Сондер

— Да химичка к нам слишком придирается, я вам говорю, — произнёс Фрама, идя с тарелкой небольшой порцией пюре и котлеты, одолженных у начальной школы.       В столовой был час пик: столы были заняты началкой, учителями и бегающими пятиклассниками. А также все рвались за свежей выпечкой в километровой очереди. Но свободный стол наша четвёрка себе нашла. — Ага, — кивая, подтвердил Лёша. — С восьмого класса. Орут все, а встаёт третий ряд. Затем подхватил Илья: — Опаздывают девочки на 15 минут — проходите! Мы на 5 минут — объяснительные. Парадеевич молча, но поддерживая, закивал головой.       Разговор перетёк в воспоминания лабораторных работ, на которых всегда они что-то ломали. Затем, вспомнив старые прогулки, — в планирование завтрашнего дня. Вдруг Илья, что-то вспомнив, посмотрел на Фраму. — О, Сань, а как мама твоя? Что-то известно? Ты же вчера говорил, что её в больницу положили.       Фрама опустил взгляд в тарелку, промычав что-то себе под нос. — Короче, это пиздец, — он тяжело вздохнул, и на него напряжённо посмотрели все трое. Настроение за столом резко сменилось. — Мама… Она… Пришла вчера, сказала, что у неё опухоль головного мозга и это не лечится. Я в это не поверил. И не верю! Я подумал, что она что-то напутала, пошёл к этому ебаному врачу, ждал его несколько часов, и он сказал что-то типа «прости, пацан, но твоя мать умрёт». Я… Я не верю.       Он с обидой и некой злостью протараторил свои слова. Яцкевич опешил. Он не ожидал такого ответа на свой вопрос. Деревяшкин, не находя нужных слов, отвернул голову в сторону. Парадеев же, наоборот, не убрал взгляда. Он поджал губы, пытаясь найти в голове верное решение. — Саш, ты… — Илья слегка вспылил. Он хотел спросить, почему тот не рассказал всё сразу, но, встретившись с усталым и отчаянным взглядом Ермолаева, обмяк. — Я тоже не верю. Слушай, найдутся врачи, которые смогут провести операцию. — Да, Санек! — кивая головой, произнёс Лёша. — Не может быть такого, что для опухоли мозга нет лечения. — Нужные врачи найдутся. Только их надо поискать, — серьёзно сказал блондин. В голове Саши что-то щёлкнуло. — Да. Я найду. Я просто… Наврал ей. — В смысле? — спросил Лёша. — Не смог потом прийти домой и сказать, что операцию не проведут. Сказал, что они дебилы напутали. Теперь надо сделать так, чтобы ложь стала правдой.       Звонок. Фрама, наполненный решимостью, встал первым. — Идёте?       Парадеевич шёл чуть впереди всех. Даже после звонка шум в столовой притих лишь немного. У двери, чтобы выйти из столовой, стояла небольшая компания девятиклассниц. Одной из них была Катя. — Кать! Привет, — Саша приобнял знакомую в знак приветствия. — Привет, белобрысый. На урок не спешите, да? — кудрявая шатенка с голубыми глазами оценила взглядом его подошедших друзей. — Привет, Катя, — поздоровались те хором. Девушка в ответ только кивнула головой, затем опять вернула взгляд на друга. — Ты нашёл книгу? — спросила она с горящими глазами. — А, да! Завтра принесу, если надо. — Правда? Сань, ты лучший! — девушка от радости заключила того в объятия. — Всё, давай, жду завтра. Девочки, я иду! — Ага, до завтра.       Она недалеко удалилась, встав в кругу подруг в коридоре недалеко от столовой. Они что-то яро обсуждали и показывали в телефоне. Илья, Лёша и Саша прошли мимо них, направляясь к лестнице. — Какая в жопу книга, Саша? — удивился Лёша. — А у меня ж тётя работала в каком-то популярном издательстве книг, который прикрыли. И есть какая-то там книга, которую Катя сильно хотела, но сейчас её тяжело достать. И к тому же у неё было день рождение на днях, а я ей ничего не подарил. — Ты дебил, как можно было забыть про день рождения человека, с которым ты дружишь уже хрен знает сколько? — сквозь смех осудил Илья. — Ну я перепутал даты! С кем не бывает? — Действительно, — посмеялся Фрама. Из столовой вышла тройка: Аньчик, Данон и Ярик. Недалеко всё так же стояли девушки. — Катюх, привет! — поздоровался Дилбин, положив руку той на плечо. — О боже, Ярик, а ты откуда взялся? Привет. — Ты занята сейчас? — Вполне. Девчачьи секретики, знаешь, — она улыбнулась. — Думаю, тебе пора. Девушка отвернулась. — Подожди, Кать. А ты после школы занята? — Да. — А завтра? — Ярик, боюсь, мы не сможем встретиться. Иди. Парень вздохнул. — Ладно, давай.

