пять лет в тени твоей ненависти

Понедельник встретил Бомгю не только хмурым небом, но и оглушительной, липкой тишиной. Стоило ему переступить порог школы, как он почувствовал: что-то не так. Шепотки за спиной, едкие смешки, взгляды, которые обжигали кожу не хуже того субботнего льда в бассейне. Около расписания его перехватила компания парней из параллели — тех самых, что громче всех орали на вечеринке. — О, посмотрите-ка, наш музейный экспонат пришел, — один из них, мерзко ухмыляясь, протянул Бомгю телефон. — Слышь, Чхве, ты на видео выглядишь гораздо… живее, чем обычно. Бомгю бросил взгляд на экран. Сердце пропустило удар, а потом забилось в самом горле. На видео — тот самый момент поцелуя. Темнота гостиной, вспышки света и он, Бомгю, который вцепляется в чью-то кофту, отвечая на поцелуй с такой жадностью, что смотреть на это самому было тошно. Лица Ёнджуна не было видно — он стоял спиной к камере, закрывая обзор, но Бомгю… Бомгю был как на ладони. Текст на видео бил наотмашь: «Кто знал, что наш неприступный тихоня на самом деле такая дешевая подстилка для парней? Поцелуй — это только начало или ты уже обслужил его в туалете?» Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. Бомгю вырвал телефон из рук парня. — Скинь мне это. Сейчас же, — прошипел он так, что смешки мгновенно стихли. Как только файл оказался в его телефоне, Бомгю сорвался с места. В голове пульсировала одна единственная мысль: «Ёнджун. Это сделал Ёнджун. Он всё-таки доиграл свою роль до конца. Он меня уничтожил». Ёнджун нашелся в главном коридоре. Он стоял у окна, расслабленный, как и всегда, о чем-то переговариваясь с друзьями. Увидев летящего к нему Бомгю, он даже не успел поприветствовать его, как тот с размаху, вкладывая всю свою обиду и ярость, залепил ему пощечину. Звук удара эхом разнесся по коридору. Тишина стала гробовой. — Тварь! Конченая тварь! — закричал Бомгю дрожащим от слёз и гнева голосом. — Тебе мало было того позора?! Ты решил выставить это на всю школу?! Ёнджун стоял неподвижно. Его голова была повернута в сторону от удара, на щеке медленно проступал красный след от ладони Бомгю. Он выглядел… ошарашенным. По-настоящему не понимающим, что происходит. Бомгю, не давая ему опомниться, грубо схватил его за воротник рубашки, комкая ткань, и потащил в пустой лаборантский кабинет. Ёнджун послушно шел следом, даже не пытаясь сопротивляться. Захлопнув дверь, Бомгю трясущимися руками ткнул ему в лицо телефон с запущенным видео. — Посмотри! Посмотри на это, ублюдок! Скажи, что это не ты выложил! Ёнджун взял телефон. Его взгляд впился в экран. Бомгю замер, наблюдая за его реакцией. Он ждал усмешки, ждал издевки, но Ёнджун становился всё мрачнее. Его брови сошлись на переносице, глаза потемнели, а желваки на скулах заметно дрогнули — верный признак того, что он в ярости. В этот момент Бомгю вдруг прошибло осознание. По этому взгляду, полному холодного бешенства, Бомгю понял — Ёнджун здесь явно не при чем. — Я знаю, кто это сделал, — голос Ёнджуна был тихим, но от него веяло такой угрозой, что Бомгю невольно отступил на шаг. Колени предательски задрожали, становясь ватными, а во всем теле появилась странная слабость. Видеть Ёнджуна таким злым, опасным и по-настоящему пугающим оказалось слишком для его и без того натянутых нервов. — Кто? — выдохнул он, чувствуя, как гнев сменялся странным опустошением. — Неважно, — Ёнджун вернул ему телефон, заставив Бомгю коснуться его пальцев. Кожа была ледяной. — Дай мне время до вечера. Я всё решу. Тебя больше никто не тронет. В этот миг Бомгю вдруг почувствовал себя до нелепого маленьким, словно вся тяжесть ситуации внезапно перекочевала на плечи этого парня. Это было безумием, но на одну короткую секунду, в тени этой чужой ярости, он ощутил себя абсолютно защищенным. Ёнджун развернулся и вышел из кабинета, его спина была напряжена до предела. Он уходил, хмурый и сосредоточенный, а Бомгю остался стоять один, глядя на закрытую дверь. Для него это было в новинку. Ёнджун — его заклятый враг, человек, который задирал его пять лет — сейчас взял на себя решение его самой большой проблемы. И Бомгю, вопреки здравому смыслу, поверил ему. Внутри всё еще горело от стыда, но губы… губы до сих пор помнили тот вкус марихуаны и виски, предательски напоминая о том, что после субботы он так и не смог выкинуть этого придурка из своей головы… Ни на секунду.

