Сондер

Утро следующего дня.              За партой сидели Яцкевич с Ермолаевым. До урока оставалось несколько минут. — Я не понимаю, как ты после вчерашнего до школы дошёл, — задумчиво произнёс Фрама. — А главное, зачем. — Ты преувеличиваешь, — ответил Илья, лёжа на парте. — Просто немного голова болит. — Немного? — он вскинул брови. — Эй, ты мне ныл минуту назад, что она у тебя раскалывается! Как вообще можно было забыть таблетки, которые мы вчера еле нашли? — Ох, я это не очень хорошо помню, если честно… Как и весь вечер, — его голос стал тише. — До того, пока мы вышли из подъезда, всё вообще как в тумане. — Ты не ответил, зачем пришёл. — А ты хотел бы, чтоб я ушёл? — Ты же очевидно плохо себя чувствуешь, зачем мучиться? Илья вздохнул. — Не хотел расстраивать маму, — парень замолчал, отдавшись воспоминаниям. — Ты о чём? — Они поссорились вчера сильнее обычного. Когда я пришёл, отца не было, как и его машины. Мама разговаривала с кем-то на кухне и даже не спросила, где я шлялся. Лучше пойти в школу, чем дома ждать возвращения отца и отвечать на мамины вопросы. Саша постучал пальцами по столу, задумавшись. — Вчера был яркий день у всех. Вы — подрались, мы — поссорились, твои родители — тоже поссорились. — И всё связано со мной, — мрачно подчеркнул Яцкевич. — Это странно? Прозвенел звонок. Прям под него в класс зашёл Парадеев. — Ого, мы сегодня втроём, — слабо улыбнулся Фрама. — Парадеевич припёрся. — Парадеевич? — ахнул Илья, быстро спрятавшись под стол. — Меня нет! — Боже, ты серьёзно? Илья показал указательным пальцем у рта, чтоб тот замолк. Парадеев не спеша подошёл поздороваться к Фраме, пожав руки, затем потянул руку в сторону Ильи. — Илюх, я тебя вижу. Тот огорчённо вылез из «убежища». — Саш, прости за вчерашнее. Я не должен был рассказывать. Ну или хотя бы обсудить это с тобой. И вообще, я не должен был напиваться, мне правда стыдно и… — протараторил Илья, но блондин его остановил: — Хватит. Я всё понимаю. Они пожали руки в знак примирения. Когда Парадеев сел за парту позади них, он их позвал. — Я до сих пор не знаю, как бы было правильнее поступить. Но, Сань, ты был прав вчера. Я не должен был это взваливать на одного Илью и просить скрывать это от тебя. Надо было разбираться в этом вместе. — Ты тоже был прав, — ответил Фрама. — Когда сказал, что мне не надо было так остро на это реагировать, превратив это в конфликт. — Значит, конфликт исчерпан! — радостно заключил Илья. — Ну, между нами троими… — Ага, — кивнул Парадеев. — С Лёшей кто-то связывался? — Нет, — сказали в голос Илья с Саней. — И я. Он вообще дошёл до дома вчера? — Надеюсь, — задумчиво протянул Яцкевич. — Мы с Саней просто вчера в этом дворе чуть не заблудились в поисках аптеки. — Вернее сказать, заблудились. — Вы серьёзно? — удивился Парадеев. — Я этот район как свои пять пальцев знаю! — Реально? — удивился Фрама. — Откуда? — От верблюда! Я же жил в том районе раньше, вы чего? — Блин, ты бы так нам вчера пригодился, — тихо добавил Илья.