***

— А где Илья? — озадаченно спросил Ермолаев, глядя по сторонам. — Я у тебя хотел спросить, — нахмурившись, сказал Парадеевич. — И я… Трое встали в ступор. — Ну и ладно, может, позвонил кто. Или ещё что-то. Куда он денется, — спокойно произнёс Парадеев. — Меня так бесит, что он в последнее время уходит куда-то и ничего нам не говорит, — проговорил Лёша. — Да, это точно, — согласился Фрама. — А зачем мы к классной идём, кстати? — поинтересовался Парадеевич. — Не знаю. А что ещё делать? — пожав плечами, ответил Саня. Лёша остановился возле двери, после чего предложил: — Ну-у-у, давайте на химичку пожалуемся. — Давайте, — вместе сказали Парадеев и Фрама.       Постучав, они зашли. Учительница, что-то делая в компьютере, повернула к ним голову. — Ирина Викторовна! — жалобно воскликнул Лёша. — К нам предвзято относятся! — О Господи, Лёшенька, и кто же? «Лёшенька» вопросительно обернулся на друзей. — Анна… — Алла Юрьевна, — перебил Лёшу Фрама. — Мы сегодня чуть-чуть опоздали, а она нас выгнала! — Я знаю, — покачав головой, сказала женщина. — Ирина Викторовна, подождите. А потом пришли девочки, и их она впустила. — Ну, может, потому что девочки будут учиться? Да и тем более вы систематически на химию опаздываете. — Но это же не честно! И мы тоже учиться будем, — возразил Парадеев. — Ох, несчастье вы моё, — Ирина вздохнула, потом оглядела всех троих. — А где вы Яцкевича потеряли? — Мы бы знали, — произнёс Ермолаев. — Ясно, — женщина остановила взгляд на Лёше. — Деревяшкин! — А? Что я сделал? — Согласие принёс? — Согласие, — протянул тот, ища глазами портфель, который он бросил возле первой парты, когда заходил. — Сань, будь другом, достань. — А чё я-то? — буркнул Парадеев, увидев рядом Лёшин рюкзак. — Ну ты же ближе! Тот цокнул, но решил выполнить просьбу. — А где искать-то? — Ну, маленькая бумажка такая. Я не знаю, может, в маленьком кармане.       Саша посмотрел в крайнем кармане, который оказался вообще пустой. В среднем — тетради и даже пару учебников. В нём был ещё маленький внутренний карман на молнии. «Лёша, наверное, говорил про этот… Блять, это что?» Там лежал маленький пакетик с чем-то тёмным и измельчённым. — Сань, ну чё ты там три часа? — возмутился Лёша.              Его голос для Саши прозвучал как молния среди ясного неба. Сам не зная зачем, он непонятный пакет засунул в карман штанов. — Может, ты забыл согласие? — спросил он, пытаясь напомнить самому себе, зачем он вообще полез в личный рюкзак друга.       Деревяшкин вздохнул и подошёл. Найдя в переднем кармане бумажку, он демонстративно показал её другу. — Ты вообще сказал, что в маленьком кармане. — А он большой, что ли? — он протянул Ирине Викторовне злополучную бумажку, которая о чём-то болтала с Фрамой. Вдруг Лёша напряг брови, повернувшись к Саше. — А ты в каком смотрел?       Его голос звучал напряжённо, с нотками тревоги. Парадеев мысленно обозвал себя за то, что сам себя закапывает. Он вспомнил про ещё один маленький карман, но без молнии. — Вот в этом, — показал Саша, отдавая портфель, но не отводил глаз от Лёши, пытаясь прочесть его мимику. — А что? — Ты долб… Дебил? Она туда даже не поместится! — Ну я что, знаю, что ли? В глазах обоих читалось облегчение. Но в Сашиных — не до конца.