***

Ёнджун стоял на заднем дворе школы, там, где за старыми гаражами обычно никто не ходил. Кожа на ладони, по которой пришлась пощёчина Бомгю, всё еще горела. Это была острая, почти невыносимо приятная боль — она была единственным осязаемым доказательством того, что Бомгю был рядом. Что он касался его, пусть и так. Он достал телефон и набрал Тэхёна. Тот ответил почти сразу. — Тэ, — голос Ёнджуна был сухим, как наждачная бумага, и резким. — Помнишь того ушлёпка из параллельного «В», с которым у меня были тёрки в прошлом году? Кажется, Пак Ёнсу. Он же был у тебя в субботу? — Да, ошивался там. А что случилось? — Тэхён на том конце провода явно почувствовал неладное. Воздух вокруг Ёнджуна, казалось, начинал вибрировать от сдерживаемой ярости. — Так вот, это чмо решило, что оно теперь великий режиссёр. Снял на видео, как мы целуемся с Бомгю, и выложил это с таким паскудным текстом, что вся школа теперь шепчется за каждым углом. Бомгю… — Ёнджун запнулся, и его пальцы сжались на корпусе телефона до белых костяшек. — Он в ярости. В трубке повисло тяжелое молчание. Тэхён, кажется, переваривал информацию. — Охренеть… И что ты собираешься делать? Ёнджун криво усмехнулся, глядя на свои сбитые костяшки. В его глазах вспыхнул тот самый опасный, первобытный синий огонь, который Бомгю видел еще тогда, в гостиной. Этот огонь не предвещал ничего хорошего — он обещал только пепел. — Набить ему ебало, — просто ответил он, и в этом спокойствии было больше жути, чем в любом крике. — И заставить извиниться. Лично и на коленях, если понадобится. Я вытрясу из него эти извинения вместе с зубами. Тэхён на той стороне буквально опешил. — Ты серьёзно? Ёнджун, тормози. Вы же с Бомгю как кошка с собакой. Ты пять лет потратил на то, чтобы превращать его жизнь в ад, а тут вдруг решил заделаться его личным телохранителем? С чего такая благотворительность? Ёнджун глубоко затянулся сигаретой, наполняя легкие едким дымом, и тут же выпустил его густой стеной, которую развеял холодный ветер. Ему нужно было оправдаться — и перед Тэхёном, и, в первую очередь, перед самим собой. Перед той частью души, которая сейчас ныла от желания разнести всё вокруг за одну единственную слезу в глазах Чхве Бомгю. — Слушай, Тэ, — он постарался, чтобы голос звучал максимально равнодушно, но связки предательски напряглись. — Дело не в благотворительности. Просто… только я могу донимать Чхве Бомгю. Только я имею право выводить его из себя, доводить до истерик и лезть в его дела. А этот подонок тронул то, что его не касается. Он влез в мою игру. И я не позволю какому-то левому придурку портить то, что я выстраивал годами. Понимаешь? — Звучит как очень сомнительное оправдание твоей внезапной одержимости, — хмыкнул Тэхён, но спорить не стал, чувствуя, что Ёнджун сейчас на грани. — Ладно, я понял. Где ты его будешь искать? — Я уже знаю, где он. После этих слов Ёнджун сбросил вызов. Внутри него всё кипело, плавилось и превращалось в ядовитый свинец. Он не признался бы даже под дулом пистолета, что дело вовсе не в «игре». Дело было в том, как дрожали тонкие пальцы Бомгю, когда тот показывал ему видео. В том, как в его глазах стояли слезы, которые он так отчаянно и гордо пытался скрыть. А этот поцелуй… он был их. Настоящим, болезненным, честным. Это было единственное чистое, что случилось с Ёнджуном за долгое время. И то, что какой-то ублюдок превратил этот момент в грязную сплетню, вызывало у него физическую тошноту. Он чувствовал дикую, почти животную потребность защитить Бомгю. Не потому что он добрый. А потому что Бомгю — это его личная территория. Его единственная слабость, которую он будет охранять с оскалом хищника. И никто другой не смеет переходить эти границы. Ёнджун раздавил окурок носком кроссовка и направился в сторону школы. У него была назначена встреча, которую Пак Ёнсу точно запомнит на всю свою оставшуюся жизнь. Если, конечно, сможет после неё ходить.

