Я целовала тьму, а она целовала меня в ответ. (I Kissed the darkness, and it Kissed me Back)

Глава 2 Было полпятого утра. Хогвартс ещё спал тяжёлым, предрассветным сном, но поезд уже стоял у платформы, выпуская клубы пара в холодное небо. Ученики тянулись к вагонам — кто-то сонно зевал, кто-то тащил за собой тяжёлые чемоданы, кто-то на ходу застёгивал мантию. Наши мальчики едва волокли ноги. Рон, не открывая глаз, занял место у окна и тут же привалился к стеклу. Гарри рухнул рядом, даже не сняв рюкзак. — Только не будите, — простонал он. Я улыбнулась и накрыла его пледом, который предусмотрительно взяла из общей гостиной. Рон уже издавал тихие посапывания. В этой поездке главными были не мы. В тамбуре, мрачный и невыспавшийся, стоял профессор Снейп. Он проверял список, и его длинный чёрный силуэт пугал даже первокурсников. Но настоящим проводником в это путешествие должен был стать Хагрид. Он единственный умел ладить с единорогами. Я читала об этом: он выхаживал жеребят, знал их повадки, и единороги доверяли ему — редкость для человека. — Так, так, — Хагрид протиснулся в проход с блокнотом в руке. — Малфой, кажется, ты остался последний. Все места заняты, кроме… Он замялся. Посмотрел на наше купе. — …здесь есть одно местечко. Рон дёрнулся во сне, но я видела, как напряглись его плечи. Гарри приоткрыл один глаз и прошептал так тихо, что услышала только я: — О нет. Я тоже не была в восторге. Драко Малфой никогда не отличался доброжелательностью. В первые годы он был просто хулиганом — цеплялся к Гарри, унижал Рона при всех, бросался грязными словечками, как камнями. Но со временем он изменился. Замкнулся. Стал молчаливым и колючим. Он перестал искать компании. Люди вокруг него делились на тех, кто его ненавидел, и тех, кому было плевать. Гарри говорил, что Малфой «что-то задумал». Рон — что он «просто псих». Я не знала, что думать. Но сейчас, глядя на его усталую фигуру в проходе, я не чувствовала привычного раздражения. Драко молча зашёл в купе. Не спросил разрешения. Не поздоровался. Просто сел рядом с Гарри и уставился в окно. Рон тут же перебрался ко мне. Напряжение повисло в воздухе, как перед грозой. — Ох, — прошипел Рон мне в ухо. — Я хотел всю дорогу есть сладости и рассказывать анекдоты. А теперь… — Рон! — я толкнула его локтем. Но Малфой услышал. Он медленно повернул голову, и его серые глаза остановились на Роне. — Ну почему же? — сказал он низким, почти ленивым голосом. — Я бы послушал твои анекдоты, Рон Уизли… если ты действительно умеешь шутить. Я не поняла — это было издевательство или искреннее любопытство? Но лицо Драко оставалось бесстрастным. Гарри, как всегда, попытался разрядить. — Я бы, пожалуй, поспал, — зевнул он. — Поговорим на месте. Рон кивнул, но в его взгляде читалось разочарование. Мальчишки устроились поудобнее. Сначала возились, ворочались, а потом замолчали. Через полчаса Гарри и Рон уже тихо посапывали. Гарри подложил под голову свою мантию, а Рон… Рон во сне улыбался. Наверное, ему снились те самые сладости. Я достала книгу. «Магия единорогов: история, повадки, тайны». Профессор Макгонагалл дала её мне лично со словами: «Вам это понадобится раньше, чем вы думаете». Я читала, но краем глаза следила за Малфоем. Он не спал. Сидел, привалившись к окну, и смотрел в темноту за стеклом. В отражении я видела его лицо — бледное, осунувшееся. Под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто не спал несколько дней. Несколько раз я ловила на себе его взгляд. Равнодушный. Скользящий. Как будто он меня не видел. А потом — один раз — он посмотрел иначе. Коротко. Остро. Так, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как щёки заливает румянец. — Хочешь тоже почитать? — выпалила я, сама не ожидая от себя. Драко медленно перевёл на меня взгляд. В его серых глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. — Ты это мне? Я замерла. Он ждал? Но не дождался. Отвёл глаза и бросил: — Это дерьмо читай сама. Грубо и холодно ответил он . Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не обида даже , а недоумение. Как можно быть таким? — Между прочим, нам задали это на дом, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Изучить единорогов до того, как мы до них доберёмся. Чем больше знаешь, тем легче будет. Это логично. Драко усмехнулся. Но в усмешке не было веселья. — Гермиона? Или как тебя там? Позволь мне просто посидеть в тишине. А ты… не лезь со своими глупыми разговорами. — Что с тобой не так? — фраза вырвалась громче, чем я планировала. Рон поёжился во сне, что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Гарри нахмурился, но не проснулся. Драко подался вперёд. На мгновение его лицо оказалось совсем близко. Я увидела мелкие морщинки у глаз — от усталости? От злости? — Что не так со мной? — повторил он тихо. — Может, спросишь себя, почему ты не можешь оставить меня в покое? Он резко встал, толкнул дверь купе и вышел в коридор. Я осталась сидеть, сжимая книгу в руках. Поезд мерно стучал колёсами. Гарри и Рон спали. А я смотрела на пустое место напротив, где только что сидел Малфой. Мальчики были правы. Мне тоже стоило лечь спать. Тогда я бы избежала этого… этого чего? Негатива? Да. Но внутри всё ещё горели щёки. И я никак не могла понять — от стыда, от злости или от того проклятого, пронзительного взгляда, который он бросил на меня перед тем, как уйти. До самого конца поездки Драко так и не вернулся. Я то и дело смотрела в коридор, но за стеклянной дверью купе мелькали только чужие силуэты. Наверное, он задремал в тамбуре. Или просто не хотел возвращаться к нам. Второе казалось правдой. Мальчики проснулись и наконец исполнили мечту Рона. Рассказали анекдоты, наелись сладкого. Гарри выглядел довольным — таким, каким я его почти не видела в последнее время. Он тихо посмеивался над шутками Рона и даже пару раз вставил своё слово, отчего Рон захохотал так, что на нас зашикали из соседнего купе. Они ни разу не спросили, куда делся Малфой. Наверное, были просто счастливы его внезапному исчезновению. Я хотела пойти и найти его. В душе чувствовала какую-то странную вину. Ведь это я заговорила первой. Я не смолчала. А он ушёл. Мне хотелось всё исправить, но я так и не решилась встать с места. Хотя это глупо. Я ничего такого не сказала. У него явно проблемы с нервами. Я убеждала себя в этом всю дорогу. Но всё равно несколько раз поймала себя на том, что рассеянно смотрю в проход, будто жду, что он вернётся. Он не вернулся. До самого конца поездки я его не видела. А потом мы приехали.

Толпа учеников хлынула к выходу, и я услышала первые возгласы: — Как красиво! — Неужели мы будем жить в этом волшебном месте? — Я не верю своим глазам! Мне не терпелось увидеть всё самой. Я чуть не споткнулась на ступеньках, выбегая из вагона. И сразу замерла. Городок раскинулся прямо в лесу — маленькие, будто игрушечные, домики, как из старых сказок про эльфов. У каждого была своя форма и цвет: изогнутые крыши, круглые окна, резные крылечки. Некоторые дома украшали острые шляпки, словно их строили безумные волшебники в хорошем настроении. Вокруг цвели невиданные цветы — они переливались в лучах утреннего солнца, и вся земля казалась усыпанной драгоценностями. Я вычитала в книге, что территория для единорогов построена особенной — волшебной. Они не выносят серости и хмурости, им нужна красота, чтобы чувствовать себя в безопасности. Теперь я видела это своими глазами. Я даже не заметила, как начала улыбаться. А потом я увидела его. Драко выходил из последнего вагона, и вид у него был помятый — он щурился от света, на ходу поправлял мантию. Видимо, он всё-таки спал в тамбуре. Волосы слиплись, под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто его разбудили за секунду до прибытия. Я задержала взгляд дольше, чем следовало. Он будто почувствовал это — резко поднял голову и посмотрел на меня. Я тут же отвернулась, делая вид, что разглядываю цветы. Щёки снова предательски горели.

