Vive ut vivas

5

«Помогай, пока можешь… Делай всё, что в твоих силах… Но когда уже ничего не можешь сделать – забудь! Повернись спиной! Крепись! Жалость позволительна лишь в спокойные времена. Но не тогда, когда дело идёт о жизни и смерти. Мёртвых похорони, а сам вгрызайся в жизнь! Тебе ещё жить и жить…»

Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»

      Чуя никогда не играл в молчанку, но всё бывает в первый раз и сейчас тишина, повисшая между людьми на кухне, ощущалась именно так. Он не лелеял надежд, что Дазай окажется заурядным человеком, ясным и лёгким, как весна после зимы, однако Накахара не ждал и того, что несчастный под боком вдруг обзаведётся солидным ценником. И, по правде сказать, Чуя, как говорится, сикнул в штанишки, потому что без серьёзных оснований настолько большую сумму за человека не объявят. Даже за самые большие заказы отстёгивали до миллиона-трёх, но не как не двадцать пять!       — Чёрт. Блять! — Накахара, до этого бездумно крутивший зажигалку в пальцах, со злостью метнул её в стену. Вся нешуточность развернувшегося расклада обрушилась решительно и жёстко, оседая на языке жалящим чувством волнения.       — Да это пиздец.       — Отпу́стите меня и станет на много проблем меньше, — в ответ смотря на Жанну, предупредил Осаму. По первому впечатлению Скарлет представляла наибольшую опасность. Сначала он не понимал, по каким таким критериям его бессознательное определило эту угрозу, но чем больше вглядывался, тем больше было желание размозжить её голову о ближайшую твёрдую поверхность. Алые, словно маковое поле, глаза, как те безумные, обрамлённые снежными равнинами, смотрели почти убийственно. Качественный хром вместо левой руки, который наверняка холоднее самой морозной февральской ночи в Оймяконе. Тату бабочки на обнажённом бедре, выглядывающая из-под бордовых шорт. Вся она до кончиков пальцев вызывала в Осаму непреодолимую и всё-таки обоснованную ненависть. Дьявол кроется в деталях. Так ведь?       — Размечтался. Твоё дело уже в сети. Вопрос времени, когда за твоей головой начнут реальную охоту.       — И что с того? Сомневаюсь, что вас это хоть как-нибудь колышет.       — Не колышет. Жёстко имеет во все щели, — Жанна всё ещё неотрывно смотрела на Дазая и тот чувствовал себя неуютно. Витавшая до той роковой фразы вполне дружественная обстановка стремительно разбивалась о скалы недоверия. Взгляды, обращённые к Осаму, трещали крепче хвороста в кострище и он жалел как никогда до этого, что выжил.       — Факт, — промямлил Тачихара, вытаскивая из пачки сигарету. Дазай поморщился. От запаха курева уже тошнило, а пачка всё не заканчивалась, будто бездонная.       — Ты лучше расскажи-ка нам, милый мой, что в тебе такого особенного. Какого хуя за твою бедолажную рожу просят столько лимонов? — Чуя начинал раздражённо ёрзать на месте, закипал, не представляя, что делать с полученной информацией. Прибить Осаму здесь и сейчас, повременить, разобраться или сдать заказчику, выставившему публикацию? Последнее автоматически отпадало. Никакие деньги не затмят последствия. А они непременно наступят. И, кажется, все в этих стенах понимали это, никто не спешил озвучивать самое очевидное решение.       — Перебьёшься.       — Вот так вот, да?       Дазай был бы не прочь и дальше играть у Чуи на нервах, слишком уж смешно тот бесился, но штука была в том, что он действительно не знал, каким образом всё так развернулось. Потому что Осаму Дазай очень смутно помнил, как оказался за пределами «Платины», а позже и вовсе очнулся в руках Акико Йосано.       — В душе не ебу. Так понятнее?       — Прикалываешься? — после недолгой задержки бросил Чуя. Если в начале Накахара относился ко всему происходящему не более серьёзно, чем к бытовой задаче, то теперь считал иначе. Дело принимало крутой оборот, а Осаму мало того, что не мог дать хотя бы мало-мальски существенную информацию, так ещё и всё усложнял. Не раздражать это не могло. Чёрт знает, что будет дальше, но явно ничего хорошего. Просто кончить его или выкинуть за порог уже не получится.       Дазай удручённо повесил голову. Что от него хотят?       — Так. Казна пустеет и нам всем, конечно, будет очень одиноко без двадцати пяти мультов, но давайте не будем вносить смуту в наше государстве, — с выражением произнесла Жанна.       — Нам расстрелять мятежников? Мятежника точнее.       — Не при каких обстоятельствах, Мичизу!       — Это грозит расколом общества!       — Только формально.       — А по-моему вполне реально.       — Заткнулись, вы, блять, двое! Раскол общества, блять, — вспылил Чуя. Тачихара и Скарлет ошалело уставились на него, хлопая ресницами, и всё-таки замолкли. Порой Накахаре казалось, что он единственно адекватный в их троице. До поры до времени, разумеется, однако до этой поры и времени ещё дотянуть надо и не начистить кому-нибудь из этой парочки рожу.       Демонстративно кашлянув в кулак, Осаму описал происходяшее коротким:       — Цирк.       — Вы сговорились что ли все?!       — Нет, что ты, типа главный.       У Чуи натурально валился пар из ушей. Вывести его из себя было не то чтобы трудно, однако сегодняшнее утро било все рекорды по сумбурности. Подобная хаотичность выбивала из калии и вместо того, чтобы остыть и подойти к вопросу с чувством, с толком с расстановкой, он бесился, грозясь разнести всё, что не приколочено, да и приколочено тоже.       В конченом итоге, не придя к какому-либо скорому решению, Накахара вместе с Жанной отбыли на заказ, оставив недовольного Мичизу играть в гувернантнку. Дазаю же, казалось, было всё равно, он ничего не высказал за или против, лишь махнул рукой и по-царски улёгся на предложенный матрас, только бы от него побыстрее отстали. Откровенно говоря, Чуе было тревожно бросать их вдвоём, то и дело по пути на точку подмывало развернуть машину и рвануть обратно, но вела сегодня предусмотрительно Скалет. Будто почувствовав его сомнения, она, не согласуя, села за руль. Накахара был благодарен. Ему нужно собраться и успокоиться. Стоицизм не был его сильной стороной в отличии от Жанны, которая сохраняла голову холодной даже в самых экстремальных ситуациях. Скалет не была импульсивна, пусть её поведение порой и говорило об обратном, она хорошо контролировала себя и за долю секунды переворачивала совершенно, казалось бы, стрессовый для рядового обывателя сценарий в свою пользу. Накахара в какой-то степени понимал её, причина многих проблем — реакция, следующая за катализатором, однако быть таким же сознательным у него не выходило. Он смотрел вокруг, сталкиваясь с препятствием, Жанна смотрела внутрь, отбрасывая мысли. Она жила в соответствии с реальностью, а не вопреки ей.       — Не еби себе мозги. Если проблему можно решить, зачем волноваться? А если нельзя, то и бессмысленно себя изводить.       — Знаю. Просто...       — Просто даже мухи не ебутся, — усмехнулась девушка. Навороченный Скайлан плавно вошёл в поворот и рванул по трассе, уходящей за город. — Тачихара не маленький, справится. Раскидаемся щас с этим мутным дельцем и займёмся твоим, как его там... Дазай?       — Да. Он не мой!       — Ты его притащил. Значит, твой, — Жанна торжествующе улыбнулась.       — Язва, — Чуя выкрутил колёсико магнитолы чуть сильнее и отвернулся к окну, складывая руки на груди. Нет, он не обиделся, ему всего-то нужно малость спокойствия. Личного пространства, если хотите.