***

Территория старых гаражей встретила Ёнджуна привычным запахом гари, сырости и ржавчины. Здесь время словно застыло: всё тот же облезлый диван, притащенный с помойки еще три года назад, и та же прожженная бочка, в которой вечно что-то догорало — то ли мусор, то ли чья-то прошлая жизнь. Ёнджун шел по разбитому асфальту один, чеканя шаг. На нем был «дресс-код» этой серой зоны: черные адидасовские штаны и глубокий капюшон кофты, скрывающий лицо. Он выглядел как один из них, но при этом был чужим — тем, кто смог вырваться, но не забыл правила игры. Он остановился в паре метров от компании, греющейся у бочки, и коротко, по-хозяйски свистнул. Взоры всех присутствующих тут же обратились к нему. — Ёнсу, — Ёнджун кивнул парню, который как раз сплевывал на землю. — Пошли, перетрем наедине. Есть вопрос. Ёнсу, чувствуя за спиной поддержку «своих», самодовольно ухмыльнулся, но в глазах мелькнула тень страха. Он пошел за Ёнджуном за угол самого старого гаража, обитого дырявым железом. Не успел он даже открыть рот, как Ёнджун молниеносно, без предупреждения, всадил ему кулак под дых. Ёнсу согнулся пополам, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Его лицо мгновенно пошло багровыми пятнами. Ёнджун тут же придвинулся ближе и начал заботливо хлопать его по спине, почти утешая, но его шепот у самого уха Ёнсу был полон ядовитого свинца: — Дыши, родной, дыши… Это же ты, сука, то видео опубликовал? — голос Ёнджуна вибрировал от сдерживаемого бешенства. — Я… я не понимаю… — прохрипел Ёнсу, пытаясь отстраниться, но ноги его не слушались. — Да я твой закадровый смех из тысячи узнаю, кого ты лечишь? — Ёнджун резко выпрямил его, схватив за волосы, и с силой приложил затылком о холодный металл стены. Гулкий звук разнесся по подворотне. — Думал, я не замечу? Думал, я проглочу то, что ты выставил это на всеобщее обозрение? — Да я пьян был! — взвизгнул Ёнсу, когда пальцы Ёнджуна сжались на его горле, перекрывая кислород. Из глаз парня брызнули слезы страха. — Просто прикол, Ёнджун, расслабься! Это же просто Чхве Бомгю, ты сам его чморил годами! Чего ты из-за этого задрота так впрягаешься?! Глаза Ёнджуна вспыхнули ледяным синим пламенем. Слово «задрот» стало последней каплей. Удар в лицо прервал Ёнсу на полуслове. Сухой хруст костей — и из носа парня брызнула кровь, мгновенно окрашивая его губы и подбородок в багровый. Он рухнул на колени, закрывая лицо дрожащими руками и некрасиво всхлипывая. Ёнджун наклонился к нему, его тяжелая тень полностью накрыла содрогающееся тело. — Или ты сейчас извиняешься, — голос Ёнджуна стал пугающе спокойным, почти ласковым. — Или завтра вся округа, включая твоих дружков, узнает, кто на самом деле сдал Джейка с наркотой год назад. Как думаешь, Ёнсу, сколько минут ты после этого проживешь? Ёнсу замер. Его затрясло в крупной лихорадке. Этот секрет был его смертным приговором. — Ладно… ладно… пожалуйста, не надо… я всё сделаю… — он заскулил, вытирая кровь и сопли рукавом кофты. Ёнджун достал телефон, включил камеру и наставил её прямо на изуродованное, залитое слезами лицо Ёнсу. — Начинай. Громко. Чтобы каждое слово было слышно. — Я… я Пак Ёнсу… я прошу прощения у Чхве Бомгю… — голос парня сорвался на жалкий хлип. — Видео… видео было подставой. Я всё наврал. Бомгю ни в чем не виноват… Пожалуйста, простите меня… — Неискренне, — низким, давящим голосом произнес Ёнджун, делая шаг вперед и нависая над ним как палач. — Еще раз. И смотри в камеру. Ёнсу громко всхлипнул, его буквально колотило от животного ужаса. Он начал заново, захлебываясь слезами и признавая, что видео было попыткой подставить Бомгю, умоляя о прощении так жалко, что это вызывало тошноту. — Вот и умница. Свободен, — Ёнджун завершил запись, спрятал телефон и, не оглядываясь, быстрым шагом покинул территорию гаражей. Теперь причина была ясна. Ёнсу не просто хотел подколоть Бомгю. Он хотел ударить по Ёнджуну через того, кто внезапно стал его самым слабым местом. Всё это тянулось из их общего грязного прошлого, из того разлада, который разделил их год назад. Но Ёнсу совершил одну фатальную ошибку: он забыл, что Ёнджун никогда не оставляет своих долгов непогашенными. И теперь, когда это видео было у него, Ёнджун чувствовал странное, горькое облегчение. Он защитил его. Свою личную территорию. Своего Бомгю.

