Ты меня не помнишь, а я не забуду

      Тишина давила на нервы. Даже роскошный автомобиль, в который Вокс был так влюблен, ехал бесшумно благодаря последним инновациям Вокс.тек. Валентино и Вельветт сгорали от желания заговорить. Сказать хоть что-нибудь, лишь бы вызвать у Вокса реакцию. Но прежде чем они успели открыть рты, Вокс вытащил телефон и набрал номер. Их почти поразило то, что ему пришлось ждать ответа. Обычно на звонки Вокса отвечали с первого гудка.       — Ты уже дома? — Вокс подождал и кивнул, слушая собеседника. — Ладно. Ты не выйдешь оттуда, пока я не приеду. А потом ты переезжаешь.       — Нет, нет! Послушай меня, ты сегодня глупо рисковал собой, и я не собираюсь испытывать удачу, — прорычал Вокс. — Жди моего приезда, что... нет, конечно, ты не пойдешь на работу! И она тоже! Ты... — Вызов оборвался прямо у него перед носом. У Вокса дернулся глаз.       У этого сопляка хватило наглости бросить трубку.       — Это был... эм, это был твой сын? — попытался уточнить Валентино.       Вельветт резко повернулась к нему:       — Чей кто?! Ви?       Вокс смерил их взглядом. Он понимал, что скрывать это дальше нет смысла. Его гипноз не подействовал на Валентино — он не мог заставить его забыть о Крисе. Он кивнул:       — Да. Это он. Я найду им другой дом, потому что теперь о них знает Чарли, а теперь еще и Аластор. Я не могу допустить, чтобы они пострадали.       — Вокси, мне так жаль за то, что было, я же не знал...       — Забудь, я в курсе, — отрезал Вокс. Разумеется, он знал. Конечно, Валентино не тронул бы его сына, если бы понимал, кто перед ним.       — Стоп, стоп, стоп. Какой еще сын? Какой дом? Что Вал натворил? — вмешалась Вельветт.       — Он прострелил моему сыну ухо, — процедил Вокс, и его гнев начал закипать. Он никогда не забудет, как прекрасный мягкий белый мех его мальчика окрасился красным из-за крови, а его разные глаза — зеленый и голубой — сузились от боли. Будь это кто-то другой, они бы уже были мертвы за одну только смелость причинить вред его ребенку.       — Ты что сделал?! — прикрикнула Вельветт.       — Он назвал меня шлюхой Вокса!       — Оу... ну... Ладно, и когда я с ним познакомлюсь, Ви?       — Никогда. Я говорю вам о его существовании только потому, что Вал уже знает, а я не могу загипнотизировать его, чтобы он это забыл, — бросил Вокс, листая что-то в телефоне. Он снова набрал номер. На этот раз ответили мгновенно.       — Присмотри за ним, пока я не приеду, хорошо? — быстро проговорил он. Он кивнул на ответ и впервые за долгое время искренне улыбнулся. Ви даже не осознавали, как они скучали по этой картине. — Ладно... спасибо, детка. Люблю тебя.       Завершив звонок, он уставился в окно автомобиля на городские пейзажи. Валентино моргнул:       — Э-э... а это кто был?       — Моя дочь.       — У тебя еще и дочь есть? — Вельветт вдруг оживилась. — Вокс... я знаю, ты злишься на нас, и ты прав, что не доверяешь нам сейчас, но... мы ведь семья, разве нет? Разве мы не должны встретиться с ними? Ты же знаешь, мы никогда не причиним им вреда, мы бы защищали их как своих, они ведь твои, в конце концов.       Вокс долго смотрел на неё. На мгновение Вельветт показалось, что он согласится. Но Теледемон снова отвернулся к окну:       — Нет.       Остаток пути снова прошел в тишине. Когда они наконец достигли своей башни, Вокс был почти рад услышать гул своего персонала. Прежде чем войти в двери, он остановился и заговорил, не глядя на них:       — Кстати, я подготовил документы и полностью взял управление Вокс.тек на себя.       — Когда ты успел...       — Я не сидел сложа руки последние десять дней, в отличие от вас. Я вернулся к работе сразу после визита Чарли.       — Ну... с возвращением, Папи, — улыбнулся Валентино. — Они скучали по тебе.       Вокс лишь фыркнул:       — В общем, я за работу. Не беспокоить меня, если только кто-то из вас не будет при смерти.       — Придешь на ужин? Я приготовлю? — предложил Валентино. — Не волнуйся, я не заставлю тебя есть безвкусную британскую еду Вельветт.       — Эй!       — Я сказал, что иду работать, Вал. Нет. Ешьте сами, — бросил Вокс и растворился в электрической вспышке.       Мотылек вздохнул:       — Мы облажались.       — Да уж, не то слово. За каким чертом ты вообще выстрелил в его сына?

