Ты меня не помнишь, а я не забуду

      — О, Господи, папа, поверить не могу, что ты настучал на меня маме! Я же не сделала ровным счётом ничего плохого! — возмутилась Венера.       — Он мне не звонил, Дарлин. Я и так собиралась приехать на этих выходных, чтобы проверить вас, ты же знала, — спокойно осадила её Памела.       — Да, но он всё равно тебе всё выложил!       — Если ты считаешь, что твой поступок был правильным, то с чего вдруг такие обвинения в мой адрес, мисс Крошка? — парировал Вокс.       Девушка демонстративно закатила глаза.       — Неважно, что я думаю. Ты решил, что я кругом виновата, и тут же доложил маме!       — Так, оба, угомонитесь, — вмешалась Памела и жестом заставила их сесть. — А теперь... Твой отец утверждает, будто ты использовала его подругу Вельветт, чтобы их рассорить? Это правда, милая?       Венера неопределенно пожала плечами.       — Раньше так и было... — пробормотала она. — Послушайте, я даже с ней это обсуждать не стала, так что и с вами сейчас не собираюсь.       — Пообещай хотя бы, что не разобьёшь ей сердце, — в голосе Вокса прозвучало неприкрытое отчаяние.       — Как можно давать такие обещания? Я не виновата, что её чувства столь хрупки.       Вокс разочарованно застонал, и Памела взяла инициативу на себя.       — Солнышко, послушай. Твой папа очень глубоко переживает за вас обеих, он просто хочет, чтобы вы были уверены в своих чувствах и были счастливы.       — Но мы и так счастливы!       — Ты понимаешь, о чём я, — отрезал Вокс. — Если для вас обеих это просто развлечение — ладно, я подавлю приступ тошноты и пойду дальше своей дорогой. Но если кто-то из вас не на той же волне... я не хочу, чтобы меня вынуждали выбирать сторону.       — Но... ты ведь выберешь меня... правда, папочка?       — Я бы вообще ничего не выбирал, а просто заперся бы от мира, пока вы сами не разберётесь, — отрезал Вокс. — А теперь довольно об этом. Тебе придётся объяснить, зачем ты рассказала Вельветт о сделках. Ты прекрасно знала мой прямой запрет на этот счёт.       — Я просто хотела, чтобы она осознала, насколько ты могущественнее и важнее, чем она... и Валентино, — простодушно ответила Венера. — Брось, я ведь теперь там работаю, и совершенно очевидно, кто на самом деле заправляет всем балаганом. Почему ты вообще настаиваешь на сотрудничестве с ними? В этом же нет никакого смысла.       Потому что я жажду человеческого тепла и близости, а эти двое — единственные, кто даёт мне это безусловно и ни разу меня не разочаровал, — хотел было сказать Вокс, но, чёрт возьми, перед ним была его дочь.       Он не имел права быть уязвимым в её глазах. Его долг — быть защитой, нерушимой скалой, на которую она всегда может положиться. Прояви он слабость сейчас, он превратился бы для неё в простого человека, и она перестала бы слепо верить в его мощь, перестала бы бежать к нему за помощью в трудный час. Вокс не мог этого допустить. Отец не должен показывать свою немощную сторону детям.       — Мне просто нравится с ними работать.       — Тебе и с нами нравится работать! Я могу убедить Криса перейти в Вокс.тек, мы могли бы...       — Нет, милая. Я нанял тебя только для того, чтобы Аластор держал от тебя свои загребущие лапы подальше. Мне до сих пор не нравится, что ты там работаешь. А Крис... Нет.       — Но...       — Ответ — нет.       — Мама! — Венера искала поддержки у матери, но Памела была столь же непреклонна. Она быстро усвоила правило: никогда не оспаривать авторитет Винсента при детях. Это, впрочем, не мешало ей вправить ему мозги, когда они оставались наедине в своей спальне.       Венера фыркнула.       — Плевать. Это не моя вина, что твой партнёр оказался таким доверчивым. Ничуть не лучше обычного мужчины.       Вокс притянул её к себе и прижал к груди; Венера уткнулась в него, всё ещё обиженно дуя губы. Сдаваться она не собиралась. Вокс нежно погладил её по волосам.       — Послушай... как я уже сказал... если вы на одной волне — прекрасно. Я всегда подозревал, что вы поладите... Не настолько тесно, конечно — я думал, вы станете как сёстры, но, чёрт возьми, ладно... Однако я не позволю тебе обидеть её, ровно так же, как не позволю ей ранить тебя. Уяснила?       — Да, папочка... — пробормотала Венера.       — И никаких манипуляций за их спинами.       — Да, папочка.       — Хорошая девочка, — Вокс с любовью поцеловал её в макушку. — А теперь мне пора, работа не ждёт.       — По поводу нового шоу? У меня есть идеи...       — О, нет, только не это. В вопросах этого шоу я тебе полностью доверяю, оно твоё. А мне сейчас, судя по всему, предстоит сотворить целое море и целый остров.       — Чего?       — Сюрприз для Валентино, дорогая, — пояснила Памела.       — Ага... ну конечно... — Венера закатила глаза. — Кстати, мам, всё-таки странно, что ты так спокойно на всё это смотришь.       — А почему бы и нет? Я люблю твоего отца и хочу, чтобы он был счастлив.       — И всё равно... это странно.       — Потому что я связался с мужчиной?       — Пап, я сама лесбиянка, дело не в этом! — воскликнула она. — Любому ребёнку дико видеть своих родителей в таком свете. Забудьте, что я вообще что-то сказала.       Она чмокнула его экран, оставив на нем жирный след от блеска для губ. Вокс поморщился и с ворчанием вытащил носовой платок. Венера улыбнулась и поднялась.       — Итак... если вы закончили отчитывать меня как дитя... мы можем продолжить наш день? Мы же потеряем бронь.       Вокс поднял взгляд и встретился глазами с Памелой, напоминая об их уговоре. Женщина кивнула.       — Да, милая, пойдём...       Она огляделась и заметила Чарли, сидящую у барной стойки в компании Энджел Даста.       — Чарли! Привет!       Принцесса оторвалась от своих карт и помахала им. Сказав что-то Энджелу, она подошла к ним. Энджел, казалось, вздохнул с облегчением и вернулся к разговору — а точнее, к флирту — с Хаском.       — Привет, Памела! Как поживаешь?       — У нас всё чудесно, дорогая, спасибо. Ты сегодня не занята?       — Да не особо. Вэгги заставляет меня делать обязательные перерывы.       — Вот как... Не хочешь к нам присоединиться?       Чарли перевела взгляд на неё и Венеру.       — О, я... я бы не хотела вторгаться в ваш семейный день.       — Глупости, принцесса. Мы будем просто в восторге, если ты пойдёшь с нами, — заявила Венера с легкой, кокетливой улыбкой. — Мы как раз собираемся привести в порядок прически и ногти, а потом перекусить.       — Ну... если вы действительно не против...       — Разумеется! Нам не помешает устроить настоящий девичник.       — Наверное...       Вокс посмотрел на них с улыбкой.       — Я передам остальным, что тебя сегодня не будет, принцесса.       — Да, спасибо, — Чарли улыбнулась ему и повернулась к спутницам. — Что ж... ведите, я полагаю.