***

Новый день начался для Бомгю так, будто вчерашнего ада и не было. Школа гудела, как обычно, но шепотки стали тише — то ли всем надоело, то ли кто-то пустил другой слух. После первого урока Бомгю забился в дальний угол коридора, нацепив наушники. Ему нужно было заглушить мир, в котором всё стало слишком сложным. Он не услышал шагов, но почувствовал чужое присутствие кожей — странный холодок, заставляющий волосы на затылке встать дыбом. Резкий рывок — и один наушник покинул его ухо. Ёнджун, на удивление расслабленный и невыносимо довольный, облокотился на подоконник рядом, вставив наушник себе. На его губах играла та самая ехидная улыбка, которая раньше доводила Бомгю до белого каления. Но сейчас в ней сквозило что-то новое, почти хищное предвкушение. — Ты что творишь? — Бомгю вырвал свой наушник обратно, его голос ядовито проскрежетал в тишине угла. — Проваливай, Ёнджун. Мне не до твоих игр сегодня. Ёнджун не сдвинулся с места. Напротив, он стал рассматривать Бомгю с каким-то новым, почти ласковым и до безумия пристальным интересом, от которого по коже Бомгю пробежали сотни мелких электрических разрядов. — У меня есть для тебя подарок, Бомгю-я. Бомгю лишь закатил глаза и попытался снова надеть наушники, но Ёнджун одним резким движением выдернул оба провода, заставляя парня наконец-то посмотреть себе в глаза. В его взгляде не было привычной насмешки — только глубокий, темный омут. — Ну чего тебе?! — вспыхнул Бомгю, чувствуя, как раздражение смешивалось с непонятной, обжигающей тревогой. — У меня есть кое-что для тебя, — Ёнджун самодовольно выпрямился, его взгляд стал острее, но голос остался мягким, почти бархатным. — Но взамен… ты пойдёшь со мной на выпускной. Бомгю опешил. Сердце сделало сумасшедший кувырок, а потом замерло. Воздух в лёгких застыл. — На выпускной? С тобой? — он нервно усмехнулся. — Это твоя очередная издевка? Хочешь выставить меня посмешищем перед всей школой еще раз? Вместо ответа Ёнджун просто разблокировал телефон и развернул экран к нему. Бомгю замер. На видео была грязь старых гаражей, кровь на лице Ёнсу, тот самый поддонок, стоящий на коленях и сквозь слезы выдавливающий из себя извинения. И на фоне этого низкий, властный, почти стальной голос Ёнджуна, от которого по позвоночнику пробежали мурашки. Видео закончилось. Бомгю медленно перевел взгляд на Ёнджуна. Его лицо отражало весь тот ужас, растерянность и невольное, пугающее восхищение, что творились в душе. — Ты… ты избил его? — прошептал он. — Это он распространил видео? Ёнджун коротко кивнул, не сводя с него глаз. В его взгляде Бомгю уловил отблеск вчерашнего опасного огня. — Больше он рот не откроет. Гарантирую. Бомгю был окончательно дезориентирован. Мир, где Ёнджун был его главным кошмаром, рухнул, а на его месте воздвигалось что-то совершенно иное — пугающе надежное, невероятно притягательное. От понимания того, что этот хищник встал на его защиту, ноги Бомгю вновь стали ватными. — Я… я даже не знаю, что тебе сказать… — он запнулся. — Спасибо? Ёнджун, казалось, засиял еще сильнее. Его самодовольство достигло пика, но в глазах мелькнуло что-то другое — глубокая, почти болезненная нежность. — Ну так что, на выпускной со мной пойдешь? Бомгю снова напрягся. Его внутренний мир метался между старым страхом и этой новой, неумолимой волной. — Если это твоя очередная издевка, то нет. Я не вынесу этого, Ёнджун. Не сейчас. И тут произошло то, чего Бомгю никак не ожидал. Ёнджун на секунду оглянулся, проверяя, не слышит ли их кто-то из проходящих мимо учеников. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Бомгю, и посмотрел ему прямо в глаза так искренне, так правдиво, почти умоляюще, что не поверить было невозможно. Его голос стал тихим, лишенным всякого высокомерия. — Нет, — выдохнул он. — Я просто хочу пойти на этот грёбаный выпускной с тобой. Только с тобой. Бомгю обомлел. В груди подкрался странный, незнакомый трепет, от которого по телу разлилось тягучее тепло. Его сердце забилось так бешено, что, казалось, его стук было слышно на весь коридор. В этом взгляде Ёнджуна не было насмешки. Была только странная, почти болезненная честность, с которой он, казалось, обнажил свою душу. — Я… я подумаю… — едва слышно пробормотал Бомгю. — Я напишу тебе после уроков, — Ёнджун подмигнул ему, и его лицо снова приняло привычное безразлично-ехидное выражение. — Подумай хорошо, Чхве. Провенел звонок, и Ёнджун скрылся в толпе учеников, оставив Бомгю стоять как вкопанного у подоконника. Тот не мог пошевелиться. Был ли это действительно Ёнджун? Что с ним происходит? К чему всё это внимание? Бомгю понимал одно: он становился чертовски уязвимым. Его сердце кричало о чем-то таком, в чем он боялся признаться даже самому себе под дулом пистолета. Он больше не ненавидел его. И это пугало сильнее, чем любое избиение за гаражами...

***

Ночь обволакивала комнату тяжелым бархатом. Бомгю лежал на спине, глядя в потолок, где плясали тени от фар проезжающих машин. Его телефон, брошенный на смятую простыню, внезапно ожил, разрезая темноту коротким, резким вибрирующим звуком. Сердце Бомгю пропустило удар. Он знал, кто это, еще до того, как коснулся экрана. Чхве Ёнджун интересно, ты сейчас тоже думаешь о том, как будешь выглядеть на выпускном, или мне одному не спится от этих мыслей? 00:12 Бомгю сглотнул. Горло саднило от сухости. Он перевернулся на живот, чувствуя, как холодный экран обжигал пальцы.

Вы

я думаю о том, какой ты сумасшедший, если всерьез веришь, что я туда приду. ёнджун, это выпускной. торжественная часть, цветы, пафосные речи… и сотни глаз. ты вообще представляешь, что будет, если мы появимся там вместе?