***

      Было досадно, что он слышал шепот за дверью, несмотря на безжалостный ветер на балконе. Он пытался заглушить эти голоса, но тогда слышал лишь свои воспоминания — тот неприятный голос в своей голове.       Ты не разочаровал меня, Аластор. Не в этот раз.       Он вздохнул, закрыл глаза и крепче сжал антенны в ладонях.       Ты обложился этими стенами, и каждый раз, когда я пытаюсь узнать тебя получше, подойти поближе, я всегда врезаюсь в них.       Он слышал, как Чарли говорит с Хаском и Ниффти. Боже, нет, он не хотел никого видеть. Он не мог сейчас ни с кем иметь дело.       Может, я и совершал ошибки, но я, блядь, учился… я пытался понять, как я вообще должен кого-то любить, и я готов был делать это с тобой.       К несчастью, вся их компания видела и слышала то, что происходило между ними. После того как Валентино освободил Энджела от контракта, они, конечно, спустились посмотреть, что случилось. Они решили, что Валентино мёртв, и решили, что это Аластор убил его, и шли защищать его от Ви... но Валентино был жив и здоров и вовсю признавался Воксу в любви. Валентино сказал Воксу, что любит его, а Вокс не ответил взаимностью — он первым делом посмотрел на меня.       Зачем ты, блядь, позволял мне целовать тебя? Трогать тебя… так, будто я не вызываю у тебя гребаного отвращения.       Чарли смотрела, как её друг поник над перилами.       — Хаск, тебе стоит поговорить с ним.       — Послушай, Чарли, я правда хочу помочь, честно, но Энджел в панике, я должен быть с ним прямо сейчас.       Чарли выглядела расстроенной. Она уже собиралась попросить Ниффти или даже позвонить Рози, но её отец наконец перестал сверлить взглядом стеклянную дверь и придержал дочь за руку.       — Позволь мне, Чарли...       — Папа, сейчас не время для ваших препирательств, пожалуйста...       — Я знаю, — сказал Люцифер. — Знаю, милая, у меня нет намерений заставлять его чувствовать себя хуже. Но я единственный, кто может понять, через что он сейчас проходит. Не пойми неправильно, но... ни один из твоих партнеров не уходил от тебя из-за того, что ты умудрилась заставить их ненавидеть себя.       — Папа...       — Просто позволь мне, хорошо? Дай нам немного пространства.       Чарли кивнула и обняла его. Когда они ушли, Люцифер глубоко вздохнул и сказал себе, что делает это ради Чарли.       Он вышел на балкон. Аластор заметил его приближение:       — Я думал, Чарли стала лучше понимать людей, но она прислала тебя, хм?       — Я сам захотел прийти. Она подумывала о Хаске или о той дряни, что называет себя демоном.       Аластор улыбнулся без тени радости:       — Всё еще ненавидишь её?       — Всегда, — отозвался Люцифер, облокачиваясь на перила рядом с ним. — Так... ты и тот парень из телевизора...       — Да.       — Э-э... мне жаль, что вы расстались...       — Мне тоже, — сказал Аластор, отводя взгляд от Люцифера. — Зачем ты здесь?       — Чарли расстроена, потому что расстроен ты. Мне нет дела до тебя или чего-то еще, не думай лишнего.       — Не думаю, что ты сможешь меня утешить.       — Я думаю, только я и смогу, Аластор...       Брови Аластора взлетели вверх:       — Ого, мы уже вспомнили имена?       — Ну, Чарли может вынести только одного несчастного тоскующего старика в этом отеле. К тому же, мне не нравится быть в той же ситуации, что и ты... так что мне типа приходится поправляться и избавляться от этой депрессии.       — Я не старый, — вставил Аластор.       — Ну да... — Люцифер кивнул. — Слушай... насчет Вокса... Вы только что разошлись, я знаю, что всё кажется нереальным и ты без конца прокручиваешь его слова в голове. Поверь, я знаю... Так что ты собираешься делать теперь?       Аластор хмыкнул:       — Что я буду делать? А что я могу?       — Ну... Ты можешь киснуть, как я, делать слишком мало и слишком поздно, делать всё, что она хочет, когда она уже ушла, и ждать, что этого будет достаточно... Или ты можешь заслужить прощение.       — Я не могу... я ему не нужен, ему плевать, он даже не хотел больше со мной сражаться, всё это было лишь шоу...       — Это не было на него похоже, — возразил Люцифер. — Слушай, я знаю, он сказал, что ненавидит тебя, но...       После этого Аластор уже не слушал Люцифера. Он был прав. Вокс действительно сказал ему, что ненавидит его. Вокс его ненавидел! Вокс до сих пор его ненавидит!       Ты отказываешься понимать, Чарли, но любовь — не единственная эмоция, из-за которой тебе есть дело до человека. Чтобы ненавидеть — тоже нужно, чтобы тебе было до него какое-то дело!       — Он ненавидит меня.       — Я знаю, приятель, мне жаль, но...       Аластор рассмеялся:       — Он ненавидит меня! Ему всё еще не плевать! Он до сих пор тратит на меня достаточно сил, чтобы продолжать ненавидеть!       — Я что-то не улавливаю нить, — проговорил Люцифер, но Аластор больше не был расстроен, а это ведь хорошо, верно? — Так... что ты будешь делать?       — Я собираюсь его вернуть.       — Вот это настрой! — поддержал Люцифер. — Как?!       — Понятия не имею!

***

      Первым делом Вокс направился к резервуару Shok.wav. Он чертовски соскучился по своему «хорошему мальчику». Кажется, Shok.wav тоже местами себе не находил: стоило Воксу появиться, как гигантский мех-акула обдал весь кабинет веером брызг. Вокс хрипло рассмеялся, скинул одежду и нырнул. Он плавал вместе с питомцем, стараясь раствориться в монотонном движении воды и забыть обо всём дерьме, что творилось вокруг. Но когда он замер, позволяя воде держать его, и уставился в потолок, память нанесла ответный удар. В этом ведь и была вся проблема, верно? Он помнил. А не должен был. Это было невозможно, он сам выбрал забвение, он не хотел хранить в себе ни частицы воспоминаний о нём.       Я люблю тебя. Знаю, сейчас ты сомневаешься, но я любил тебя... я даже не знаю как долго. Мы справимся с этим, обещаю, я всё тебе расскажу, я всё помню!       Вокс фыркнул. О, как долго он ждал этих слов. Сколько времени он пялился на Аластора издалека, мечтая о том, что у них могло бы быть… И вот, когда он наконец вытравил из себя эту уродливую одержимость, эту мерзкую привычку хотеть Аластора, когда он перестал отравлять свою жизнь этой любовью… именно тогда Аластор решил его «полюбить». Идеально, мать его, просто идеально!       Нет, — подумал Вокс. Он меня не любит. Он не способен на это. Он солгал, он всегда лжет.       Вокс понимал правила игры: он был для Аластора просто игрушкой, забавным развлечением. Демона тешила его слабость. Вокс выучил этот урок самым жестоким образом еще той ночью. Но господи, почему его партнёры, его чертова семья позволили этому безумцу так играть с ним?       Послышалось настойчивое жужжание — Shok.wav ткнулся носом ему в плечо. Акула смотрела на него с явной тревогой. Ах да, из-за отсутствия антенн Shok.wav не мог говорить с ним напрямую. Вокс ласково коснулся его металлической щеки:       — Придется тебе писать мне сообщения, как раньше, дружище.       На экране всплыл текст:       Почему ты расстроен? Позвонить Мамочке?       — Нет, нет, чёрт возьми, нет! Шоки, никакого Вала и никакой Вельветт, уяснил? Даже не смей им писать. То, что я сказал перед уходом, остается в силе.       Они спрашивали меня, но я не сказал, где ты.       — Хороший мальчик.       Но ты расстроен.       — Есть немного… Но я справлюсь. Не волнуйся, ладно? Мне уже лучше, раз я здесь, с тобой.       Shok.wav ничего не ответил, просто снова плеснул на него водой. Вокс усмехнулся:       — Ладно, ладно, сдаюсь, давай поиграем. Видимо, я умею растить только избалованных сорванцов.       Акула тут же нырнула, уходя от Вокса, и демон бросился вдогонку. На какое-то мгновение жизнь даже показалась нормальной.

