Изгнанник

      Покои герцога Окделла, как и в прошлый раз, были темны и холодны. Только в глубине комнат стояла пара свечей, разгоняющих тьму. В углу поблёскивала икона, в чьих чертах угадывался белоснежный лик святого Алана.       Взгляд Рокэ задержался на широкой, расстеленной кровати с тёмным бархатным балдахином. На одеяло была легкомысленно откинута какая-то книга, словно хозяин комнат отошёл лишь на пару мгновений и позабыл о ней. Подобное небрежное отношение можно было расценить, как ребячливую выходку, если бы Рокэ не знал, с каким трудом Ричард восстанавливал разорённую библиотеку Надора. Значит, дело было в другом… Рокэ наклонился и поднял старенький томик. Позолоченные буквы на обложке стёрлись, они с трудом угадывались на потемневшей от времени коже.       — Рокэ? — прорезал тишину растерянный голос Ричарда, и Рокэ с удивлением обернулся.       Ричард стоял в длинной ночной рубашке в углу комнаты с гребнем в руках. Кажется, Рокэ не заметил неприметную дверь, ведущую в соседние комнаты, где располагалась уборная.       Волосы юноши были мокрыми, губы блестели от влаги.       Заметив в его руках книгу, Дикон сильнее сжал гребень в руках и напрягся.       — Не смотрите! — выпалил он и неловко дёрнулся, будто еле подавляя желание отобрать томик.       Рокэ с удивлением заметил, как уши Ричарда на кончиках заалели. Юноша, чувствуя, как тело предало его, досадливо передёрнул плечами и опустил голову, пытаясь скрыть румянец.       — Вы так смущаетесь, словно это очередной томик Дидериха, — покачал головой Рокэ.       — Хуже… — тихо вздохнул Ричард и неловко потёр ладонью загривок.       С кончиков волос Ричарда капала влага, оставляя следы на светлой, грубоватой ткани ночной рубашки. Кое-где она прилипла к плохо оттёртому после мытья телу, и Рокэ не без интереса прослеживал взглядом влажные отметины.       Дикон подошёл ближе и всё же осторожно забрал книгу у Рокэ, пряча её в нижнем ящике прикроватной тумбочки. Рокэ с силой закусил губу, чтобы не сказать лишнего и не рассмеяться. Сомнений не оставалось: зачитанный томик был далеко не самого приличного содержания.       — Вы так быстро ушли после нашего возвращения с прогулки. Я уже решил, что вы сбежали, — хмыкнул Рокэ, разглядывая всё ещё смущённого Дикона. — Так быстро передумали?       Ричард вскинул на него глаза. В них читался упрямый вызов.       — У меня были дела, — буркнул он и с нажимом добавил. — И это я вам давал время передумать. Для себя я уже давно всё решил.       — Какая забота, — протянул Рокэ и сложил руки на груди. — В вашу прекрасную голову никогда не приходила мысль, что мой интерес к вам зародился задолго до того, как вы посмотрели на меня другими глазами после Варасты?       Брови Ричарда приподнялись от удивления, он хлопнул глазами, пытаясь осознать сказанное. Рокэ терпеливо ждал.       — Вы никогда не давали понять этого, — наконец выговорил Ричард.       — И будь ты моим оруженосцем все положенные три года, я бы тебя к себе не подпустил ближе необходимого до тех пор, пока нас связывала клятва, — твёрдо добавил Алва.       — Но почему?.. — неуверенно спросил Ричард. — Вы же видели, что я… неравнодушен к вам.       От проскользнувшей в голосе тоски у Рокэ заныло в груди.       — Ты был ребёнком, Дикон, — выдохнул Рокэ и провёл по закрытым глазам пальцами. — Ребёнком, который полностью зависел от моей воли. О тебе было приятно заботиться, выслушивать твои мысли — порой не самые умные, но полные переживаний за других. Будь у меня чуть меньше рассудка, я бы баловал тебя, как не баловал ни одну женщину, внимания которой добивался. Когда я чувствовал, что теряю контроль, то отталкивал тебя, полагая, что спасаю нас обоих. Быть может, это было не самым верным решением, но тогда я не мог поступить по-другому.       