Ненависть с первого взгляда

— Ну, дело за малым, — озвучил Гэвин, едва они с Ричардом покинули не слишком-то гостеприимный дом Стоунов-Батлеров. — Пацан закапывает сам себя этим пиздежом. — Несоответствия и алогизмы на каждом шагу, — утомлённо согласился Ричард. — А Кори и правда излишне его опекает. — Я готов поменять ставку с Уинстона, — настроение у Гэвина было — лучше некуда. Пацан на допросе вёл себя как образцово-показательный преступник: прятал глаза, нервничал, спотыкался, противоречил себе. До чего же приятно будет разобраться со всем этим дерьмом и наконец-то закрыть дело. — Роджера только жалко. И Тони. — С Тони будет сложнее всего. Если оба его родителя замешаны в преступлении… — Ричард осёкся и потёр висок. Гэвин прищурился: — Что, башка болит? — Рядом с вами — безостановочно, детектив. Во мудло. — Ключи гони, — они как раз подобрались к машине. Наступил час долгожданной мести. — Я поведу. — Исключено, — отрезал Ричард. Кто бы сомневался. — Я что, твоего мнения спрашивал? — Гэвин закатил глаза. — Соглашайся, пока я добрый. Поспишь в дороге, придурок. Ричард нахмурился. Гэвин, естественно, ждал отказа — тачка была дорогая, хлыщ вроде Стерна скорее удавился бы, чем пустил бы Гэвина Рида за руль, — но небеса сегодня были к нему необычайно благосклонны. Оставалось надеяться, что позже по нему не вдарит десятикратной ответочкой. — Ни единой царапины, — Ричард передал ему ключ. Их пальцы соприкоснулись, Гэвин позорно вздрогнул и сглотнул. Да что ж за дела. — Отвечаете головой. — Принципиально в столб въеду. — Под ним вас и похоронят. — Больно ты борзый, Ричи. — Соответствую напарнику. Ругался Ричард вяленько и без огонька, из чего Гэвин — не без удовольствия, хотя было в нём и что-то ещё, помимо этого чувства — заключил, что бессонная ночь всё-таки въебала по Стерну сильнее, чем тот готов был признать. Возможно, она была далеко не первой, просто до сих пор Гэвин не очень-то обращал на это внимание. В любом случае, глаза Ричард закрыл сразу же, едва приземлился на пассажирское сидение. Идиот, ну. Трудоголик несчастный. Никуда бы Лукас от них не делся и без подобных жертв. А если Ричи хотел повыёбываться и произвести на него впечатление своей продуктивностью, то обосрался по всем пунктам — впечатлён Гэвин не был; Гэвину было до пизды. Он собирался высказать эти ценные соображения Стерну, но споткнулся взглядом о его чёткий профиль — вот такой, неподвижный, молчаливый, Ричард как никогда сильно напоминал человекоподобного робота — и промолчал. Ладно уж. Пусть дрыхнет. Гэвин мог и пойти ему навстречу: в порядке исключения. Оклемался Стерн как раз на парковке, когда к участку подъехали. Разлепил ресницы — длиннющие, пушистые, как у омеги; у детектива Рида не было поводов обращать внимание на такие вещи, так с чего вдруг уставился-то? — выпрямился. Огляделся. — Не парься, мы пока на этом свете, — буркнул Гэвин, торопливо отведя взгляд. Ричард хмыкнул: — Ваше присутствие может намекать и на ад. — Очень смешно. Это твоя благодарность за моё великодушие? — Куплю вам кофе, — в серых глазах, обычно холодных и мёртвых, что две стекляшки, блеснула тень какой-то эмоции. — С карамельным сиропом. — И сэндвич с ветчиной. — …и сэндвич. — С тобой приятно иметь дело, когда ты не высыпаешься. Делай это почаще. Ричард возвёл очи горе. Гэвин ухмыльнулся. Его приподнятое настроение, впрочем, продержалось ровно до дверей участка. Вошёл-то вместе с Ричардом, следовало ожидать, что случится какая-нибудь срань. Но Гэвин необъяснимым образом умудрился позабыть о том, до чего хренов Ричи был популярен среди омег участка. На долгие — и сладкие, чего уж там — несколько минут. Предпочёл бы и не вспоминать. — А, детектив Стерн! — при виде Ричарда стерва-с-ресепшена оперативно вывалила сиськи на стойку и широко улыбнулась. Тон у неё был игривый. Гэвину такие интонации в её исполнении не доставались никогда. — Вы сегодня задержались. Опаздываете? Ой, блядь. — Привет, Эмма, — благожелательно отозвался Ричард; а, так вот как звали девицу. — Занимался расследованием. Как твои дела? — Всё в порядке, — с