***

      Вокс решил, что перевезти детей в свою старую студию будет разумно. Там было два этажа — каждому по одному, а Крис сможет работать прямо в кабинете. Он пришел туда днем, спустя несколько суток после той драки с Аластором. План был прост: собрать личные вещи, а потом вызвать ребят. Но стоило ему переступить порог, как воспоминания о временах, когда он еще не осознавал реальность, ударили его наотмашь.       Аластор осторожно засунул руки ему под свитер и коснулся свежего шрама.       — Я решил, что хочу большего, mon cher.       — Большего чего?..       — Тебя.       Вокс изо всех сил старался не думать о том, что было дальше, пока шел по коридору. Он и не замечал, как много времени проводил здесь. И почти всегда — с Аластором. Казалось, он возвращался сюда только ради него.       Он схватил куртку с дивана и бросил в коробку.       Аластор спал у него на плече, пока Вокс с предельным вниманием смотрел «Империя наносит ответный удар».       Вокс почувствовал, как плечо начинает покалывать. Он машинально почесал его. Когти действовали грубо, пытаясь содрать это ощущение.       Он зашел на кухню за любимой кружкой.       Аластор что-то готовил, пока Вокс пытался выбрать вино, а Аластор отчитывал его за то, что он слишком долго держит холодильник открытым — мол, сначала выбери, потом открывай.       Он зашел в ванную к стиральной машине. Достал сухие чистые вещи.       Вокс принимал душ, пока Аластор, обернув полотенце вокруг талии, возился со своими волосами перед зеркалом.       Он вошел в спальню. Ох… Если прогулка по дому, кишащему призраками воспоминаний об Аласторе, была тяжелой, то он явно недооценил то, что они творили в спальне.       Аластор, вцепляющийся в его плечи и стонущий под ним; Аластор, спящий на нём сверху; его мурлыканье, его поцелуи, объятия… прикосновения к тем местам, о которых Вокс даже мечтать не смел…       Покалывание вернулось. Теперь оно охватило всё тело. Вокс бросился к шкафу, запихивая одежду в коробку, лишь бы не видеть кровать.       О, Вокс, быстрее, пожа-пожалуйста, Вокс…       Он вздрогнул, осознав, что уже в кровь раздирает кожу. Внезапно рубашка стала невыносимо чувствительной. Он сорвал её и швырнул на пол. Он скреб грудь — то самое место, куда Аластор клал голову во сне. Одной рукой он срывал одежду с вешалок, а другая блуждала по обнаженному торсу. Как, черт возьми, избавиться от этого жжения под кожей? Он хотел выскочить из собственного тела.       Ты просто не мог удержаться, да? Чёртов извращенец.       Вокса затошнило. Он заново проживал каждый момент, когда касался Аластора за последние десять месяцев. Он содрал кожу на руке — он всё еще чувствовал там тепло Аластора, и это было отвратительно. Он ненавидел себя за то, что поддался своим желаниям, своей слабости. Снова стал тем самым жалким преследователем.       Ты всегда так делаешь, и я это ненавижу.       Вокс почувствовал кровь на когтях, но не мог остановиться. Ему нужно было наружу, вон из этой оболочки. Из того самого тела, которое касалось Аластора, беспокоило его, вызывало у него тошноту. Он заслужил наказание, верно? Он никогда не знал меры. У него не было права касаться его. Вокс поперхнулся. Рука метнулась к груди, кровавые когти впивались в плоть, словно пытаясь проломить ребра. И проломили. Вокс уже не соображал, что делает. Перед глазами стояли только кадры, где он донимает Аластора. Зачем тот вообще позволял ему это? Он же ненавидел это, зачем потакал Воксу? Неужели он чувствовал принуждение? Неужели Вокс снова навязал себя? Вызывал ли он у него омерзение?       