Ричард подался к нему, сокращая расстояние, и неуверенно обнял его, укладывая тяжёлую голову на плечо. Рокэ тут же бережно прижал его к себе. Мокрые волосы Дикона холодили шею и щёку, но сам Ричард словно пылал теплом, и жар от его тела передавался Рокэ.       — Никто для меня не делал столько, сколько вы, никто обо мне так не заботился, — сказал Ричард и вдруг немного отстранился и прижался губами к его щеке в неловком коротком поцелуе. От тёплого дыхания на коже у Рокэ пробежали мурашки, и он крепче сжал Ричарда у себя в руках.       Дикон, кажется, только осознав, что делает, откинул голову назад и тревожно посмотрел ему в глаза. Но Алва положил ладонь ему на влажную прохладную шею ниже затылка и притянул к себе, нежно целуя в висок. Губы, не разрывая прикосновения с кожей, скользнули к тёплой щеке и прижались. Потом ещё и ещё… От вседозволенности сердце опалило огнём. Рокэ понял, что не может остановиться. Он с какой-то иступлённой нежностью покрывал лицо Ричарда поцелуями: ямочку на подбородке, кончик носа, покрытого веснушками, светлые ресницы… Проследил губами густые брови, уткнулся в висок носом, чтобы после осторожно прихватить тёплую мочку уха зубами. Ричард в его руках порывисто вздохнул и, будто пытаясь удержаться на ногах, обхватил его за плечи.       Рокэ чуть отстранился, чтобы посмотреть на него. В этот момент его Ричард выглядел до того разнеженно и сладко, что медлить и дальше казалось преступлением. Рокэ, больше не думая, прильнул к его мягкому, доверчиво-приоткрытому рту губами, поглощая удивлённый, тихий стон. Ричард вздрогнул и сильнее вцепился в его плечи, подаваясь ближе. Внутри горячей патокой разлилось больше не сдерживаемое желание, которое было подавлено и спрятано от глаз того, кого он жаждал долгие годы.       Алва сделал шаг в сторону постели, и Ричард, потеряв равновесие упал спиной на кровать, утягивая Рокэ вместе с собой. Поцелуй распался, они неловко столкнулись зубами при падении. Ричард сдавленно зашипел, хмурясь. Рокэ фыркнул, смотря на него сверху. Его рассыпавшиеся тёмные пряди щекотали Дикону лицо, и тот забавно морщился.       — Ещё не передумал? — весело спросил Алва, с нежностью рассматривая покрасневшее лицо своего бывшего оруженосца.       Ричард пару раз моргнул, будто приходя в себя после неудачного падения. Он поднял ладонь и осторожно, на пробу, погладил Рокэ по волосам.       — Такие гладкие, — с благоговением произнёс он.       Дикон попытался заложить прядь ему за ухо, но та упала обратно ему на лицо. Ричард фыркнул, а потом, неожиданно приподнявшись, сам потянулся, чтобы поцеловать. Рокэ тут же перехватил инициативу и ответил на нежное прикосновение с пылом, граничащим с жадностью. Он навалился на Ричарда всем телом, выбивая у того из груди воздух.       Рука Алвы нащупала край длинной ночной рубашки и пробралась под неё пальцами, ощутимо сжимая коленку. Ричард дёрнулся под ним и издал сдавленный звук сквозь поцелуй. Алва задрал ночнушку повыше, прослеживая ладонью тёплую кожу. Его поцелуи переместились с губ Дикона на его ещё влажную после купания, горячую шею. Рокэ облизнул судорожно дёрнувшийся кадык и легко прихватил кожу зубами. Ричард под ним тяжело дышал, хаотично шаря руками по спине и, кажется, тоже пытался стянуть с него одежду, но безуспешно. Собственное возбуждение пьянило похлеще «Чёрной Крови» и азарта перед решающим боем. Алва спустился к ключицам и впился в одну из них долгим поцелуем. Ричард тихо ойкнул и поёжился: не удержавшись, Рокэ оставил тёмную отметку на белоснежной, гладкой коже. Хотелось, поддавшись собственническому желанию, отметить Ричарда всего, присвоить, показать всем, кого герцог Надора впустил в свою душу и в свою постель.       