Принцы остались в сказках

Рома вышел из комнаты, оставив Зорькина возиться с цифрами на его ноутбуке. В коридоре он на пару секунд задумался, перебирая в уме варианты, и заказал еду из проверенной пиццерии неподалеку: семейную пиццу, три салата, чизкейк на десерт. Пойдет. Желудок требовал топлива, а мозг — короткой паузы, чтобы уложить всё услышанное в стройную схему. Он распахнул окно на кухне и распаковал новую пачку сигарет. Зажигалка куда-то делась, поэтому он подкурил прямо от плиты. Как раз когда он нагнулся над синим огоньком, в кухню зашла Катя. — Роман Дмитриевич… Вы в порядке? Рома медленно разогнулся, глубоко затянулся и повернулся к ней, выпуская струю дыма в потолок. — В полном. А вы? Он отошел к окну и раздраженно поморщился — зажигалка валялась прямо под подоконником. — Я... наверное, — ответила Катя, застыв в дверях. — Тогда зачем вы сюда прибежали? — Рома стряхнул пепел. — Николаю может потребоваться ваша консультация. Или он настолько глубоко в делах нашей компании, что ваше присутствие там — скорее отвлечение, чем помощь? — Он… ориентируется. И я не прибежала. Я хотела поговорить. Роман Дмитриевич, то, что он предлагает — это безумный риск. Факторинг нас просто утопит! Рома выдохнул струю дыма в окно. — А я бы очень хотел поговорить о том, почему вы об этом варианте молчали. Я всё прекрасно понимаю про риск. Но не понимаю, почему вы считаете себя вправе принимать решения за компанию. Или теперь президент — вы, Катенька? Он бросил на нее взгляд и снова отвернулся к окну. — Вы тоже пока не президент! Андрей Павлович на это не согласится. Это репутационное самоубийство! Рома слушал её, чувствуя, как внутри закипает холодное раздражение. Ей плевать, что он ткнул её носом в наглость. Она всё об Андрее думает. Защищает его хрупкое эго, пока компания летит в бездну. «Может, Андрюхе и правда стоило её трахнуть, и она на эйфории нашла бы им чудо?» — цинично промелькнуло в голове. — Кать. Вы меня не слышите. Это не ваше решение. А Жданов понимает, что его личная репутация не стоит компании. — Это не только репутация! Это дыра в бюджете! — она наконец прошла в кухню и теперь стояла практически на расстоянии вытянутой руки. — Да. Но не вам решать. — И не вам! — она прищурилась, и в этом жесте было столько упрямства, что Роме захотелось её встряхнуть. Он не спеша докурил, щелчком отправил окурок в форточку и полностью развернулся к ней, придавливая тяжелым, немигающим взглядом. — Ошибаетесь. Мне. Я вице-президент этого балагана, и я принимаю решения. И заметьте, я не планирую проворачивать что-либо втемную. Я умею брать на себя ответственность. Рома шагнул вперед, сокращая дистанцию так резко, что Катя непроизвольно качнулась назад, упираясь поясницей в край столешницы — дальше было просто некуда. Она замерла. — И перестаньте так трястись у меня дома. Я вас не изнасилую, — бросил он, глядя ей прямо в глаза. Голос был ровным, почти скучающим, но в глубине зрачков мерцало опасное веселье. Катя замерла. На секунду — слишком долгую — она даже не попыталась отодвинуться. И только потом отвернула голову. В тишине кухни было слышно только, как тихо гудит холодильник и тикают часы над дверью. — Я не трясусь, — выдохнула она, хотя пальцы, вцепившиеся в край камня, побелели. — Я просто не понимаю, как вы можете быть таким... спокойным, когда всё рушится. Рома наклонился ещё чуть ближе, захватывая всё её личное пространство, вынуждая смотреть только на себя. — Спокойствие — это то, за что мне платят, Катенька. И то, чего так не хватает вашему драгоценному Андрею Павловичу. А по поводу квартиры... — он на секунду задержался на её губах и снова вернулся к глазам. — Будьте проще. Это просто место. Сейчас удобное тем, что здесь нет камер, нет акционеров и сюда можно без лишних вопросов привести Зорькина. Он отстранился так же внезапно, как и придвинулся, легко отодвинув её плечом, чтобы пройти к раковине вымыть руки. — Еду привезут через двадцать минут, — бросил Рома через плечо, вытирая руки полотенцем. — Приходите в гостинную. Рома вернулся в комнату и с минуту молча наблюдал, как Зорькин печатает, склонившись над низким столиком в три погибели. Катя была права — мебель в гостиной совершенно не подходила для бухгалтерских подвигов. Рома решил прекратить это бессмысленное мучительство. — Николай, на кухне вам будет удобнее. Зорькин поднял голову и посмотрел на него расфокусированным, «цифровым» взглядом. Моргнул, возвращаясь в реальность, и поправил очки. — Да