Руки вцепились в горло. Он начал рвать шрам на шее — тот самый след, оставшийся с ночи, когда Валентино едва не оторвал ему голову. Может, так сработает. Может, тогда он перестанет чувствовать это покалывание. Перестанет чувствовать тепло Аластора. Он с силой потянул голову вверх. Она не поддавалась — когда он собирал себя заново, он позаботился о прочности креплений. Он рванул сильнее. Ему нужно было выбраться из этого омерзительного тела. Он сжал экран так сильно, что когти вонзились в стекло, пуская трещины, и рванул еще раз. Прежде чем сознание погасло, он почувствовал, как соединения рвутся.       Наконец-то… тишина.

***

      — Аластор! Аластор! Аластор! Аластор!       Демон-олень застонал и плотнее прижал к себе подушку. Без надежного присутствия Вокса рядом спать стало невыносимо. Ему просто нужно было почувствовать его тепло, его руки.       Жесткая подушка, которую выдала Вэгги, была жалким подобием оригинала. Аластор скучал по Воксу, скучал по его прикосновениям — и это не было секретом. Но плана действий у него всё еще не было. Он хотел вернуть свой «ящик с картинками». Но пока он лишь тонул в печали, раз за разом прокручивая в голове их ссору.       — Аластор! Аластор! Аластор! Аластор!       Аластор резко распахнул глаза. Он увидел антенны в вазе, где стояли те самые цветы, что купил ему Вокс.       — Вокс? Это ты? Ты сделал новые антенны? Где ты? — спросил он с надеждой, быстро вскакивая и набрасывая пиджак. Вокс вернулся! Это не имело значения — Аластор всё равно заставит его поверить в свою любовь и в то, что всё это не было игрой.       — Это Shok.wav.       Улыбка Аластора мгновенно увяла.       — Shok.wav? Что… что случилось, мальчик?       — Папочка в беде. Писал ему, но ответа нет.       — Оу… Шоки, я думаю, тебе стоит позвонить Ви…       — Он сказал, что я не должен говорить им, что он делает и где находится.       — Ладно… Напиши ему еще раз.       — Он не отвечает, его рецепторы отключены, он «выключен». Аластор, помоги.       — Хорошо, хорошо. Где он?       — В своей студии.       Аластор слегка покраснел. Возможно, это был такой милый, хоть и слегка извращенный способ выйти на связь, не задевая свою гордость? Использовать акулу как посредника, чтобы заманить Радиодемона в студию, вместо того чтобы позвонить самому. Может, они всё-таки помирятся? Зачем ему еще там быть? Он ведь на весь Ад растрезвонил, что снова стал гендиректором Вокс.тек и вернулся в свою башню.       — Я иду туда, ладно? Успокойся.       — Ладно, поспеши.       Аластор нырнул в тени и материализовался прямо перед дверью. Сначала он постучал. Тишина. Он постучал снова, на этот раз громче. Опять ни звука. Тогда он нажал на звонок — тот самый мерзкий звук, который выбрал Вокс, разнесся по коридору. Аластор ждал, но ответа не последовало. Он материализовался уже внутри.       — Вокс? Ты здесь? Shok.wav звонил мне.       Молчание.       Аластор прошёлся по комнатам, и внутри него начало нарастать нехорошее предчувствие. Это не было похоже на любовную игру. Это было слишком реально. Вдруг Вокс снова ранен и на этот раз окончательно ушел в оффлайн?       Когда он оказался перед дверью спальни, он тяжело вздохнул. Ему не хотелось входить туда, где они месяцами наслаждались покоем, с таким липким страхом в груди.       