная шапка была надежно закреплена невидимыми заколками. Аромат её одежды был сравним с цветами, розами.       Когда она покинула своё поместье, она направилась в центральную конюшню неподалёку от дома Чонгука.

***

      На улице действительно было тепло. Лизавета нашла своего коня цветом шоколада и вывела того на улицу, отказавшись от помощи, самостоятельно затянула седло. Похлопала по гриве своего друга и услышала звуки приближающихся ног. Она обернулась и увидела Чонгука на своем вольном коне.       — Лиза, я заставил тебя ждать? Я думал, мне придется ждать тебя, я раньше пришел.       — Нет, Чонгук, это я рано пришла.       Он спешился с коня и, проверив седло девушки, взял её за руку и, подхватив под талию, помог оседлать скакуна. Она не успела ничего возразить, как оказалась на коне, схватившись за поводья. Брюнет вновь сел на своего коня и подъехал ближе.       — Твой дедушка хорошо научил тебя верховой езде?       — Достаточно для прогулки.       Чонгук улыбнулся, и они направились в лес на прогулочную дорожку.       Они молчали несколько минут, и Чонгук, взглянув на Лизу, осмотрел её и произнес:       — Ты изменилась, я удивлен до сих пор.       — Изменилась — это значит выросла? — она повернулась к нему и встретилась взглядом.       — Конечно, и я даже не знаю, с чего начать разговор, чтобы не было так неловко.       — На чём мы с вами тогда остановились? Мне кажется, мы вели диалог об супружеской жизни?       — Нет, прошу, избавьте меня от этой темы и давайте начнем с чистого листа. Я хочу, чтобы это не касалось моей личной жизни. Точней, мне нечего скрывать от тебя, но у всех слишком много вопросов к ней и излишне много интереса.       — Почему же? Где вы были все это время? — она томно вздохнула, вспоминая минуты своего ожидания.       — Я был здесь, просто особо не появлялся на глаза. Рыбачил, занимался охотой. Просто наслаждался.       — Вы думали обо мне? — выпалила она резко.       Он, не ожидая такого вопроса, замялся и соврал.       — Да, я нередко вспоминал о тебе. Почему спрашиваешь?       — Потому что я постоянно думала о вас, — она от его слов перестала контролировать свои эмоции и позволила себе нечто неприличное.       Чонгука ударило током в грудь, а пальцы рук замёрзли в тёплых перчатках. Ему пришла в голову мысль, которая для него хотелось бы ошибочной.       — Я мужчина взрослый, и эти слова могу истолковать неправильно. Поправь меня, если я не понял тебя правильно.       — Ваше сердце принадлежит вашей супруге и никому больше, — она пыталась исправить этот неловкий разговор. — И я прекрасно это понимаю, и я воспитана так, что чужое никогда не трону и даже подумать о таком не посмею. И мои слова — это лишь тёплые воспоминания о вас в моментах тоски о прошлом. Вы для меня просто друг, и ничего другого быть не может, — она резко замолчала, а потом: — Пока вы не захотите.       Чонгук остановил лошадь и пустил вперёд Лизу. Он с быстрым сердцем в груди и быстрым потоком мыслей не смог найти себе место.