Рокэ привстал и нетерпеливо задрал рубашку Ричарда до груди, оголяя живот и привставший, покрасневший член. Ричард попытался сжать ноги и прикрыться, но Алва успокаивающе прижался к его губам, ласково поглаживая алеющую от смущения щёку ладонью.       Когда напряжение, сковывавшее тело Ричарда, ослабло и тот перестал зажиматься, Рокэ спустился к его оголённой груди, оставляя горячие, мокрые поцелуи на любимой коже. Дыхание Ричарда стало совсем тяжёлым и прерывистым. Грудь неровными толчками поднималась и опускалась под его прикосновениями. Рокэ жадно провёл ладонью по ногам Дикона, между которыми лежал, сжимая нежную кожу между бёдрами.       — Рокэ, — вдруг сдавленно позвал Ричард, и по тяжести его дыхания Алва ощутил, что что-то было не так.       Он поднял голову и увидел то, что часто случалось с Ричардом в подростковом возрасте: Дикон задыхался от своей грудной болезни. Он отчаянно сжимал пальцами простыни, словно пытаясь подавить приступ. В глазах Ричарда читался такой испуг и растерянность, что Рокэ едва не выругался. Беспечный дурак.       Рокэ резко поднялся с тела юноши, давая ему возможность нормально дышать и, приподняв голову Ричарда, уложил его на подушку повыше.       — Дыши, Дикон, дыши, ни о чём не думай, — тихо приговаривал он, осторожно беря его за руку.       Ричард прикрыл глаза и сильнее сжал его ладонь в своей.       — Мне позвать лекаря? — настойчиво спросил Рокэ, вцепившись другой рукой в его плечо.       — Не надо, — кое-как выговаривая слова, произнёс Ричард сквозь удушье. — Оно само пройдёт.       Когда приступ немного отпустил его, Ричард приоткрыл глаза, слипшиеся от влаги.       — Воды, — тихо попросил он и вдруг закашлялся.       Рокэ встал с кровати, плеснул в один из кубков, стоящих на небольшом столике в углу комнаты, воды из графина и вернулся обратно к постели.       Руки Ричарда подрагивали, когда он принимал бокал.       — Прости, я не знаю, как так получилось, — пробормотал Дикон после того, как неловко отпил из бокала. — Я… перенервничал.       При виде постепенно приходящего в себя Ричарда страх и паника начали отпускать Рокэ.       — Мне не стоило так на тебя накидываться, — Алва растёр виски руками и выдохнул.       Он сел обратно на постель и, забрав у Ричарда из рук бокал, тоже отпил.       — Мне было хорошо, — тихо сказал Дикон, и Рокэ поймал его искренний, мягкий взгляд. — Мне всегда с тобой очень хорошо, Рокэ.       Уголок губ Рокэ нервно дёрнулся, и он, опустив лицо в ладони, надавил пальцами на закрытые глаза. Внутри смешалось облегчение и так и не отступившая нежность. Его локтя еле ощутимо коснулись, и Рокэ посмотрел на Ричарда.       — Ты меня напугал, — признался Рокэ и встряхнул головой, отгоняя воспоминания. — С твоей кошкиной грудной болезнью определённо надо что-то делать. Северный климат рано или поздно погубит тебя.       — Всё не так уж и плохо, — попытался возразить Ричард. — Я пью настойку каждый вечер, иногда помогает. Просто сегодня ещё не успел.       — Я увезу тебя в Кэналлоа, — прервал его Рокэ. — Как только король займёт положенный ему трон. Я увезу тебя на свою родину, и ни сам Создатель, ни Леворукий меня не остановят.       — Я всегда мечтал увидеть море, — улыбнулся Дикон светло и открыто.       — Ты его увидишь, — убеждённо пообещал Алва и коснулся лёгким поцелуем костяшек пальцев Ричарда.