я тут... Нормально в общем-то. — Зачем над собой издеваться? Идите на кухню, — Рома кивнул в сторону коридора. — Там нормальный стол. И Катя. Идите. Зорькин послушно кивнул и, подхватив ноутбук, просочился мимо Ромы. Сам же хозяин квартиры рухнул на диван и, откинувшись на мягкую спинку, уставился в белый потолок. Хорошо. Работа кипит, планы строятся. Сейчас он поест и начнет набрасывать антикризисный план — ту самую дорожную карту, по которой они потащат «Зималетто» через болото. И нужно придумать, как продать это Андрею. Рома надеялся, что сказанное Кате на кухне — правда, но в глубине души опасался, что Жданов предпочтет потерять компанию, лишь бы не терять лицо перед родителями. Значит, нужно сразу писать сказку и для Андрея и для совета директоров. Его жизнь окончательно превращалась в сборник сказок для разных людей и какой-то поганый сериал для него самого. Рома умел врать виртуозно, но, вопреки имиджу, очень это не любил. Ложь требовала слишком много памяти и ресурсов. От двери послышались мягкие, нерешительные шаги. Рома чуть приподнял голову, зафиксировал Катю в дверном проеме и снова откинулся назад. — Зорькин вас выгнал? — Он… в потоке, — тихо ответила она. — Кресло свободно. Садитесь. Катя еще немного помедлила, словно проверяя комнату на наличие ловушек, и наконец прошла вперед. Послышался легкий шорох ткани — села. Снова шорох. Что она там возится? Поправляет юбку каждые пять секунд? — Роман Дмитриевич… — Катя замолчала. Эта пауза затянулась. «Боже, эта женщина даст ему сегодня побыть в тишине?» — раздраженно подумал Рома, не открывая глаз. — Что? — Я хотела извиниться. Ого. Вот это уже было неожиданно. Рома поднял голову и посмотрел на неё с искренним интересом. Катя сидела на самом краю кресла, прямая, как струна. — Вы правы, — продолжила она, глядя куда-то в район его груди. — Я не должна была скрывать рискованный, но рабочий способ. Извините. Это было… занятно. Только что на кухне она сверкала глазами и кидалась колкостями, а теперь пришла каяться. Образцовая помощница снова взяла верх над оскорбленной женщиной. — Это рабочие моменты, Катя, — Рома позволил себе легкую, почти добрую усмешку. — Просто не делайте больше подобных глупостей. У нас и так слишком много секретов друг от друга. Он выдержал паузу, наблюдая, как она медленно расслабляет плечи, и добавил с лукавством: — А за то, как вы от моего дивана шарахаетесь, извиняться не будете? Катя моментально нахохолилась, как воробей на морозе, и снова сверкнула глазами из-под очков. — Нет. Рома рассмеялся — коротко и по-настоящему. Он снова откинул голову на подушки дивана, глядя вверх. — Какая же вы… забавная, Катя. Вас до сих пор смущает мой диван, хотя вы совершенно спокойно чувствуете себя в офисе, где врете всем и каждому. Почему так? Потому что там вы всегда в застегнутом пиджаке? — Роман Дмитриевич... Прекратите. Пожалуйста. Голос у неё был напряженный, но тихий, почти шепчущий. И в этом «пожалуйста» Роме вдруг почудилось эхо совсем другого тона. Перед глазами на мгновение всплыло её лицо — здесь же, на этом диване, с мучительно изогнутыми бровями и приоткрытым ртом. Пялиться в потолок расхотелось. Вместо этого Рома приподнялся и глядя на нее, сладко, с хрустом потянулся всем телом, вытягивая руки вверх так, что тонкая трикотажная кофта поползла следом, беспардонно обнажая полоску кожи на животе. Катя на секунду задержалась взглядом и резко отвела глаза, поджав губы. Он плавно опустил руки и подался вперед, укладывая локти на колени и сокращая дистанцию, но оставаясь в рамках приличий. Теперь он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде не было лени — только веселое, острое любопытство. — Хорошо. Постараюсь, — легко сказал он, и голос его прозвучал неожиданно мягко. — Не хотел вас задеть. Считайте это влиянием места и моего… дурного характера. Ну и того, что вы забавно смущаетесь. Катя сглотнула, глядя на его руки, сцепленные в замок прямо перед ней. На секунду задержалась — и тут же отвернулась. — Я не специально, — буркнула она, поправляя очки и стараясь вернуть себе остатки делового настроя. — И именно это самое забавное, — констатировал он, плавно поднимаясь с дивана. В этот момент в коридоре снова, уже требовательно, раздался треск домофона. — А вот и углеводы. Идите, помогите Николаю расчистить стол. А я пока встречу курьера. Рома направился к двери, чувствуя, что настроение неожиданно улучшилось. Даже в поганом сериале иногда случаются отличные серии.