00:13

Он замер, глядя на три прыгающие точки «печатает…». Каждая секунда казалась вечностью. Чхве Ёнджун а что будет? мир схлопнется? или у завуча случится инфаркт? гю, мне плевать на них. всех до одного 00:15

Вы

тебе может быть. но ты же знаешь правила. мальчик ведет девочку в красивом платье, они танцуют этот дурацкий вальс, все умиляются. а мы? два парня в костюмах? это не вписывается в их идеальную картинку. я не хочу снова быть объектом чьего-то обсуждения

00:16

Бомгю затаил дыхание. Он чувствовал, как внутри него дрожала тонкая струна — страх столкнуться с реальностью, где их подлинные чувства не имеют законного места. Чхве Ёнджун ох, так проблема в платье? малыш, ну что же ты молчал. если для твоего спокойствия и соблюдения традиций нам нужна девочка, то я готов пойти на жертвы. хочешь, я надену платье? у меня отличные ноги, ты же видел. могу даже каблуки присмотреть, чтобы быть выше тебя еще на десять сантиметров и смотреть на всех сверху вниз. соглашайся, это будет легендарно 00:18 Бомгю не выдержал и уткнулся лбом в подушку, тихо, надрывно рассмеявшись. Этот идиот. Этот невозможный, прекрасный идиот.

Вы

боже, ты невыносим. только представлю тебя в платье и на каблуках… но боюсь, тогда все парни школы сойдут с ума, а я не хочу ни с кем драться на своем выпускном

00:20

Чхве Ёнджун оу… чхве бомгю, это что, ревность? мне нравится этот тон. продолжай 00:21

Вы

блять, заткнись. с просто говорю, что… это слишком рискованно

00:22

Чхве Ёнджун ладно, я не надену платье, если ты сам этого не попросишь) 00:22

Вы

ого, а ты оказывается послушный

00:23

Чхве Ёнджун да) 00:23 Прошло несколько минут, прежде чем под чужим именем снова появилась иконка «печатает…». Чхве Ёнджун слушай… может, сходим погулять после уроков? 00:30 Бомгю едва ли не подавился воздухом. Он сжал телефон в ладони, чувствуя, как та стала влажной от волнения. Он быстро, недолго думая, начал писать ответ холодными, окоченевшими руками.

Вы

ёнджун, ты это специально все делаешь?

00:31

Чхве Ёнджун делаю что? 00:31

Вы

все это время ты заебывал меня своими издевками, а теперь зовешь погулять? ты думаешь что я все так быстро забуду?

00:31

Чхве Ёнджун я понимаю тебя. понимаю твои сомнения и страх. я не буду оправдываться или что-то еще, потому что хочу сказать тебе это в лицо 00:31 Сердце Бомгю пропустило удар, а затем забилось в каком-то рваном, сумасшедшем ритме. «В лицо». Эти слова казались почти физическим прикосновением. Он замер, глядя на экран, и его пальцы, зависшие над клавиатурой, начали заметно подрагивать. Он хотел написать что-то резкое, что-то в своем стиле, но выдал лишь короткое:

Вы

сказать что?

00:31

Он прикусил губу, чувствуя, как внутри всё сжалось от ожидания. Чхве Ёнджун почему все так 00:31

Вы

а почему все так?

00:31

Бомгю затаил дыхание. Он видел, как точки «печатает…» то появлялись, то исчезали, и это ожидание было почти мучительным. Чхве Ёнджун есть причина, но я же сказал что скажу лично 00:32 Бомгю почувствовал, как к щекам прилил жар. Он уткнулся носом в край одеяла, пряча глупую, неконтролируемую улыбку. Ему хотелось кричать от этой неопределенности и одновременно от того, насколько живым он себя чувствовал в эту секунду. Его пальцы снова замерли, он долго смотрел на мигающий курсор, прежде чем напечатать:

Вы

надеюсь причина в том что ты наконец-то поумнел

00:33

Он отправил это и тут же зажмурился, чувствуя себя полным придурком. Чхве Ёнджун да блять нет ты не понимаешь 00:33

Вы

не понимаю что?

00:33

Чхве Ёнджун да прекрати это, ты задаешь слишком много вопросов на которые я не могу дать тебе ответ. по крайней мере сейчас. я сам еще мало что понимаю 00:34 Бомгю замер. Искренность Ёнджуна пробивала любую защиту лучше любого тарана. Он смотрел на эти строчки, и в глазах начало подозрительно щипать. Он медленно, почти бережно, коснулся клавиш, признаваясь в том, что пугало его больше всего:

Вы

я тоже мало что понимаю. например, почему я хочу тебе верить

00:34

Он нажал «отправить» и спрятал лицо в подушку, чувствуя, как лицо буквально полыхало от жаркого румянца на щеках. Это было слишком. Слишком честно, слишком открыто. Ему казалось, что он сейчас стоял перед Ёнджуном абсолютно голый. Чхве Ёнджун пошли гулять завтра 00:35

Вы

ты че решил моментом воспользоваться?