Moby — The Last Day

      За толстым стеклом проносились гротескные столбы высоток, подпирающих свинцовый небосвод. Редкие птицы, шашкуя в паутине проводов, рассекали тучи, гонясь словно за играющим в прятки солнцем. Мельком виднелись с высоты моста трясущиеся плешивые верхушки деревьев. Не поспевая за автомобилем, рывками метались броские полосы света от множества парящих голограмм. Проецируемые на здания брандмауэры невинно мелькали перед взором блеклыми пятнами и лишь с наступлением сумерек острота изображений становилась полной, превращаясь в вырвиглазную по всем параметрам сальную анимацию развратного содержания. Такой своего рода современный фансервис, пропущенный через призму киберпанка. Противно, аж блевать хочется. Чуя скривился, опустил окно и, вытащив из бардачка непочатую упаковку, закурил. Жанна безмолвно подставила ладонь. Накахара в таком же молчании вложил в её пальцы сигариллу и передал зажигалку. Дымок струйкой потёк в щель, выскальзывая на улицу. Слепой дождик, словно оправдывая это тоскливое настроение, мерно накрапывал, залетая в салон.       — Я бы щас вышел и лёг.       — Прям на асфальт?       — Прям на асфальт.       — На обратном пути, давай, — Жанна нежно посмотрела на него, улыбаясь, — Всегда мечтала так сделать. Знаешь, чтобы дождь хлестал по лицу, одежда мокрая, небо серое, душа болит, а в голове пусто, — с каким-то печальным тоном поделилась Скарлет.       — Почему не сделала?       — Сначала тебе стрёмно, потом некогда, а дальше возраст не позволяет. Вроде как.       — Возраст? — Чуя вдруг понял, что они никогда не разговаривали о таких банальных вещах и он действительно не знает сколько Жанне лет, какой у неё знак зодиака, какая у неё была семья. Дни рождения никто их них не отмечал, астрологией не увлекался, а тема близких по определению являлась табу.       — Ну да. Мне тридцать четыре. Почти, — девушка повернулась на пару секунд в сторону парня и затянулась, — Не смотри на меня, как пьяный ёжик на забор.       — Боже, прости... тридцать четыре, — он не имел ввиду что-либо негативное, говоря. Разница в возрасте, особенно в сексуальном контексте, мало его заботила, но внезапное осознание, что он, чёрт, относился к ней как к сверстнику, дёргало за ниточки совести. Накахара ни капли не сдерживался в выражениях, общаясь с ней, мог запросто послать на три буквы или сморозить что-нибудь пошлое. Пусть Скарлет и не оставалась в долгу, всегда возвращая колкости с процентами, легче едва ли становилось.       Видя, что Чуе неловко, Жанна решилась добить его:       — Мне даже неудобно стало. Ощущаю себя педофилом.       — Я не это имел ввиду! — Накахара закрыл лицо ладонями, стекая по сиденью. Он понимал, что она шутит, но хотелось провалиться под землю от стыда.       — Разве? — Скарлет откровенно издевалась над ним, его мальчишеская реакция её веселила, — Хочешь сказать, я старая?! — девушка наиграно изумилась и положила руку на сердце.       — Нет! Всего лишь немного неожиданно... Ты очень молодо выглядишь.       — А то. Мы, спортсмены, такие! — Скарлет вновь оторвалась от дороги, чтобы смирить виноватое выражение лица своим добродушным, напомнить, она редко сердится по-настоящему и её трудно задеть, особенно подобными глупостями, — Один человек сказал мне однажды, что я расцвету только к тридцати. Так и вышло, — будто спеша это произнести, сухо доверила девушка.       — Где он сейчас? — осторожно поинтересовался парень. Нелепый вопрос, ответ на который очевиден. И Чуя себя ненавидет, задав его.       — Мёртв.       — Извини.       — Не бери в голову, рыжий. Самое бестолковое в наше время — скорбеть по тем, кого не вернуть. Будешь пиздострадать по каждому, не заметишь, как и сам начнёшь разлагаться. Мы не можем себе этого позволить. Нужно двигаться дальше. Плечом к плечу с другими, ради них или одному.       — Может быть. Что за человек, важный?       — Само собой. Я любила его. Реально любила.       — Мне жаль.       — Мне тоже.       