***

Илья.       В его голове с сегодняшней ночи крутится только одно: «После четвёртого урока возле актового». Благополучно сбежав от друзей после истории, он направился на первый этаж, ведь там был актовый зал. Они выбрали именно это место, потому что пока ничего не проводилось, там было довольно тихо и безлюдно, вдали от кабинетов. Также там был запасной выход на улицу и одинокая скамейка, про которую, кажется, все забыли. Дойдя и прислонившись к стене, он выдохнул — он шёл слишком быстро. Скорее из-за нервов, а не из-за того, чтобы не опоздать. Метнув взглядом, он искал её. Слева послышались спокойные шаги. — Привет, Илья. Кристина выглядела как всегда идеально. Но слишком. Голос был как всегда чёткий. Звучный, ровный и уверенный. Илья бы и не понял, что она сегодня ночью написала не потому, что сбила режим из-за учёбы, а потому что рыдает третью ночь подряд из-за него. — Привет. Его слова звучали тише и неувереннее. Не выдержав долгого зрительного и молчаливого контакта, он отвёл взгляд. Говорить не хотелось. Хотелось убежать и оставить всё как есть. Уже было плевать на все его страхи: потеря не такая страшная, а о сплетнях и речи не шло. Так даже лучше. — Может, скажешь уже что-нибудь наконец, Илья? Или я должна опять спасать наши отношения — Крис, я… Мне жаль. Я вёл себя как мудак. — Да, ты прав. Но может, ты перестанешь им быть? — Кристин, успокойся. — Или я тебе не нужна? У Ильи на языке крутилось простое «я не знаю», ведь он в самом деле запутался. Но эту путаницу он должен был решать, когда они не общались, поставив отношения на паузу. — Илья, — на её глазах навернулись слёзы, вместо ожидаемой Ильёй агрессии, — я умоляю, скажи что-нибудь. Что я нужна тебе. Что ты тоже любишь меня. Что ты хочешь вернуть наши отношения. — Конечно, я хочу их вернуть. Прости меня. — Слушай, я бы тебя бросила, если б не любила. Я… — она прикрыла лицо рукой. — Даю тебе исправительный срок. Не изменишься — мы навсегда расстаёмся. Моё терпение лопнуло.       Она скрылась с глаз Яцкевича. В груди было неприятное ощущение. Он не видел определённый исход этой встречи — либо точка, либо всё хорошо. Голова гудела от того, что он не до конца понял, что от него хотят. «Исправительный срок? Что за херня?»       Из пелены мыслей его вырвал знакомый голос в коридоре неподалёку. — Кристин! Илья повернул голову в сторону звука. Чего? Кто это? — Иди нахуй, Ярик!       Илье резко захотелось, чтоб его прямо сейчас кто-нибудь застрелил, задушил и так далее. Это голос Кристины. А то — голос парня из параллели.

***

      После школы они опять разошлись по домам. Настроения ни у кого особо не было. Никто не объяснялся, почему. Илья — из-за усталости и непонимания их ситуации с Кристиной. Парадеевич — из-за того, что нашёл у Лёши в рюкзаке. Лёша — из-за того, что у него пропало в рюкзаке. Саша — из-за мамы и из-за общей атмосферы их сегодняшней четвёрки. Может, по нему и не скажешь, но он очень эмпатичный человек, особенно к тем, кто ему близок. Он понимал, что что-то не так, но не знал что.       И в эти «близкие» входила одна ходячая проблема: Илья. Он хотел посвятить вечер тому, чтобы поискать и составить список врачей для мамы. Но его мысли были о нём. К Саше клеились девочки, и у него даже была интрижка в восьмом классе. Но это было не то. В девятом классе он понял, что слишком долго смотрит на своего друга. Что слишком много думает о нём. Слишком много удивляется тому, что такие красивые люди, как он, существуют, и почему девочки клеятся к нему, а не к Илье. Но когда начала клеиться Голубина, ему это совсем не понравилось. В голове склеился пазл. Он влюблён в своего друга, у которого есть девушка.       Любовь держится на взаимности. Она угасала, когда Саша замечал, как много Илья проводит времени со своей девушкой и как тот на него совсем не смотрит. Затем возрастала — когда Илья на него долго смотрел, проявлял тактильность. Когда Саша глупо шутил, а тот единственный громко смеялся. Когда тот смущался от его жестов. Затем снова — спад. В итоге это привело к тому, что любовь осталась где-то на задворках сознания и не уходила. Взаимность казалась стыдной и глупой мечтой. Он тихо восхищался им.       Саша с горем пополам составил список врачей и адреса. Его мотало из стороны в сторону: пойти и начать прямо сейчас или пойти завтра после школы. Но завтра пятница. Гулять по пятницам — их обычный ритуал. Тот раз, когда они во вторник катались на санках и кидались снежками, был последним снежным днём. С каждым днём теплело. Они жили в южном городе у моря, так что сильный снег был для них вообще редкостью. Сегодня уже от снега почти ничего не осталось. Вместо него — тоскливая грязь и противный дождь. Даже вспомнив кошмар на улице, он решил, что лучше пойти начать уже сегодня и сейчас. Но ему помешал его сбитый режим, который изнурил его до победного. Он вырубился. Его голова лежала на столе, лицо освещал включённый компьютер, а рядом лежал список.

***

      Парадеев долго смотрел на пакет с инородным веществом. Он решился открыть его. В нос ударил резкий, травянистый, но слегка сладковатый запах. Саша полез в браузеры искать, что это может быть. Описание и запах походили на марихуану. «Поведенческие признаки» тоже напомнили ему вчерашний вечер. «Не открывайте пакет» — уже поздно. «Обратитесь в полицию» — чёрта с два! «Стоит поговорить» — наверное. Нет, точно. Только как? «Может, Лёша продаёт? А может, был единичный случай? Блять, ещё лучше». «Хотя, может, это вообще не то, о чём я думаю?» Саша закрыл лицо двумя руками. Он не знал, что делать. Впервые за долгое время. Ему нужна помощь, к которой он не привык. Которую он не любит. «Но она понадобилась вдобавок именно в той ситуации, когда лучше промолчать!» Парня это сначала до безумия тревожило, теперь до безумия бесит. Надо разобраться.