Он толкнул дверь и вошел. Увидев Вокса, лежащего на полу в луже крови, он едва не забыл, как дышать. Первой мыслью было — на него напали. Всё его тело было покрыто порезами, похожими на следы от когтей. Может, та Выскочка-Оверлорд вернулась? О, Аластор уже планировал, как он её сожрет, если это её рук дело.       Он опустился на колени рядом с Воксом, пытаясь понять тяжесть травм. Голова почти отделилась от шеи. Возможно, эта девка пришла со своими прихвостнями и они устроили засаду? Он осторожно поднял его тело и переложил на кровать — ту самую, которую они оставили в беспорядке перед уходом на свадьбу.       Тогда они думали, что вернутся и снова всё перевернут... боже, какими же идиотами они были, такими расслабленными.       Подавляя ярость, Аластор принес аптечку из ванной. Он сел рядом и наконец заметил кровь на руках Вокса, капающую с его собственных когтей. Он взял ладонь демона в свои дрожащие руки. Осторожно поцеловал её. И когда он собирался положить руку на место, чтобы заняться ранами, он кое-что заметил. Он приложил руку Вокса к его же груди, к кровоточащей ране. Дыхание Аластора участилось — раны и когти совпали, как детали пазла.       Наверняка у того Оверлорда просто такие же когти, как у Вокса. Да, именно так. Вокс не мог сделать это с собой. Просто не мог, — твердил он себе, глядя на это истерзанное, покрытое шрамами тело. Зачем ему это?       Он бы не сделал этого с собой. На него напали.       Аластор повторял это как мантру, пока очищал раны и накладывал швы. Тридцать пять. Он насчитал тридцать пять глубоких порезов на руках, груди, животе… Тридцать пять шрамов, которые останутся надолго. Тридцать пять ран, которые горели и причиняли Воксу невыносимую боль…       На него напали. Он бы не сделал этого сам.       Самым сложным оказалась шея. Нужно было заново соединить все кабели. Он часто видел, как Вокс работает, и надеялся, что делает всё правильно.       Может, позвать Бакстера? — промелькнула мысль, но он тут же её отбросил. Он не хотел, чтобы Бакстер или кто-то еще видел Вокса таким. Таким израненным, таким уязвимым… Вокс бы этого не хотел. И уж тем более он не хотел бы видеть здесь меня.       Закончив, он окинул взглядом тело Вокса — почти вся его темно-синяя кожа скрылась под слоями бинтов. Аластору хотелось лечь рядом, обнять его и защитить от… от той выскочки, конечно. Это ведь она напала на него. Он сел в кресло у кровати и замер, ожидая, когда Вокс придет в себя. Он не мог его бросить. Он не знал, можно ли его перевозить. Он решил подождать день, и если Вокс не очнется — тогда звать Бакстера.       К счастью, уже через час Вокс начал шевелиться. Аластор выпрямился, ожидая момента, когда демон его заметит. Вокс повернул голову. На миг Аластору показалось, что тот его не видит, но взгляд сфокусировался именно на нём. Вокс нахмурился.       — Ты действительно здесь, — прошептал он.       — Да… Shok.wav за тебя беспокоился. Ты ведь запретил ему звонить Ви? Вот он и набрал меня.       Вокс выругался вполголоса и снова откинул голову на подушку. Он уставился в потолок, демонстративно игнорируя Аластора. Олень вздохнул.       — Кто это с тобой сделал?       Вокс горько усмехнулся:       — Ты. Ты и твои игры.       — Вокс... — Аластор потянулся к нему, но Вокс резко дернулся.       — Не трогай меня...