— Так, все ко мне! — голос Снейпа разрезал утреннюю тишину. — Вы должны разделиться по парам. Девочки и мальчики будут жить отдельно. Гарри тут же посмотрел на меня с таким выражением, будто его приговорили к одиночному заключению. Я вздохнула. — Профессор Снейп, а можно… — Нет, Грейнджер. — отрезал он, даже не дав мне закончить. Я отвернулась и передразнила его одними губами: «Нет, Грейнджер». Получилось, наверное, не очень похоже, но мне стало чуть легче. Тут же ко мне подбежала высокая брюнетка. Я знала, что её зовут Люси. Это было единственное, что я о ней знала. Ещё то, что она была на две головы выше меня и… ну, явно привлекательнее. Я рядом с ней чувствовала себя двенадцатилетней девочкой, у которой ещё не началось всё то, что делает девушку девушкой. — Гермиона! — Люси сияла. — Я предлагаю нам стать командой. Ты как? Она смотрела так открыто, что отказать было невозможно. Да я и не хотела отказывать. Пожить с кем-то новым — может, это даже интересно. — О, Люси, я рада пожить с тобой, — улыбнулась я и пожала её руку. А потом до меня дошло. Я была отличницей. Люси — не очень. Ей нужны были хорошие баллы по работе с единорогами. И ей явно нужна была моя помощь. Я не обижалась. В конце концов, хуже, если бы соседкой оказалась Панси Паркинсон.

Гарри и Рона, к счастью, поселили в соседнем домике. Это значило, что я смогу навещать их хоть каждый день. Я даже выдохнула с облегчением. Комната для девочек оказалась идеальной — будто её создавал перфекционист с тонким вкусом. Маленькие эстетичные вазы, торшеры с мягким светом, ковры, на которые хотелось сесть прямо в обуви и не вставать. Я скинула чемодан у кровати, даже не разобрав, и сразу выбежала к мальчикам. Не прошло и десяти минут, а их «идеальная» комната уже была завалена вещами. Ну как они без меня? — Рон… Ты хотя бы, Гарри… — я попыталась навести порядок одним взглядом. — Разложите вещи в шкаф. — Гермиона! — Гарри просиял, будто только что выиграл Кубок по квиддичу. — Ты видела, какую одежду мы будем носить на занятиях? Смотри! Он распахнул створки шкафа, и я замерла. Светло-голубая мантия из шелка. Длинная, струящаяся. С капюшоном, отделанным тонкой серебряной нитью. Она висела на плечиках, словно живая, и в ней было столько изящества, что я на секунду забыла, как дышать. — Красиво, — выдохнула я. — Очень красиво. Я стояла и любовалась, пока Гарри что-то рассказывал. Я пропустила начало, а потом вдруг услышала: — Представляешь? Грек и Пол с Дэном живут втроём в одном маленьком домике, а Драко Малфоя поселили одного в самый отдалённый и самый красивый дом. Он явно сговорился со Снейпом. — Что? — я встрепенулась. — Он живёт один? В отдалённом доме? — Да, — Рон скрестил руки на груди. — Тот дом достаточно далеко от всех остальных. Говорят, ему придётся вставать на полчаса раньше, чтобы успевать на занятия. Но не в этом дело. Тот дом — в два раза больше всех наших, и этот ублюдок там один! Он всё говорил, а я смотрела в окно. Там, вдалеке, за верхушками деревьев, виднелась остроконечная крыша. Самого дома не было видно — только верхушка, золотая в лучах солнца. Почему его поселили одного? Почему именно его? Это было странно. Очень странно. Я не стала спорить с Роном. Просто сказала, что устала с дороги, и ушла к себе. Весь остаток дня я провела в комнате. Лежала на кровати, листала книгу о единорогах и иногда перебрасывалась парой фраз с Люси. Она оказалась милой. Говорила быстро, смеялась громко и мечтала, чтобы её единорог был «самым красивым». Я слушала вполуха. Перед глазами всё ещё стояли серые глаза Драко — те, которые я поймала на себе у поезда. И его отдельный дом в лесу. Завтра первое занятие. Я должна быть полной сил. Я легла, укрылась одеялом и долго не могла уснуть. В голове крутилось одно и то же: Почему его поселили одного?