00:35

Чхве Ёнджун блин как ты узнал 00:35 Бомгю не выдержал и тихо рассмеялся в пустой комнате. Его плечи наконец расслабились, а улыбка стала такой широкой, что даже немного заболели скулы.

Вы

боже… но знаешь, я бы и правда сходил с тобой, но завтра у меня много дел

00:35

Чхве Ёнджун в твоей жизни есть что-то важнее меня? (((( 00:35 — Господи, какой же ты придурок, — прошептал Бомгю, но его глаза засияли. Он быстро напечатал ответ, стараясь скрыть за грубостью тот факт, что он сейчас просто плавился от нежности.

Вы

ёнджун завали ебало пожалуйста

00:36

Чхве Ёнджун ладно, молчу так уж и быть. я пошел мыть посуду и спать, споки 00:36

Вы

давай мой, спокойной ночи

00:36

Бомгю отправил это, уже собираясь отложить телефон. Он имел в виду эти несчастные тарелки, которые Ёнджуну приспичило помыть на ночь глядя. Но когда на экране высветился ответ, Бомгю едва не подавился воздухом. Чхве Ёнджун твой твой 00:36 Бомгю замер, перечитывая свои же слова. «Давай мой…». До него дошло мгновенно. Он невольно сжал телефон так сильно, что пальцы побелели. Это не было просьбой помыть посуду. Для Ёнджуна это прозвучало как «ты мой». Как короткое, властное и до боли честное признание, сорвавшееся с кончиков пальцев против воли. Внутри всё сдетонировало от кончиков пальцев до корней волос. Бомгю почувствовал себя пойманным в ловушку, которую сам же и расставил, неосторожно оставив дверь открытой. Он смотрел на это «твой твой», и ему казалось, что Ёнджун сейчас стоял прямо за его спиной. Он почти физически ощущал, как тот наклонился, обжигая дыханием чувствительную кожу на шее, и шептал это прямо в ухо, низко и с той самой порочной хрипотцой. Бомгю лихорадочно начал соображать, как отшутиться, как сбросить это невыносимое, плавящее кости напряжение. Ему нужно было вернуть их привычный ритм, спрятаться за колючками, пока сердце не выпрыгнуло из груди. Его пальцы застучали по экрану быстрее, чем он успел подумать.

Вы

вот скажи мне, тебя что в детстве роняли?

00:37

Он заблокировал телефон и отбросил его в сторону, тут же сворачиваясь в плотный клубок под одеялом. Его лицо пылало так, что, казалось, в комнате стало жарко. Сердце колотилось где-то в гортани, мешая дышать, а на губах, вопреки всему, всё еще блуждала та самая совершенно нелепая, пьяная и отчаянно счастливая улыбка. Да. Он проиграл эту битву. Окончательно и бесповоротно.