***

      Утром Рокэ проснулся, едва горизонт начал светлеть.       Тело наполнилось непривычной негой и теплом. Он обнаружил себя спящим, уткнувшись носом в плечо безмятежно сопящего Ричарда. Его рука удобно устроилась поперёк груди юноши, их ноги во сне переплелись.       Рокэ привстал с подушек и огляделся. Он помнил, как они разговаривали допоздна и как заснули рядом. Ночью Алва хотел уйти к себе, но Ричард попросил его остаться. Отказать ему Рокэ, как ни странно, не сумел.       Его впервые за долгие годы после пробуждения клонило в сон: хотелось забраться обратно под одеяло к тёплому Ричарду, обнять его покрепче и проспать так пару часов до рассвета. Но позволить себе он этого не мог. Вряд ли слуги в Надоре обрадовались бы, узнав, с кем делил постель их тан.       Рокэ наклонился и поцеловал Ричарда в покрасневшую, горячую щёку, уткнулся носом в его взъерошенные волосы, вдыхая родной запах. Ричард недовольно завозился под одеялом от прикосновения, и Рокэ отстранился, чтобы не тревожить его.       Следующий день не отличался ничем от всех иных, прожитых под крышей замка. За исключением того, что Ричард словно расцвёл. Его попытки уделять всем гостям на застольях и собраниях равное внимание раз за разом заканчивались неудачей. Рокэ ощущал его взгляд на себе, видел, как губы юноши трогала улыбка, каждый раз, когда их глаза встречались. Ему стоило бы сказать Дикону быть хладнокровнее, но он чувствовал, что ведёт себя не лучше своего влюблённого юноши.       За обедом Рокэ позволил себе пару раз кинуть колкие, насмешливые замечания на слова напыщенных гостей. Было невероятно забавно наблюдать, как Ричард кусал губы и пытался сохранить невозмутимое лицо, чтобы не обидеть знатных вельмож. Ближе к концу трапезы им принесли письма. Рокэ уже некоторое время не открывал те, что приходили из столицы. Отчёты за последние месяцы говорили о том, что жизнь в стране текла спокойно, и он позволил себе выдохнуть на какое-то время.       Дикон, как и в прошлые дни, пропадал по делам, и поймать его Рокэ удалось только под вечер.       В пустынной Надорской библиотеке, расположенной на двух этажах, было особенно холодно. Высокие деревянные шкафы со старинной резьбой были наполовину заполнены книгами. Тёмные своды замка здесь казались выше и вместе с тем тяжелее. Его шаги эхом отдавались от гладких стен, не давая подойти незамеченным. Однако этого и не требовалось: Ричард безмятежно спал, уложив голову на руки перед какой-то толстой книгой на древнегальтарском.       Свет расставленных на столе свечей мягко выхватывал из темноты его лицо, золотил тёмные пряди на концах. Его ресницы трепетали во сне, а сам Дикон глубоко, размеренно дышал.       Рокэ опёрся бедром на стол и осторожно запустил руку во взъерошенные волосы. А когда Дикон не проснулся от ласки, то мягко потянул того за мочку уха. Ричард во сне нахмурился, свёл лопатки и медленно приоткрыл глаза.       — Я смотрю, чтение вас утомило, — весело сказал Рокэ, ловя его сонный взгляд.       Ричард приподнялся, а затем, будто не понимая, где они находятся, обхватил Рокэ за пояс и доверчиво уткнулся ему носом в живот. Алва почувствовал, как дыхание сбилось от этого нежного жеста.       — Не спи, — Рокэ мягко дёрнул за вихор на макушке, и Ричард, недовольно фыркнув, сильнее прижался к нему.       Казалось, он был намерен проспать в таком положении всю ночь.       — Дикон, ты больше не семнадцатилетний мальчишка, чтобы я таскал тебя спящего на руках до твоих покоев, — насмешливо уронил Рокэ. — Да и твои советники и гости не поймут.       — Ты носил меня на руках?! — Ричард резко отстранился, чтобы посмотреть на него. В глазах больше не было и тени сонливости.       — Чаще, чем ты думаешь, — рассмеялся Рокэ. — Не смотри на меня так. Ты не умел пить и не раз засыпал в кресле моего кабинета или на ковре у камина. Не мог же я оставить тебя в таком положении до утра.       — Как жаль, что я этого не помню… — с сожалением выдохнул Ричард, и Рокэ снова рассмеялся.       