придыханием ещё. Сука. И из-за стойки вышла, вся из себя: грудастая, длинноногая. В обтягивающих ультракоротких шмотках. Хоть сейчас на панель. — Новая рубашка? Вам очень идёт. У Гэвина начинали вять уши. От Эммы пахло чем-то приторно-цветочным; сильный запах, явно духи с феромонами. Аж тошно. Прикажи Ричард ей снять трусы прямо здесь, сколько это у неё заняло бы, пару секунд? Интересно, он уже её трахнул? А Гэвина-то оно почему должно парить? — Дай пройти, — Гэвин пихнул Стерна плечом, пролез вперёд, к турникету. Вытащил пропуск. — Ворковать будете потом. Нам работать надо. — Детектив Рид… и вы здесь, — улыбочка девицы моментально увяла. А что такое, на него не было смысла растрачивать своё, несомненно, бескорыстное и невинное дружелюбие? — Не заметила вас. — Зрение проверь, — химическая отдушка её туалетной воды вызывала мучительное желание чихнуть. — Ты юбку надеть забыла. Эмма побагровела. — Это мини, — прошипела, сузив глаза. — Насрать мне, — от гаденькой улыбочки у Гэвина уже болела челюсть, от давления на заблокированную перегородку турникета — ныло бедро. — Хренового тебе дня. Ричард, притихший, когда Гэвин влез в их уебанский флирт, наблюдал за ним со сдержанным интересом. Нет, не так: в глазах у говнюка было откровенное веселье. Гэвин уже начинал жалеть о своей щедрости по отношению к нему. Не развалился бы, если бы занял место водителя. А и развалится — не похуй ли? Да клал Гэвин с прибором. Господи, до чего ж раздражает. Стерн нагнал его уже в коридоре. Поравнялся с ним, зацепил плечом. Огроменный, сука; мир был по-прежнему жесток и несправедлив. — А вы и правда не в ладах с коллегами, — тоски по поводу прервавшихся игрищ с Эммой Гэвин в голосе ушлёпка не обнаружил. Ещё бы: когда тебе достаточно щёлкнуть пальцами для того, чтобы у всех местных омег началась преждевременная течка, будешь ли ты жалеть об одной конкретной курице? Ублюдина высокомерная. — Только заметил? — Гэвин пихнул его локтем в бок: крохотная дистанция между ними беспокоила и драконила на уровне нервных окончаний. Ричард отодвинулся, но не отстал. — Никогда не пробовали быть повежливее? — Никогда не пробовал захлопывать пиздак? — Не то чтобы вы подаёте хороший пример. — Ну, я же молчу на тему твоей склонности к общественным местам. — Вам тоже не помешало бы кого-нибудь себе найти. Выпустить пар. Кажется, вы в этом нуждаетесь. Ах ты ж выблядок. — По-хорошему заткнуться прошу, пока у тебя все зубы целы. — Вы так уверены в своём превосходстве в силе? От продолжения дискуссии — и возможной драки — Гэвина внезапно спас Коннор, перехвативший брательника на пороге отдела с негромким: — На два слова. И ещё — издевательски почти: — Вы ведь не возражаете, детектив? Гэвин громко скрипнул зубами. Только он подумал, что эта злосчастная среда уже не может стать хуже, — и на тебе. Малыш Конни собственной персоной. Хорошо хоть, что не по его душу. Это чуточку примирило Гэвина с творящимся пиздецом. Ричарда лицезреть он сейчас хотел ещё меньше, чем Конни-боя. — Мне-то что? — во рту было кисло. — Уёбывайте уже оба. Коннор продемонстрировал ему эти свои вшивые ямочки на щеках. — Очень мило с вашей стороны. Ага. Да он просто, сука, плюшевый сегодня. Сам с себя в шоке. Неминуемый взрыв предотвратила Тина, мужественно согласившаяся выслушать поток сознания про его злоключения возле кулера. Точнее, Гэвин так думал. Пока Тина не открыла рот. — Господи, Гэвин, — Чен, походу, с трудом сдерживала смех. — Будь кто-то из вас с Ричардом омегой, и я решила бы, что между вами накопилось неразрешённое сексуальное напряжение. — Ты ебанулась совсем? — Гэвин чуть водой не облился. — Какое ещё сексуальное напряжение? — Послушай себя, — Тина всё-таки прыснула. Предательница. — Ты же только о нём и говоришь. Ричард то, Ричард сё. Ричард бесит. Ричард огрызается. Это бесит. Ричард брат Коннора. Это бесит. К Ричарду подкатывают. Это бес… Да вашу ж мамашу. От ритуального жертвоприношения Тину уберёг Фаулер, выглянувший из своей обители и рявкнувший: — Рид, ко мне, живо! С днём очередной головомойки за парковку на месте для инвалидов, получается.