Чуя никогда никого не любил и ему было чуждо заниматься сексом не только из удовольствия, но сейчас, вспоминая все ночи, проведённые с Жанной, он внутренне сжимался от боли за неё. Какого спать с человеком, понимая, что ничего схожее с любовью к нему не испытываешь, а сердце намертво привязано к тому, которого больше нет? Какого это любить, не имея возможности видеть самого дорого тебе человека, слышать его голос, смех, ощущать прикосновения? Осознавать, что он жив лишь в твоих воспоминаниях? Скарлет всегда на позитиве, травит шутки, поддерживает, готовит им и восторженно улыбается, когда замечает, как блюда с наслаждением разлетаются. Она всё время рядом, словно родитель, но в глубине души, он уверен, переживает самую настоящую войну без шанса на победу.        — Не могу отделаться от ощущения, что теперь вижу в тебе маму для нас с Мичизу, — признался Чуя.       — Что ж, инцест дело семейное.       — Тогда жену, — парировал парень.       — О, у нас шведская семья!       Они переглянулись и рассмеялись. Напряжение между ними рассосалось и вылетело в окно вместе с сигаретным дымом, словно бы и не было этого трудного разговора. Потому что Жанна умеет держать себя в руках, Жанна сильная, Жанна всё понимает, Жанна верит, что есть жизнь после неудач, потому что Жанна отчаяннее всех рвётся вперёд, убегая от прошлой, когда-то наверняка счастливой, влюблённой и любимой себя.       — Ты это, не загоняйся.       — В плане?       — В плане возраста. Я знаю, о чём ты думаешь и поверь, мне фундаментально похуй. Возраст всего-то цифра, м? В душе я подросток. И, как бы абсурдно это не звучало, это новый мир, знаешь, дивный. Мне больше не нужно быть взрослой в традиционный трактовке.       — Понял, мамочка.       — Ничего ты не понял! — они затормозили и Скарлет, воспользовавшись моментом, отвесила Чуе щелбан.       — Мамочка, не бей!       — Фиг с тобой. Назови хоть горшком, только мой с порошком.       Подъезжать к парадному входу — равносильно подписанию смертного приговора, поэтому было принято решение припарковать машину на заправке у въезда в город и добраться до пункта назначения пешком. Накахара, правда, не совсем представлял, как быть на обратном пути, потому что придётся тащить за собой груз, который, он был убеждён на девяносто девять и девять процентов, не являлся человеком. Есть Жанна, конечно, но, блять, стоит признаться, у них по умолчанию каждая миссия шла через жопу. И чуйка подсказывала, что сегодня исключения не будет.

Пятая зона, Район Котобуки

13:23

             Невзрачный склад располагался в километре от трассы среди таких же обветшалых домишек не выше шести-семи этажей и сооружений чуть ли не прошлого столетия. Трущобы. Разумеется, где ещё может осесть оппонент.       — Мичизу. Здесь?       — Да. Внизу, — Тачихара неизменно выполнял свою часть операции удалённо, направляя. Он редко действовал напрямую, предпочитая удобство и эффективность вне территории непосредственно.       — Что значит внизу?       — Накахара, не тупи! Дуйте в подземку. Склад пуст, движения не наблюдаю.       Жанна, не привыкшая тянуть кота за яйца, бегло осмотрелась по сторонам, изучая пространство. Ухабистая дорога по-странному пустынна, нет ни звука, ни одной живой твари, и даже тёплый дождик настораживает своим радушием. Чуя изначально не был позитивно настроен, получив анонимный месседж. Заказ показался ему странным — личность клиента в тайне, никаких уточняющих деталей или пожеланий касаемо рабочих нюансов, передача товара через посредников, плюс срочность и в итоге единственно полезная информация, до которой их допустили, — предположительная геолокация, сам товар и сумма. В общем, по прибытию в пятую зону интуиция парня буквально кричала, упрашивая развернуться, и он бы внял здравому смыслу, если бы... если бы не деньги и скука. Да, банальная скука, потому что он был из тех, кого хлебом не корми — дай только суету навести. Скарлет разделяла его точку зрения относительно «сочности» жизни, запереться в бункере и, дрожа, ожидать смерти — они ещё успеют, а вот реально оторваться, начистить с десяток рыл, прогуляться под аккомпанемент брани и лязга железа, сгореть от зашкаливающего адреналина в организме, когда световые дорожки лазеров, стремясь догнать, скачут по пяткам — ахуенный в нынешних реалиях досуг. Все они в конце концов передохнут в финале, как мухи, и не лучше ли, отдавая себе отчёт в этом, доиграть партию в удовольствие, красочно, прыгая по чёрно-белым клеткам, как арабский конь, не зацикливаясь на страхе и правилах? Лучше. Поэтому они вдвоём здесь. Чтобы прожечь эту жизнь.       