Ричард снова обнял его и потёрся щекой о шёлковую рубашку Рокэ. Алва запустил пальцы в мягкие волосы Ричарда и начал легонько массировать. Дикон жарко выдохнул ему в живот, подставляясь под прикосновения.       Вверху, в темноте второго этажа, раздался еле слышный шорох. Рокэ вдруг показалось, что он чувствует на себе чей-то прямой, неотрывный взгляд. Он поднял голову, но в темноте было ничего не разглядеть. Ричард даже не пошевелился, продолжая жмуриться от его ласки.       — Ты слышал? — тихо спросил его Рокэ.       Дикон приподнял голову и непонимающе посмотрел на него.       По полу пролетел сквозняк, и ощущение чужого взгляда исчезло.       — Забудь, — покачал головой Рокэ, всматриваясь в тёмные ряды шкафов с книгами на втором этаже. — Мне показалось.       Алва передёрнул плечами от неприятного ощущения и снова обратился взглядом к Ричарду. Даже если то был человек, не вовремя оказавшийся в библиотеке — что он мог сделать регенту и его герцогу Надора?       — Я так рад, что ты не уедешь в столицу раньше времени, — сказал Ричард и, поймав его руку, поцеловал ладонь. — Я думал, ты ещё днём скажешь, что тебе нужно покинуть Надор.       — Зачем мне уезжать? — непонимающе переспросил Рокэ.       — Так как же, — тон Ричарда неожиданно стал серьёзным, он внимательно посмотрел на него. — Валентин мне написал, что случилось очередное восстание Людей Чести. Опять пожгли и разрушили дома мирных граждан. По указу Карла посадили в тюрьму не тех, кто стоял за этим, и виновники смуты сумели сбежать в Дриксен. Конечно, регулярные войска под руководством королевского совета подавили восстание, но я думал, ты захочешь вмешаться.       Рокэ прошиб холодный пот. Вспомнилось, как он несколько дней откладывал прочтение писем из столицы, полагая, что ничего страшного там случиться за такое короткое время не могло.       Алва отстранился от изумлённого Ричарда и быстро направился в свои покои, где на столе валялись непрочитанные письма от маршала и супрема.       В своей комнате он наскоро зажёг свечи и, разорвав конверт с личной печатью Лионеля Савиньяка, принялся читать.       То, что описывал Ричард, было по истине приукрашением того, что произошло в столице на самом деле. Лионель писал, что за время его отсутствия короля и его сестёр пытались несколько раз отравить. Виновников старались найти, но весь замок по столбам не перевесишь, и покушения не прекратились.       Но самое главное: они проспали готовящееся у них под носом восстание. Часть королевского совета, которая отчаянно лебезила перед юным королём, всё это время пыталась подмять под себя людей регента, под шумок приняв законы по распределению средств в их пользу. Конечно, обделёнными при таком законотворчестве оказались и не безызвестные Люди Чести, которые в отличие от представителей регента не смогли отстоять свои права.       Алва специально настоял на том, чтобы во время его отсутствия армия не покидала столицу, а совет не вмешивался ни в какие войны. Однако ущемлённым в денежных средствах Людям Чести удалось подговорить часть гвардейцев перейти на их сторону. Вспыхнул мятеж. Октавианская ночь повторилась с растяжкой в несколько дней. Только теперь нападавшими были не сброд фанатиков, а вооружённые, обученные люди.       Их спасло лишь своевременное предательство одного из участников смуты, донёсшего на своих подопечных. Короля с принцессами успели вывести дорогой королев, пока перед дворцом собиралась толпа разъярённых гвардейцев. Лионель писал, что они не хотели тревожить регента и многое скрывали в ежемесячных отчётах, но ситуация вышла из-под контроля, и теперь ему приходилось рассказывать всё, как было.       Алва сжал кулаки, чувствуя, как закипает кровь. Им всем ужасно повезло, что от Надора до столицы около трёх недель пути, и у регента нет возможности прямо сейчас прикончить десяток другой благородных вельмож вместе с Лионелем Савиньяком в придачу.       — Тебе нужно быть в столице? — прорезал тишину беспокойный голос Ричарда. Наверное, юноша следовал за ним от самой библиотеки.       