***

Голос учительницы доносился до Бомгю словно через слой воды. Он сидел у окна, рисуя на полях тетради странные ломаные линии. — Итак, класс, внимание! — учительница постучала ручкой по столу. — Директор одобрил идею параллели. В этом году мы отходим от стандартов. Никаких ресторанов. Вся параллель выезжает за город. Бомгю резко вскинул голову. — Мы снимаем базу отдыха в сосновом бору, — продолжала она, не замечая, как Бомгю вцепился в край парты. — Будут домики, костер на берегу озера и шашлыки. Мы проведем там целые сутки. И встретим рассвет… наш последний школьный рассвет. Это шанс сказать друг другу то, что не успели за эти годы. В классе поднялся гул, но Бомгю его не слышал. Он думал о том, что эта идея с выездом за город казалась ему до нелепого фальшивой и вызывала лишь глухое раздражение — Бомгю терпеть не мог такое показное веселье. Когда классный час подошёл к концу, Бомгю облегченно выдохнул, словно тяжкий груз всех этих глупых идей про выпускной вечер свалился с его плеч. Школьный коридор после уроков казался бесконечным лабиринтом, залитым закатным, почти медовым светом. Бомгю быстро шагал к выходу, прижимая к себе лямку рюкзака. В голове всё еще набатом звучали слова учительницы про домики и рассвет, вызывая лишь раздражение. Загород? Какие-то домики? Это казалось бредом. — Эй, Гю-я! Куда так спешим? От судьбы не убежишь, особенно если у судьбы сегодня отличное настроение. Кстати, эта идея с выездом за город — полная туфта, да? Этот голос Бомгю узнал бы из тысячи. Он замер, зажмурившись на секунду, а когда обернулся, Ёнджун уже стоял в паре шагов — вальяжный, с закинутым на одно плечо пиджаком и этой своей невыносимой улыбкой, от которой в животе всё завязывалось тугим узлом. — Ёнджун, отстань, — выдохнул Бомгю, стараясь придать голосу твердости, но тот всё равно дрогнул. Ёнджун сократил расстояние в один шаг, вторгаясь в личное пространство Бомгю. Запах его парфюма — что-то терпкое, с нотками табака и цитруса — мгновенно заполнил всё легкие. — Гю, послушай, — Ёнджун наклонился ниже, почти касаясь губами уха Бомгю. Его голос был непривычно мягким, почти бархатным, и в нем сквозила странная, почти умоляющая интонация. — Я обещаю тебе, всё будет в порядке, клянусь… Только сходи со мной… Пожалуйста. Я буду паинькой, не буду бесить тебя. Обещаю. Бомгю вскинул голову, встречаясь с его горящим, неожиданно нежным взглядом. Внутри всё болезненно сжалось, сердце забилось неистово, как пойманная птица. Это был совсем не тот Ёнджун, который годами изводил его, и даже не тот, что совсем недавно вершил кровавое правосудие. Это был совершенно другой человек, и от этой его неожиданной уязвимости у Бомгю перехватывало дыхание. Ему хотелось верить, но старый страх сломаться под этим напором был сильнее. — И что? Ты теперь ждёшь, что я тебя по головке поглажу за это или что? — огрызнулся Бомгю, пытаясь скрыть за сарказмом бешеный стук сердца. Ёнджун на секунду замер, а потом его губы медленно растянулись в двусмысленной, дьявольской усмешке. Он прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный огонек, но в этот раз он был теплого, искрящегося оттенка. — Ну… смотря по какой из… — протянул Ёнджун вкрадчиво, понизив голос до интимного шепота, и от этого шепота у Бомгю по позвоночнику пробежала обжигающая волна. Бомгю опешил. Смысл фразы дошел до него не сразу, но когда дошел — мир вокруг словно взорвался красным цветом. Кровь мгновенно ударила в лицо, обжигая щеки и уши. Он почувствовал, как сердце сорвалось в галоп, ударяя в рёбра. — Ты… ты совсем придурошный, да? — прошипел он, вжимаясь спиной в холодную поверхность школьного шкафчика. — Озабоченный идиот… — Зато честный, — Ёнджун тихо рассмеялся, явно наслаждаясь реакцией Бомгю. Его смех был низким и совершенно очаровательным, лишенным обычной издевки. — Так что? Идешь? Бомгю лихорадочно искал выход. Ему нужно было время. Ему нужен был воздух. Ему нужно было расстояние от этого человека, который одним словом мог превратить его в дрожащее нечто. — Я. Ещё. Думаю, — твердо отчеканил Бомгю, сверля парня тяжелым взглядом. — А теперь отстань, мне надо идти домой. Бомгю, казалось, неохотно вырвался из ловушки темного омута и прошел мимо парня, слегка задевая его плечом. Ёнджун стоял неподвижно, глядя в спину удаляющегося Бомгю. Когда тот скрылся за поворотом, на его губах медленно, почти невидимо расцвела улыбка. Она была искренней, глубокой и абсолютно, до одури влюбленной. Он знал, что Бомгю не просто «подумает». Он знал, что Бомгю будет метаться, мучиться, но в итоге придет. Потому что этот вечер, этот выпускной, был нужен им обоим. И Ёнджун дождется.