Жанна твёрдым шагом направилась к стене. Её глаза, давая понять о запуске кибер ПО, неестественно светятся и кирпичная кладка, словно игрушечные кубики, разлетается под хромированными пальцами за пару секунд. Камни с глухими ударами бесшумно шлёпаются поодаль, едва ли привлекая ненужное внимание. Скарлет как всегда компетентна в использовании имплантов. Известковая пыль клубами поднимается над землёй и оседает, укрывая мусор и редкую траву серой пеленой.       — Идём, — командует девушка, не оборачиваясь на товарища. Её силуэт исчезает в здании. Чуя с нетерпением скалится и следом проскальзывает в проделанную Жанной щель, на ходу расчехляя портупею. Сталь приятно остужает ладони, а от тяжести чешутся кулаки. Боже, какое же аморальное желание в нём просыпается, когда в руки ложится оружие. Совершенно бесчеловечно, но ему плевать.       Внутри предсказуемо тихо и темно. Завораживает.       — Куда дальше? — шепчет Накахара.       — Не вижу. Пусть Жанна просканирует.       — Уже, — Скарлет рядом медленно ведёт головой и Чуя видит как в алых глазах бегут прерывистые столбики. Одной девушке известно, какие потайные ходы здесь сокрыты, и Накахара молчаливо доверяется, когда она кивает в сторону.       Металлический контейнер сбоку неестественно легко поднимается даже без сверхчеловеческих способностей. Качественный муляж. Стоить отдать должное.       — Это. Как там Дазай?       — Переживаешь? — Мичизу на том конце сети посмеивается. Накахара знает, что выставляет себя идиотом, спрашивая, но он ему жизненно необходимо контролировать ситуацию.       — Нашёл время, — недовольно бурчит Скарлет. Да, он определённо идиот.       — Спит он.       Чуя, хотя Тачихара и не мог его видеть, кивнул, успокоившись, и посмотрел на терпеливо ждущую девушку. Жанна, поймав посерьёзневшие в момент голубые глаза, улыбнулась уголком губ и тут же нырнула вниз.       Широкие ступени, словно ведущие к ядру Земли, уходили глубоко под землю и кончались ослепительной белой точкой, которая будто подтверждала догадку. Резина под подошвой не в кассу скрипела, как кукурузный крахмал, ставя скрытность проникновения под сомнение. Чуя попытался прислушаться, но назойливый звук, отвлекая, не давал сосредоточиться и Накахара бросил это дело, понадеявшись за слух Скарлет.       — Прохладно тут. Как в погреб спустились, — поделилась Жанна. Температура и, правда, ощущалась иначе, чем на улице. Причём не на несколько градусов, как бывает при спуске в подвальные помещения, а так, что можно было с точностью сказать — где-то старательно работает кондиционер.       — Ага. Есть там что-нибудь?       — Знаешь, нет, — она резко остановилась и парень, не успев среагировать, в аккурат вписался ей меж лопаток. Чуя зашипел. Ребристые хромированные позвонки врезались ему прямо в лоб. Не спасла даже толстая ткань зипки на женской спине.       — Я ж говорю, никого нет! Вы жопой слушаете? — воскликнул Мичизу.       — Не ори, аж голова трещит.       — Топайте дальше. Глушилки в действии, так что, если сами не налажаете, всё пройдёт тип-топ, — внаглую проигнорировав Накахару, продолжил парень, — Ну, это в идеале.       — Всё, помолчи, а.       — Ты кто такой, чтобы мне указывать?       — Мальчики, придержите свои брачные игры. Сейчас только март.       — Он первый начал.       — Давайте жить дружно, парни.       Девушка устало вздохнула. Когда Чуя представил её в роли матери, она не думала, что это проглядывается столь явственно. Лучше б он не озвучивал эту свою мысль, вот действительно, потому что теперь Жанна ощущала себя именно так — многодетная мать. И ей это не нравилось. Чувство, будто к фактическому возрасту добавили пару лишних десятков.       В сети наконец замолчали и Скарлет, вернув поток дум в нужное русло, сдвинулась с места. Накахара покорно шёл позади и скрежетал зубами. Жанна, тактично промолчав, сделала вид, что не чувствует его тяжёлых шагов. Скажи сейчас хоть слово не в жилу с чужим мыслительным процессом и это ядерная бомба подорвётся, а ей этого не надо.       