***

Был ли Гэвин хоть капельку удивлён, когда эксперты прислали им выжимку инфы по звонкам и по местоположению телефона Лукаса в День Икс? Да щас. Он этого ждал и на это надеялся. Вот проебаться было бы неприятно — окажись Лукас непричастен к убийству Джейкоба, и им с Ричардом пришлось бы долго и муторно объясняться перед Фаулером на тему того, какого хера они потратили так много времени на версию, оказавшуюся пустышкой. Но нет: в тот злополучный вечер Лукас действительно встречался с Джейкобом на берегу Детройт-ривер. Совпадала с их рабочей гипотезой и расшифровка одного из последних телефонных разговоров, состоявшихся между Джейкобом и Лукасом: пацан уверял, что хочет помириться, звал на «их место». Такого рода доказательства опровергнуть было бы сложновато. В журнале вызовов светился исходящий папуле — длительностью полторы минуты. Данные звонка совпадали с установленным временем смерти Джейкоба. Запрашивать новую расшифровку они не стали. Судя по всему, Кори раскололся бы сразу же, как только понял бы, что его детище схватили за жопу. Страшная штука — этот инстинкт омеги по отношению к своему ребёнку. Взяли пацана тёпленьким. Даже хорошо, что наведались к нему заранее — выглядел Лукас при аресте так, будто толком не спал в последние дни. Нервное напряжение, сомнения и страхи; то что надо для чистосердечного. Самое оно. Трясся он, когда Ричард защёлкивал на его запястьях наручники, как осиновый лист. — Ты имеешь право хранить молчание, — Гэвин, естественно, надеялся, что молчать мальчишка не будет, но арест требовал соблюдения протокола. Грёбаное правило Миранды, чтоб его. — Всё, что ты скажешь, может быть и будет использовано против тебя в суде. Ты имеешь право на присутствие адвоката во время допроса. Если ты не можешь оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен тебе государством. Твои права тебе понятны? — Что вы творите? — Уинстона дома, когда они нагрянули с ордером, не было; а вот Кори — одни огромные глаза на потерявшем краски лице — вцепился в руку Гэвина не хуже клеща. — Какого чёрта? Догадайся с трёх раз, м-мать твою. — Ваш сын арестован по подозрению в убийстве Джейкоба Батлера, — с нескрываемым наслаждением сообщил ему Гэвин. Кори судорожно сглотнул и отшатнулся, разжав пальцы; ну конечно, все они до последнего надеялись, что пронесёт, а потом искренне удивлялись, как же так вышло, что не прокатило. — Лукас ничего не сделал, — ох, а вот и он, Именитый Жалобный Тон. — Он ведь… он всего лишь безобидный мальчик. — Разве мы утверждаем обратное? — вмешался Ричард. Умел же он звучать шёлково и ядовито одновременно. Гэвин пока не понял, нравится ему это или раздражает до трясучки. — Пообщаемся в более формальной обстановке, проясним пару моментов. Если Лукас невиновен, он вернётся домой уже к вечеру. Если. Шансов на это — одна тысячная процента. — Я… — до сих пор Кори держался отменно; теперь — сдавал позиции. Надо было с самого начала напирать на него, чего только тянули? — Это… — Мы бы хотели, чтобы вы проехали с нами, — Ричард сощурился. — Уверен, Лукасу будет спокойнее в вашем присутствии. К тому же к вам у нас тоже имеются вопросы. — Папа… — Гэвина даже кольнуло неуместным сочувствием: до того умоляющее у Лукаса было выражение лица. Зелёный же ещё совсем. Чуточку жаль, что всё так, хотя виноват парень сам. Кори побелел: проняло, видать, тоже. Гэвин мысленно скрестил пальцы. Ну же, ну же… — Мне… не с кем оставить Тони, — ага. Бинго. — Не волнуйтесь. За ним присмотрят. Кори прерывисто вздохнул и покорно кивнул. Отлично. Была у Гэвина одна идея. — Пообщаемся с ними по