***

Дорога домой пролегала через старый сквер. Солнце уже опустилось низко, окрашивая верхушки деревьев в тревожно-оранжевый. Бомгю шел, погруженный в свои мысли, пока до его слуха не донеслось низкое, утробное рычание. Он замер. Впереди, прямо на перекрестке, сгрудилась стая бродячих собак. Пятеро или шестеро псов, грязных и скалящихся, делили какую-то добычу. В памяти Бомгю мгновенно вспыхнул эпизод из детства: холодный асфальт, лай, разрывающий перепонки, и острая боль в ноге. Липкий, парализующий ужас сковал конечности. Пальцы на лямках рюкзака побелели. Инстинктивно он попятился, резко развернулся, чтобы уйти дворами, и… со всего размаху врезался в чью-то грудь. — Боже, ты чего? — низкий, бархатный голос над головой заставил Бомгю подпрыгнуть. Ёнджун стоял прямо за ним. Он придержал Бомгю за плечи, возвращая ему равновесие. Его руки были теплыми даже через ткань толстовки, а прикосновение было неожиданно крепким и успокаивающим. Бомгю почувствовал, как напряжение, скрутившее его живот, медленно ослабевало. — Не в ту сторону пошел, — выпалил Бомгю, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он резко вывернулся из захвата и попытался обойти Ёнджуна, глядя себе под ноги. Ёнджун не отстал. Он медленно пошел следом, засунув руки в карманы и внимательно наблюдая за Бомгю. — Так ты же в той стороне живешь… — протянул он, а потом его взгляд упал на перекресток, где бесновалась стая. Ёнджун понимающе усмехнулся, но в этой усмешке не было издевки, только мягкое, почти болезненное открытие. — О… Ты что, собак боишься, что ли? Бомгю молчал, продолжая идти вперед. Плечи были напряжены так, что казались каменными, но от присутствия Ёнджуна рядом в груди странно теплело. — Хочешь… я тебя провожу? — вдруг негромко предложил Ёнджун, и в его голосе проскользнуло еле уловимое обещание безопасности. Бомгю медленно остановился. Это прозвучало так просто и так… правильно. Он обернулся. В сумерках глаза Ёнджуна казались бездонными. — Правда? — робко, почти шепотом спросил Бомгю. Он выглядел таким беззащитным, с этими растрепанными ветром волосами и огромными глазами, что у Ёнджуна перехватило дыхание. Ёнджун на секунду отвел голову в сторону, прикрыв рот рукой, чтобы скрыть невольную, слишком нежную улыбку. Сердце в его груди сделало кульбит — смотреть на такого Бомгю было физически невыносимо. — Пошли уже, трусишка, — выдохнул он, становясь чуть ближе, так, чтобы их плечи почти соприкасались. Они пошли к дому Бомгю. Сначала молчали, слушая только ритмичный стук своих кроссовок по асфальту. Напряжение в теле Бомгю постепенно сменялось странным трепетом, исходящим от идущего рядом парня. Он чувствовал его тепло, его запах, и этот запах теперь ассоциировался у него не с ненавистью, а с чем-то… безопасным? — Слушай, — заговорил вдруг Бомгю, глядя на свои кроссовки. — Про ту часть, которая будет в школе… Ну, официальная церемония. — М-м-м? — отозвался Ёнджун, наслаждаясь моментом. — Там же будет вальс. Все эти традиции, — Бомгю замялся, чувствуя, как внутри разгорелось любопытство, смешанное с некой ревностью. — Если бы мы танцевали… ну, если бы всё было как у людей. С кем бы ты хотел танцевать? Из девочек нашей параллели? Ёнджун равнодушно пожал плечами, даже не задумываясь. — Наверное, ни с кем. Мне всегда казалось это занятие максимально скучным. Танцевать с кем-то только потому, что у неё красивое платье? Бред. Бомгю прикусил губу. Внутри него боролись страх и желание услышать что-то большее. — А если бы… — он сделал паузу, чувствуя, как сердце вновь начало частить. — Если бы пол не имел значения? Если бы можно было выбрать любого? Они остановились у калитки дома Бомгю. Старый фонарь над ними зажужжал, вспыхивая желтым светом. Ёнджун повернулся к нему. В этом свете его черты лица казались высеченными из мрамора, а взгляд был пугающе прямым, пронзающим насквозь. — Глупые ты вопросы задаешь, — тихо сказал он, и в этом голосе было столько скрытой нежности, что у Бомгю заложило уши. — Ты же и сам прекрасно знаешь мой ответ, Чхве. Других вариантов никогда не было. Он не назвал имени, но оно повисло в воздухе между ними. Бомгю почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это было не от холода, а от осознания. Они просто молчали. Минуту. Две. Бомгю неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя, что этот вечер наверняка навсегда оставит след в его память, меняя всё. Слишком честно, даже несмотря на то, что они почти не разговаривали. Спустя бесконечность секунд Ёнджун все же сделал шаг назад, давая ему пространство, но взгляд его не отрывался. — До завтра? — спросил Ёнджун с нескрываемой надеждой в голосе. — До завтра, — Бомгю робко улыбнулся, и эта улыбка была доверчивой, впервые за долгое время. Они попрощались. Бомгю, опустив голову, зашел за калитку, но прежде чем скрыться в дверях дома, его сердце что-то отчаянно зашептало. Он не мог. Просто не мог уйти так, оставить всё это незавершенным. — Ёнджун! — голос Бомгю сорвался. Парень остановился, начиная оборачиваться с привычным, чуть насмешливым выражением. Но не успел он даже произнести имя, как Бомгю в несколько широких шагов преодолел расстояние между ними. Он налетел на Ёнджуна, как вихрь, и со всей силы прижал его к себе, вцепляясь пальцами в ткань его пиджака, будто в последний раз. Прежде чем Ёнджун успел что-то понять, Бомгю накрыл его губы своими в резком, отчаянном и быстром поцелуе. Это было как удар током — коротко, болезненно и до безумия честно. Ёнджун опешил, его руки замерли в воздухе, не успев коснуться Бомгю, а глаза расширились от шока. Когда Бомгю оторвался от его губ, он не дал Ёнджуну сказать ни слова. Он мгновенно накрыл его рот своей ладонью, глядя прямо в эти шокированные, потемневшие зрачки. — Просто заткнись, — прошептал Бомгю, и его голос сорвался от избытка чувств, дрожащей струной отдаваясь в тишине. — Ничего не говори. Я иду с тобой на выпускной. Он тут же отпустил его, развернулся и, не оглядываясь, почти бегом скрылся за калиткой. Дверь дома захлопнулась с глухим стуком, оставляя Ёнджуна стоять одного посреди улицы. Ёнджун медленно опустил руку, касаясь губ, где всё еще горел вкус Бомгю. Тишина вечера звенела в ушах. Он долго, очень долго смотрел на закрытую дверь. А потом его лицо медленно преобразилось. Опасный синий огонь в глазах окончательно потух, уступив место настоящей, светлой и невыносимо влюбленной улыбке. Теперь он знал наверняка — Бомгю тоже пропал. Бомгю тоже разделял с ним это удушающее чувство в груди. Бомгю тоже... влюблён?