Галогенные нити, растянувшиеся вдоль потолка, приятно лучились, освещая лестничный пролёт. И мрак снаружи казался уже чем-то далёким, не принадлежащим этому неприлично светлому коридору. Необычайно подозрительный контраст, выбивающийся из неона нынешних дней. Особенно в сравнении с центральной частью Города.       — Мичизу, галогенными нитями не пользуются уже лет пятнадцать. Или я ошибаюсь?       — Нити? К чему вопрос? Вообще, да, ты права, — в канале связи послышалось как пальцы нетраннера глухо застучали по интерфейсу, доказывая её предположение без отчёта. Тачихара попросту не знал о галогенных нитях, так как был слишком мал, когда те ещё эксплуатировались, — Галогенки сняли с продаж в семьдесят девятом.       — Девятнадцать лет назад, значит, — сама себе пояснила Жанна. Мичизу было три года, разумеется, он не помнил, как и Чуя, не обративший внимания на эту деталь, — Тут на целую катушку наберётся.       — Занятно. Заметите ещё что-нибудь странное, доложите.       — Меня напрягает фторсиликонка под ногами.       — А что с ней? — не выдержав, поинтересовался Накахара. Ему нужно быть в курсе.       — Фторсиликоновая резина, которую сейчас используют, совсем другого сорта, — Жанна пошевила левой хромированной рукой, взывая к участию, — Для всех составляющих кибер ПО, бытовых элементов и прочей ерунды используют фторсиликонку FM1, а эта херь здесь полвека лежит, если не больше, потому и хрустит, как крысиные косточки. Ещё я бы предположила, что это мешка.       — Жанна Скарлет, вы меня пугаете своими познаниями, — немного растерявшись, проговорил Тачихара.       — Спасибо, старалась.       Дверь в конце лестницы оказалась не единственной. В две стороны, как на перекрёстке, тянулись длинные коридоры, напоминающие своей белизной стены психиатрической больницы, где в каждой палате душевнобольной, смирившись, безропотно ждёт, чтобы поведать свою историю.       Чуя, внутреннее поморщившись от запаха медикаментов, крепче сжал пистолет в ладони и посмотрел на девушку, безмолвно интересуюсь планом действий. Загвоздка подобных вылазок заключалась в том, что ты практически никогда не можешь заранее выстроить тактику и вынужден работать по ситуации. Накахара не любил соображать в моменте, как и полагаться на кого-то кроме себя, но со временем гибкость к обстоятельствам и доверие к команде вошли в привычку. Чуя мог поклястья, если не жизнью, то хотя бы ногами, что его прикроют при необходимости, соориентируют, предупредят, когда в затылок уткнётся вражеский прицел, и не предадут. По крайней мере эти двое точно.       Жанна переключилась с голосового чата на переписку. Невидимые посторонним строчки заплясали перед глазами. бабайка_терминатор Тут слишком дохера всякого мусора, сканер не проходит. Путаюсь 13:34

чу_пакабра

Давай налево?

13:34

              — Тут я не советчик. Могу только удачи пожелать. бабайка_терминатор Следи лучше за территорией, везунчик 13:34       Скарлет, посчитав, что за дверью напротив лестницы вряд ли хранится что-либо ценное, миновала её и дёрнула за другую ручку. Закрыто. Естественно. Чего они ожидали?       Чуя проделал то же самое ещё с несколькими дверьми и немного раздражённый поражением повернулся к девушке. бабайка_терминатор Внимание. План разгром! Чуя, готов? 13:36       — Э, бля, стойте! Какой разг... — Не успел Тачихара возразить, как по сети пронеслась очередь оглушающих ударов.       Чуя вместе с Жанной выбивали двери одну за одной, заглядывали внутрь и, не находя, чего-то хоть мало-мальски соответствующего тз, неслись дальше. Нет, конечно, у них был вариант тихо и мирно, как Скарлет сделала ранее с кирпичной стеной, поснимать петли, просмотреть каждую дырочку и потом так же аккуратно вернуть двери на место, чтобы остаться незамеченными, но такая альтернатива требовала больших затрат по времени, которым они не располагали в силу незнания здешнего расписания, и приличного оборота имплантов в деле. Прибегать к частому использованию кибер-элементов не запрещалось, но, если у тебя присутствует хоть крошка здравомыслия, ты не станешь распылять свои возможности на какие-то ёбаные двери. Ко всему прочему разносить чужие владения весело!       — Сюда, — влетая в очередное помещение, сообщил парень.       — У нас проблемы. Три тачки у парадного. Судя по всему они не в курсах, что у них в гости. Двигайте батонами, — предупредил нетраннер.       — Приняли.       Словно фарфоровая комната, сотканная ослепительным светом, рождала внутри чувство омерзения, будто организм, понимая, физически отторгал весь этот липовый театр. Белоснежный кафель чище праведной девственницы, белые до такой степени стены, что не видно углов и стыков с потолком и полом, парящие в невесомости фонарики, похожие на светлячков, белая мебель, белые провода, голограмма белых лилий, белый халат, белая папка, белое, белое, белое, белое, белое.... Чуе начало казаться, что у него шифер покосился, или он в приёмной перед воротами в Рай и скоро начнут запускать.       — Белоснежка... прям. Блять, тц, не поддаётся, — Жанна, натужно дыша, отошла на два шага от установки и завертелась, как юла, надеясь найти что-нибудь, чем можно было зацепить стеклянную дверцу, — Мне бы ломик, — вздохнула девушка.       Накахара во все глаза таращился на вертикально стоящую капсулу, напоминающую гроб для великанов, и лихорадочно перекидывал идеи, пытаясь сообразить, что, мать вашу, делать, с этой хернёй! Им не нужна вся эта бандура, только содержимое — бледная девочка-киборг в неуместно миловидном платьице цвета ландыша, с пепельными локанами, по-детски угловатая и не в хорошем смысле притягательная. Красные глазища, неотрывно смотрящие сквозь стеклянную крышку, во всём этом святом царстве, как кровь на снегу, — чарующе и ужасно.       Чуя судорожно потряс головой, сбрасывая наваждение, и пробежался взглядом по сенсорам на корпусе, который то тут, то там колотила и тянула Скарлет, силясь сдвинуть с мёртвой точки.       — Кто это делал, блять, Геракл? — буквально отлетев по инерции, когда ладони соскользнули с бортика, бросила девушка, — Мичизу, не молчи, очко в мышиный глазик сжимается.       — Не кипишуй, у них перекур.       — Так бы сразу. Рыжий, подсоби, —Жанна вновь ухватилась за дверцу.       Накахаре повторять без надобности. Чуя тряхнул рукой, отправляя импульс от головы к конечности, и приложил ладонь к стеклу. Тонкий браслет на запястье единожды сверкнул, запускаясь. Тонкие, как паутина, иглы, перемежаясь, забили по коже. Алые струйки побежали вниз по предплечью. Неприятно. За владение антигравитационными двигателями всегда приходилось платить собой. Наивно полагать, что за пользование поистине сверхъестественного оружия, с тебя ничего не убудет. Убудет. Это как с тёмной магией, приворотами, привязками, пусть и смешно сравнивать совершенно параллельные вещи, но показательно, и то и другое требует откуп.       — А второй где? — заметила Скарлет.       — Доминика позаимствовала, — парень сильнее прижал похолодевшие пальцы к поверхности. Вес капсулы стремительно утекал.       — Я ей руки-то поотрублю! — её взгляд вспыхнул то ли от ярости, то ли от прикладываемых излишне усилий и крышка наконец покорилась. Вместе со всей сраной капсулой. И куском стены.       Они на мгновение замерли, поочерёдно смотря то на дыру в комнате, то на лежащую девчушку, развалившуюся на полу в неестественном положении марионетки, то на побелевших от извёстки друг друга. Сказать было нечего. Не то что слова закончились, маты позабылись.       — Чё за шум? У вас потолок что ли рухнул? — смеясь, отозвался Тачихара.       — Почти. Стена.       — Перестарались, — резюмировала Жанна.       — Я бы сказал, что я просто в ахуе, но я трижды в ахуе. Тут Дазай выразил желание подключиться и вы привлекли внимание своими ремонтными работами! Быстрее!       — Сука-а-а, ну почему у нас снова всё через жопу, — взвыл Накахара, помогая Скарлет перевернуть девочку. Киборг моргнула и смахнула стандартный рделый взгляд, открывая взору сиреневые радужки. Не хорошо. Будто прям очень не хорошо!       — Grandi... inquisitore.       — Что? — не понял Чуя.       — Говорю, написано: «Grandi inquisitore». Это не работа Огая, — Жанна подняла на него глаза, сжав губы в тонкую полосочку. В их мире оставалось крайне мало одарённых рипперов, способных привнести в жизнь что-то большее, чем пластиковый порт для чипа, и то, что они сейчас увидели, они видеть были не должны. Эти фиалковые импланты — сторонняя разработка, которая абсолютно точно не предназначена для массового потребления, а, значит, не просто прихоть — что-то опасное, держащееся под строгим секретом.       — Нам крышка? — натягивая кривую улыбку, произнёс Чуя.       — Grandi inquisitore?       — Дазай? Ливни с чата, а, не нагнетай.       — Чуя. Я серьёзно. Бросайте всё и уходите, — его голос едва ли не дрожал, но Осаму мастерски сохранял самообладание, намерившись донести мысль. Он не был добродетельным человеком, однако, если это то, о чём он подумал, Дазай ни за что не позволит произойти тому, что случилось с ним. Чем больше у названного Бога игрушек, тем более ужасающим становится сюжет.       — С какой стати, а?       — Просто уходите. Услышь меня. Пожалуйста.       — Не неси бред! Жанна, берём и пошли. Жанна?       Скарлет, всё так же сидя на корточках перед девочкой, прожигала взглядом невидимую точку, никак не реагируя на разговор. Помещение начинало утопать в топоте приближающихся ботинок и неразборчивых выкриках. Стены тряслись, словно земля над ними ходила ходуном. Фонарики-светлячки неистово верещали и метались по комнате, сталкиваясь между собой и отлетая в стороны, как бильярдные шары. Трещали под ногами выбитые в коридоре двери. А Жанна не могла подняться. Чуя мотылял её за плечо, не единожды звал, что-то спрашивал, но она ничего не могла разобрать. В ушах свистело, будто кто-то, не скупясь, приложил её головой. Тело ватное, безвольное, пустое и, пронизанное страхом на грани безумия.       — Мичизу! Жанна выпала. Что с глушилками, мать твою?!       — Не знаю! Я пытаюсь. Их отсекли, — Тачихара откровенно паниковал, клацая по интерфейсу с такой силой, что сеть лопалась от вспышек.       Чуя побелел уже не от известковой пыли, повисшей в воздухе, а от ужаса. Он может успеть убраться в одиночку, но не с взрослым киборгом в три раза привышающим его собственный вес. Боже, нет, он не бросит её здесь. Она не может погибнуть вот так, не здесь, не так тупо!       — Валим, родная, — Накахара схватил девушку под грудки и взвалил на себя, активируя гравитацию. Её неподъёмное тело в мгновение сделалось легче пушинки, безвольной куклой повиснув на плече. Чуя напрягся, тяжело сглатывая. Чёртов потенциал сосал из него соки похлеще тысяч клещей. И либо они выберутся отсюда живыми, либо умрут в обнимку где-нибудь на полпути, если его организм не выдержит.       В носу свербило от нахлынувшей крови, пачкавшей подбородок и шею, глотку сдавливало судорогами, говор нетраннера на линии и без того сумбурный шёл помехами, как старое радио, в глазах темнело, но он не мог позволить себе отрубиться сейчас. Одна маленькая ошибка и им конец.       — Попались, ха, — за спиной раздалась раскатистая трель лазерных карронад. Нейронный баритон заставил Чую обернуться.       Осознание, почему глушилки вышли из строя, а Жанна потеряла над собой управление, окунает его под толщу воды, забирая дыхание. Каратели А класса. Высший уровень опасности. И вверху на все сто пятьсот процентов корабль, несущий смерть. И то землетрясение, вовсе не оно, а волны, которые подавляют волю тех, чьё тело приняло противоестественное для человека количество хрома.       Ему не нужны деньги, ему больше не скучно и уж наверняка не весело. Небеса, чёрт возьми, дайте им выкарабкаться и он никогда в жизни не посмеет взяться за подобную муть. Чуя не хочет умирать.       — Мичизу... что там? — хрипит Накахара и старается прислушаться к голосовому чату, лишь бы уловить хоть что-нибудь стоящее, что-нибудь, что обнадёжит, даст крохотную веру в то, что выход есть.       — Вы окружены, — шипит в отчаянии Мичизу и Чуя чувствует как крылья позади с хрустом ломаются. Карронады неумолимо бьют по защитному полю, окутывающему их двоих. Световые струны гнуться, сталкиваясь с барьером, и, отражённые гравитацией, гарцуют в безвестном танце, как гимнастическая Pastorelli. Каратели негодуют, перебрасываются короткими репликами и продолжают палить.       — Мичизу, нам не помешает удача, — выплёвывая усмешку вперемешку с чёрной кровью, крехтит Накахара, — Я иду ва-банк.