отдельности до прибытия Уинстона, — тихонько сказал он Ричарду, когда Стоуны оказались укомплектованы на заднем сидении тачки. — Пацан на тебе. Хочу подцепить его папочку на крючок. — Надавить на родительские чувства? — Ричард дёрнул уголком рта в намёке на усмешку. — И пригрозить тюрягой, — Гэвин покосился на машину. Лукас, кажется, плакал. Ну, нечего было до всего этого доводить. Явился бы с повинной сразу, избавил бы их от лишней работы. — Пусть сотрудничает, если хочет, чтобы его драгоценному сынку скостили срок, а его самого оставили на свободе. — Только не переборщите. Не давите на него слишком сильно. — Без тебя знаю, умник хренов. Поехали уже. Стоуны хранили гробовое молчание на протяжении всего пути. Один Тони вертелся и восторженно попискивал на руках у папули: для него это, судя по всему, было одним большим развлечением — очутиться в патрульной тачке. С решётками и всем прочим. Забавный шкет; его тоже можно использовать как меру воздействия на Кори — и на Уинстона за компанию. А пока что нужна нянька. Выбор кандидата очевиден. Надо было видеть лицо Коннора, когда ему сбагрили малявку. Честное слово, у Гэвина чуть не встал. — Посиди с мальчонкой часик-другой, лады? — Тони прилип к его штанине с того момента, как его разлучили с о-папашей; Гэвин не без усилий отодрал пацана от своих джинсов и подтолкнул к Коннору. Тот нахмурился: — Почему именно я? Я не умею обращаться с детьми. — Ну ты ж омега, — ухмыльнулся Гэвин. Шах и мат, сучёныш; на этот раз за сексизм его было не привлечь — кому ещё поручить пятилетнего ребёнка в полицейском участке? Не Хэнку же. — Справишься. У тебя это в крови. И Андерсона к нему не подпускай, понял? Не хватало ещё, чтобы он надышал на пиздюка своими алкогольными парами. Коннор помрачнел. Явно хотел что-то ему ответить, даже рот открыл, наверняка чтобы просраться как следует, но Тони выбрал именно этот момент для того, чтобы спросить: — Где мой папочка? Дрожащим высоким голоском. Того и гляди разревётся. Вот он, актёр без Оскара. — Всё хорошо, — Коннор испуганно дёрнулся и торопливо присел перед мальцом на корточки. — Папочка скоро вернётся. Хочешь немного порисовать? Не умеет он обращаться, как же. Гэвин хмыкнул и свалил, пока эти двое были заняты друг другом. Его уже дожидался Кори Стоун. Глаза у бедолаги были красные, но сухие; плакал, стало быть, до его прихода. Молодец. Если и расклеиваться, то только в одиночестве. Гэвин был не в настроении вытирать кому-то сопли, хватит с него возни с этим расследованием. Закончит с допросами — и начистит Ричарду рыло за всё хорошее. А потом с чистой совестью завалится в бар и нахуячится. Может, даже подцепить кого получится. А то крыша уже реально едет на фоне недотраха, раз хватает дурости пялиться на родинки и на ресницы другого альфы. В чувство его привело напряжённое: — Как там Тони? — В порядке пацан, — Гэвин встряхнулся, прикрыл за собой дверь допросной. Повернулся к Кори. — Как, кстати, думаете, успеет он вас забыть? — Что?.. — святая невинность, да? Ну-ну. Гэвин плюхнулся на стул, скрестил руки на груди, перечислил равнодушно: — Препятствование правосудию, соучастие после факта совершения преступления, лжесвидетельствование, сговор, сокрытие улик. В сумме за это дают, м-м… до пятнадцати лет? Большой срок для малявки вроде Тони. И без того бескровное лицо Кори Стоуна совершенно лишилось даже намёка на румянец. — В-вы же не считаете… — дрожащим голосом начал он, — что я в этом… — Ваш адвокат уже в пути, — перебил его Гэвин. — Дождёмся его, идёт? А потом обсудим имеющиеся доказательства и наши с вами дальнейшие действия.