***

      Комната Лёши казалась ему камерой — тихой, душной, полной вчерашних воспоминаний. За окном серело раннее утро, но ему не спалось. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и чувствовал, как внутри всё сжимается при каждом новом всплывающем образе: разочарованный Фрама, растерянный взгляд Ильи и резкие слова в адрес Парадеева. В груди ныло от стыда и одиночества. Дом, обычно казавшийся убежищем, теперь казался пустым и чужим — даже стены будто давили на него. Лёша сел, сжал пальцами виски. В горле стоял ком, а в груди — острая, колющая боль. Взгляд невольно упал на фото на тумбочке: они с друзьями смеются на ночёвке в честь Хеллоуина. Это было буквально этой осенью. Фрама держал свою камеру, Илья со смешным лицом сидел на полу, рядом — он сам, а Парадеев стоял недалеко от камеры, широко улыбаясь. Он задержал дыхание. Именно его он ранил больше всего — сказал, что навсегда потерял его доверие, хотя сам заставил Сашу так переживать. Да, доверие безусловно пошатнулось. Но он понимал, что это временно, и искренне верил в Сашу — в то, что он больше ничего не рассказывал и не расскажет. Он провёл рукой по волосам. Больше всего на свете ему хотелось вернуться назад, в тот момент до ссоры. Они с Сашей стояли на балконе: разговаривали ни о чём. Но это «ни о чём» ощущалось чем-то более сокровенным и близким, чем любые другие разговоры по душам. Он знал, что любит его. Но не знал, что делать. Чувства не казались наказанием. Они были чем-то тревожным, но приятным. Он это осознал как раз после той самой ночёвки. 1 ноября. Это было рано утром: все только заснули. Кроме Лёши. Они с Сашей обустроились вместе на одном диване, а Илья с Фрамой — на кровати напротив. В то время Лёшу частенько бесили мысли о внешности друга в чересчур хорошем ключе. Он взглянул на друга в темноте: сбоку его профиль освещал лунный свет из окна. До конца не понимая, что делает, он прикоснулся рукой к щеке Саши. Большой палец прикоснулся к губам. Между их лицами оставалось несколько сантиметров. Стоило ему это осознать, как он вздрогнул от резко проснувшегося Ильи. Лёша, как молния, отскочил от Саши. — Илья?! Ты чего? — испуганно прошептал он. Илья был испуган не меньше Лёши. — А ты чего? От сна тупого… Проснулся. — Почему тупого? Если бы в комнате не было темно, Лёша бы увидел, как лицо Ильи залилось краской. — Забей. Спи давай, а я вернусь сейчас. Лёша лёг и нервно вздохнул, отвернувшись подальше от Саши. Он осознал, что если бы не Илья, то сделал бы то, чего бы себе потом не простил. Засыпая, Лёша думал о своих чувствах к Саше, понимая, что уже всё поменялось.

***

      В школе всё шло своим чередом — шум и смех. Ребята сидели в столовой, обсуждая погоду: начинающийся март выдался на удивление тёплым. — Илья? — позвал его Фрама. — А? — Выглядишь задумчивым. Яцкевич и вправду погрузился в мысли. — Думаю о вчерашнем. — О вчерашнем? — слегка удивился Парадеевич. — Мне казалось, мы всё обсудили, что могли. — Вы забыли о том, что я вчера подрался перед этим? — он демонстративно показал руки. — Что это было вообще? — Ну, это вопрос больше к тебе, — слегка нахмурился Парадеев. — Знаю. Но мне надо что-то сделать! Поговорить с Яриком? Или не с ним? Или вообще забить? — Поговорить, как вчера? — скептически приподнял бровь Ермолаев. — О чём и зачем тебе с ним говорить? — Все конфликты можно решить словами. Вот и я постараюсь. — О, ну да, дипломат из тебя выдающийся, — усмехнулся Ермолаев, но тут же добавил мягче: — Ладно, попробуй. Мы с тобой. — Ну да, попытка не пытка, — пожал плечами Парадеевич. — Только на этот раз держи себя в руках. Один неверный шаг — и всё по новой.