Рокэ тяжело опустился в кресло, пытаясь переварить случившееся. Радовало, что восстание подавили, наследники живы, а виновники, как верно сказал Ричард, по милости короля — вне страны. Рокэ, конечно, предпочёл бы увидеть их головы на плахе, но текущего положения было достаточно, чтобы дать Талигу передышку.       — Да, — Рокэ с раздражением откинул от себя кошкино письмо. — Леворукий побрал бы этих Ызаргов Чести и бесполезный королевский совет! Мальчишку-короля ещё можно понять: кто не ошибался в начале пути, но эти престарелые царедворцы, которых обвели вокруг пальца!       — Они же подавили восстание, всё не так плохо, — осторожно сказал Ричард и, подойдя ближе, положил руку ему на плечо, кажется, в попытке успокоить.       — Клянусь, как только я покину пост регента, и пальцем не пошевелю, когда они начнут драться за тёплое местечко у трона короля. Пусть хоть глотки друг другу перегрызут и страну растащат по кускам — это будет больше не моё дело. До окончания очередного круга есть без малого четыреста лет. Как-нибудь успеют всё обратно собрать.       — Рокэ… — удивлённо выдохнул Ричард, но в глазах не было осуждения, только смиренное принятие его злых, полных желчи обещаний.       — Нам обоим, как повелителям, ещё придётся разбираться с наследниками, — кинул Алва, вставая с кресла, чтобы налить себе вина. — И всё, чтобы спасти эту кучку жадных до денег и власти идиотов. Леворукий, должно быть, знатно посмеялся, прежде чем назначил нас ответственными за существование этого прогнившего мира.       Он поморщился и отпил горьковатое вино из бокала — хотелось напиться до закатных кошек перед глазами.       — В мире достаточно вещей, ради которых его стоило бы спасать, — тихо сказал Ричард у него за спиной.       Рокэ резко развернулся и уставился на упрямо сверкающие глаза повелителя Скал.       — Вы слишком давно не были при дворе, Ричард, — зло фыркнул Рокэ и залпом допил остатки вина.       Юноша несогласно покачал головой, но ничего не сказал. На Рокэ навалилась усталость. За время, проведённое в Надоре, он позволил себе расслабиться, забыться. Теперь приходилось расплачиваться за свою слепую доверчивость.       — Иди спать, Дикон, — сказал Рокэ и сделал неопределённый жест рукой. Последнее, чего бы ему сейчас хотелось — это ругаться с Ричардом об устройстве мира, добре и зле в нём. — Несколько дней задержки погоды не сделают. Поэтому моё общество тебе придётся потерпеть ещё дня три-четыре. После этого я покину ваш холодный край.       Алва цыкнул и досадливо поморщился: он был совершенно не готов снова расстаться с Ричардом. Особенно теперь, когда казалось, что всё начало налаживаться.       — Рокэ, — позвал его юноша, и Алва поднял на него нечитаемый взгляд.       Дикон выглядел расстроенным. Его красивые брови заломились, а губы беспокойно поджались. Словно Рокэ выпроваживал его не из желания уберечь от внутренней бури, а из досады, которую спровоцировал сам Ричард.       Алва пересёк комнату и прижал его к себе: безвольного и тихого. Он уткнулся носом в склонённую макушку и крепко сжал в своих руках в немом обещании. От его прикосновений Ричард немного ожил.       — Ты нужен им больше. Это правильное решение, — выговорил Дикон, прижимаясь к нему в ответ. — Но я буду скучать по тебе.       Рокэ отстранился и мягко прижался к его губам в коротком поцелуе. Ричард блаженно прикрыл глаза и неловко зарылся пальцами в его волосы.       — Я подпишу указ о твоём помиловании, как только вернусь в столицу. Это давно пора было сделать.       — Не стоит, Рокэ, — неожиданно не согласился Ричард и уложил голову ему на плечо. — Это было меньшее из наказаний, которое мог мне вменить суд, и я хочу пройти его до конца. Я и без того обязан тебе жизнью…       — Я сделаю это не для тебя, — хмыкнул Рокэ. — Я не собираюсь ждать ещё три года, чтобы вывезти тебя в Алвасете. Это будет твой подарок мне на окончание регентства.       Ричард как-то странно фыркнул ему в плечо и тихо рассмеялся.       — Если так, то я согласен.