***

      После урока ребята нашли нужных людей: Ярика с Аньчиком и Даноном. Илья вырвался чуть вперёд, оставляя Саш по левое и правое плечо. Увидев Илью, Ярик также вышел вперёд. — Я боялся, что ты не в школе, — начал Илья. — Думаю, ты знаешь, что нам стоит поговорить. — А я был уверен, что ты не придёшь, — он оглядел Илью и его друзей оценивающим взглядом. — Знаю. Но не здесь. Сделав пару шагов, он подошёл к лестнице. Не оборачиваясь, Илья пошёл за ним. По лестнице они спускались молча. Зайдя за лестницу и убедившись, что никого нет, Илья сказал: — Я не хочу, чтобы повторилось вчерашнее. Хочу простого человеческого разговора. — О чём именно? — прищурив глаза, уточнил Ярик. — Как минимум, зачем ты выставил этот бред про нас с Кристиной? — Это не бред, я сам всё слышал. — Допустим так. А выставлять это с какой целью? — Илья, послушай, — он хотел звучать как можно жёстче, но не мог. — Посмотри правде в глаза: что между вами? — Если ты забыл, то мы ещё встречаемся. А что между вами? — А мне кажется, что ты сам забыл, что вы всё ещё встречаетесь. Ты не любишь её. В глазах Ильи появился недобрый огонёк — задел за живое. — Эй, почему ты считаешь, что имеешь право говорить о моих чувствах?! — Успокойся. Ты сам сказал, что не хочешь повторять вчерашнее, — остановил его Ярик. — Мы с ней сблизились в последнее время. И она мне рассказала про ваши отношения. Всё стало очевидно — ты либо никогда не любил её, либо разлюбил. Но она тебя любит до сих пор. — Замолчи. — Прости, — неожиданно выпалил даже для себя Ярик. — Просто… Ей самой будет лучше, если ты ей предложишь расстаться. Я не хочу, чтоб ей было больно. Илья замер на мгновение. — Она тебе нравится? — спросил он. Тот кивнул. — Ярик, может, это не то, что я должен спрашивать, учитывая ситуацию, но… Тебе же Катя из девятого нравилась? — Может. Она просто симпатичная. Однажды я узнал от Голубь, что она якобы встречается с Парадеевым. — Серьёзно? — Илья криво улыбнулся. — Она потом сама рассказала, что ошиблась. Хотя, может, она просто соврала мне, я не знаю, — Ярик вздохнул. — После этого мне хотелось с ней чаще что-то обсуждать, и я решил, что ей будет интересно узнать что-то про вас. Поэтому вы, скорее всего, могли замечать наши взгляды. И мне пришлось соврать друзьям, что якобы она меня попросила выведать про вас слухи. — И что? Что-то выведал? — Я только знаю, что вы поссорились однажды, а ваш Парадеев из-за этого рыдал напротив библиотеки. Всё. Илья нахмурился. — Ясно… И что, ты после этого понял, что втюрился, и решил мне так отомстить? — Я пытался с ней поговорить о вашем разговоре несколько раз, но это привело лишь к ссоре. Я выставил пост на эмоциях. — Что ж, понятно, — спокойно произнёс Илья, хотя внутри бушевали эмоции. — Спасибо, что рассказал. — Извини ещё раз. Можешь делать что хочешь с тем, что я тебе рассказал. — И меня извини. Ярик кивнул и уже отправился к лестнице, как его окликнул Илья: — Ярик! — тот обернулся. — Береги её, понял? — Понял. В это время на втором этаже… …Сделав пару шагов, он подошёл к лестнице. Не оборачиваясь, Илья пошёл за ним. Напротив друг друга остались Фрама с Парадеевым и Данон с Аньчиком. Они переглянулись. Фрама, не хотя диалога, отвёл Парадеевича подальше. — Если честно, меня пугает Илья, когда он ведёт себя как криминальный авторитет, — сказал Фрама. — А меня пугает статус «был недавно» в профиле Лёши, — буркнул он. — Я же просил убрать эту херню! Хотя бы от меня… — Да не переживай ты так. Он по-любому дома сейчас десятый сон видит. — А если не дома? Вы сами мне рассказали, что вчера заблудились! А если он тоже не знает этот район? — Ну напиши ему, ей-богу. — Я?! Между прочим, он мне вчера заявил, что больше мне не доверяет! — Ну тогда не заморачивайся так. Ты слишком за него переживаешь. Парадеев вздохнул. — Ладно.       Невольно он вспомнил про их разговор с Катей. Ещё тогда, когда они поссорились с Ильёй и Фрамой на ровном месте, а он убежал от них. Он рассказал ей всё, больше чем нужно, больше чем Илье. Не только то, что ему рассказал Лёша, но и о своих мыслях и чувствах об этом. — …Я думаю, ты слишком за него переживаешь, — подытожила Вешнева, когда они обсудили эмоциональный ком, который на неё взвалил Саша. — Ты серьёзно? Разве бы ты не переживала так за своих друзей? — с некой предъявой произнёс парень. — Может, и переживала, но я не ты, — она перевела на него взгляд. — Хочешь сказать, ты бы так переживал за вашего Фраму, Илью? Да кого угодно из вашей компании. — Не знаю. Откуда мне знать? Но, в любом случае, мне Лёша… ближе остальных. Ну мы, типа, дружим дольше всех. Ну не больше тебя, но всё же. Катя бросила на него странный взгляд. — Что? — Да забей, — быстро ответила девушка, отводя глаза. — Лучше скажи. — Нет, ты меня прибьёшь! — Кать. — Саш, я… Она замолчала. Потом осторожно продолжила: — Ты помнишь Клина? Ну, Игоря. — Пфф, как его забыть! — Ты помнишь, как в какой-то период у вас класс разделился по лагерям и вы были прям-таки врагами? — Помню. Тогда они с Фрамой снова что-то не поделили, и он возненавидел всех нас. Может, тогда наша дружба в компании и стала крепче… Погоди, а к чему ты клонишь? — Прям всех вас возненавидел? — она еле уловимо улыбнулась. — Ну кроме меня, да. И что? — И что? К тебе он не просто нормально относился, а особенно! — С чего ты взяла? — Вы поцеловались! Саша напряжённо посмотрел на неё и, слегка покраснев, отвернулся. — Я просил тебя это не вспоминать. Это была ошибка. — Он в итоге из-за тебя перевёлся? Почему они враждовали с Фрамой? — Я не знаю! Ни того, ни другого. Мы не общались и не общаемся примерно с того момента. Всё это — в прошлом, — он напряг брови. — Скажи, к чему это погружение в прошлое? — Так ты тогда чувствовал что-то к Игорю? Саша пожал плечами. — Может, и чувствовал… Какая сейчас разница? — Потому что у тебя сейчас есть Лёша. — Он всегда был. Стоп, то есть ты хочешь сказать, что он мне нравится? — Просто… Подумай, ладно? Не бери мои слова близко к сердцу. Послушай себя.       …Из воспоминаний его вытащил Ермолаев, который толкнул того в плечо. На второй этаж поднялся Ярик, который вскоре скрылся со своими друзьями, а спустя пару минут за ним появился Илья. — Ну и? Ругались? Дрались? — встретил его с такими словами Фрама. — Цел! — улыбнулся Яцкевич. — Вроде… — А чё «вроде»? Они не спеша пошли вперёд. — Во-первых, я нормальный дипломат. Во-вторых, Ярик нормальный парень. — «Нормальный»? — усмехнулся Парадеевич. — Он клеился к Кате, потом выкатил про вас в Подслушку… — Всё, я устал от этой Подслушки! — отрезал Илья. — Сколько можно, изо дня в день? Три года о ней не вспоминали, и тут все о ней трещат. Бесит. — Ого, — тихо удивился брюнет. — Диалог точно нормально прошёл? — Да. Давайте о чём-нибудь другом поговорим? — предложил Яцкевич. — От Лёхи известно что-нибудь? — Давайте о чём-нибудь другом поговорим? — простонал Парадеев. Илья задумчиво почесал подбородок. — Почему я только сегодня узнал о Клине? — произнёс он. — Как он вообще там оказался? — Давай о чём-нибудь другом поговорим? — сказал Фрама. Они засмеялись. — Если честно, поддерживаю, — одобрил Парадеев. — Не горю желанием о нём говорить. — Почему? — озадачился Илья. — Если правильно помню, то именно у тебя с ним были самые нормальные отношения. — В этом и проблема, — загадочно ответил Парадеев.