***

      Как выяснилось, бронь была сделана в элитном салоне красоты Вельветт, который принимал лишь семерых посетителей в день. Там был ещё один человек — вообще-то салон должен был быть полностью в их распоряжении, но Валентино в последний момент затеял съемки, и его звезду нужно было срочно подготовить. Грешник-павлин, занятый исключительно собственной персоной...       Венера перекрасилась в клубничный блонд, Памела ограничилась стрижкой, которая была почти незаметна. Чарли же пребывала в нерешительности. Раньше её волосами всегда занималась мать; Лилит обожала возиться с ними: плела косы, постоянно выдумывала новые причёски, и Чарли это бесконечно нравилось. Она вообще любила, когда кто-то прикасался к её волосам. Перед сном она часто просила Вэгги поиграть с её прядями. Сейчас она не знала, стоит ли решаться на перемены — вдруг мама вернётся и ей не понравится? За все эти девять лет она ни разу не подстриглась.       — О чём ты задумалась, солнышко? — с улыбкой спросила Памела.       — Я не уверена, стоит ли мне что-то делать с волосами...       — Почему же?       — Моя мама их так любит... не хочу ничего менять...       — Ой, да расскажи мне об этом! Когда я впервые подстриглась так коротко, кое-кто устроил мне сущий Ад, — с улыбкой вставила Венера. — Ты же плакала, мам.       — У тебя были такие чудесные кудри, малышка, — ответила Памела. — Но в конце концов я смирилась. Твоя мама тоже привыкнет, Чарли, если ты действительно хочешь подстричься.       А вдруг нет? Что, если я разрушу образ, который ей так дорог, и она перестанет меня любить?       — Я не знаю...       — Материнская любовь принадлежит детям, а не их вещам, — мягко произнесла Памела. — Если ты переживаешь именно из-за этого... может, новый образ станет для неё приятным сюрпризом, когда она вернётся?       — Может быть... — Чарли задумчиво перебирала прядь. — Вообще-то мне хочется подстричься... сделать что-то менее детское.       — Тогда решайся. Это твои волосы, Чарли.       Принцесса улыбнулась.       — О, к чёрту сомнения! Ладно, я это сделаю.       Она опустилась в кресло и принялась объяснять мастеру, что именно ей нужно. Памела устроилась рядом с дочерью, протягивая руку мастеру маникюра. Пока та работала, Венера склонилась к матери и прошептала:       — Зачем папа велел нам взять её с собой?       — Она на взводе, и он решил, что девичник пойдёт ей на пользу, — ответила Памела. — Да и тебе не помешает подруга.       Венера фыркнула.       — У меня есть друзья... Крис, например.       — Это твой брат, дорогая.       — Ну и что? Брат, который по совместительству мой друг, — отрезала Венера.       Будь здесь Корнелиус, он бы наверняка посмотрел на неё и выдал свое коронное: Это звучит жалко даже для меня.       Памела посмотрела на неё с грустью.       — О, солнышко моё... мне не стоило твердить, что ты точная копия отца, когда ты была ещё крошкой. Это предсказание сбылось слишком буквально.       — И что это должно значить?       — Вы двое… вы просто не стремитесь к дружбе по какой-то причине.       — Эй, Крис тоже не особо стремится.       — Мы просто застенчивые, но стоит нам открыться… мы умеем дружить, милая.       Венера надулась.       — Ладно… будут у меня друзья, если уж так надо.       — Вот и отлично, я только об этом и прошу, — заключила Памела.       Они некоторое время сидели в тишине, пока мастер заканчивал стрижку Чарли. Когда всё было готово, принцесса подошла к ним и присела на край кресла.       — Голове стало как-то… легче.       — Ты привыкнешь, солнышко.       — Здорово, — Чарли улыбнулась. — Господи, а что скажет Вэгги…       — Твоя девушка, верно?       — Угу…       — Экзорцистка…       — Бывшая экзорцистка, — поправила Чарли. — Она не занимается этим уже много лет.       — Понятно… — Венера вздохнула, делая робкую попытку завязать дружбу. — Ну, э-м… Она очень красивая. Думаю, тебе повезло.       — Спасибо! — Чарли так и засияла от гордости. — Послушай… я давно хотела тебя спросить.       — Спрашивай…       — Твоё имя… это чтобы соответствовать «Ви» или просто для атмосферы?       Венера улыбнулась.       — И то, и другое. Хотя иногда я скучаю по своему настоящему имени.       — Дарлин?       — Да…       — Оно тоже прекрасное. Твои родители сделали отличный выбор.       Памела рассмеялась.       — О, это не мы. Имя сестрёнке выбрал Крис.       Она повернулась к дочери:       — Ты ведь обожаешь эту историю, просто расскажи её уже.       Памела начала рассказ:       — Мы никак не могли договориться, потому что Винсент был зациклен на религиозных именах. Хотел назвать её Мэри или Айрин, что-то в этом роде.       — Мэри я понимаю, но почему Айрин?       — Его мать была православной гречанкой. Он хотел произвести на неё впечатление, назвав дочь в честь императрицы.       — Ого… Ничего себе.       — Да… Если бы воля была за ним, мы бы назвали Криса Константином, еле отговорила его, — улыбнулась Памела. — В общем, мы так и не пришли к согласию, даже когда она уже родилась. И… ты, наверное, заметила, что Винсент всегда зовёт меня «darling» — дорогуша. Мы оставили малышку на попечение старшего брата, а сами ушли в другую комнату обсуждать имена. И тут Крис… он попытался назвать её «дарлинг», как папа называет меня. Это было так мило, он никак не мог выговорить звуки правильно, и у него вышло «Дарлин» вместо «Дарлинг». Нам так понравилось, что мы на этом и остановились.       — Это так трогательно… — Чарли покачала головой. — Но признаться… не могу представить Корнелиуса ребёнком. Кажется, будто он сразу родился взрослым.       Памела рассмеялась:       — О, он был тем ещё проказником! Стоило им сойтись с двоюродным братом, как они тут же устраивали нам с Вики «весёлую» жизнь…       Венера печально улыбнулась.       — Так жестоко, что их разлучили так рано.       — Да, но они ведь встретились здесь, не так ли?       Венера нахмурилась:       — Мам… Чаза нет в Аду. Мы бы об этом знали. Я думала, он в Раю?       — Что? Нет. Иначе мы бы его нашли.       — Ты хочешь сказать, наш кузен здесь, а мы… Боже, мне нужно срочно позвонить Крису!       Венера вскочила и выбежала из зала с телефоном. Чарли посмотрела на Памелу. Женщина выглядела одновременно расстроенной и обнадёженной. Увидев, что Чаза нет рядом с детьми, она решила, что его убили во время Истребления, но теперь появилась надежда… возможно, он всё ещё жив.       — Простите… мадам?       Обе обернулись на грешника-павлина, который выглядел крайне нервным, почти травмированным.       — Э-м… Я случайно услышал ваш разговор и… Когда вы сказали «Винсент»… вы ведь не имели в виду Винсента Уиттмана, верно?       Памела замешкалась, не зная, что ответить. Они старались быть осторожными, но это место принадлежало «Ви», так что, возможно, скрывать правду не имело смысла — к тому же вряд ли этот грешник свяжет Винсента с Воксом. Чарли заговорила первой:       — Почему вы спрашиваете, сэр?       — Я… хах, я знал этого человека. Просто… если это тот, о ком я думаю… значит, вы… Мне просто нужно знать… пожалуйста.       — Простите, сэр, как вас зовут?       — Тил Блейз, — поморщился грешник. — Это мой сценический псевдоним, конечно… На самом деле я Эндрю. Эндрю Браун.       — Дрю? — Зрачки Памелы расширились.       Грешник потрясенно улыбнулся:       — Боже мой… Пам?       Женщина вскочила и обняла старого друга. Чарли не знала, куда себя деть, и отчаянно ждала возвращения Венеры, чтобы спастись от этой неловкости. Когда та вернулась, она застала мать в объятиях незнакомца.       — Простите? Вы кто?       — Он сказал, что его зовут Эндрю… — прошептала Чарли и увидела, как глаза Венеры тоже округлились.       Эндрю и Памела отстранились друг от друга. Мужчина посмотрел на девушку.       — Боже мой… не может быть… Ты так выросла, милая, я просто не могу…       — Дядя Эндрю?       Мужчина кивнул, и Венера тоже бросилась ему на шею. Чарли оставалась единственной, кто не понимал, что происходит. Когда приветствия закончились, Памела мягко коснулась её плеча.       — Дрю, это Чарли. Ты наверняка её знаешь… она и Винсент работают вместе.       — Ах да, я в курсе… Добрый день, Ваше Величество.       — Пожалуйста, не нужно титулов. Просто Чарли.       — Хорошо… Я… я прервал вас, простите. Мне, пожалуй, пора…       — Глупости, присаживайся, — Памела усадила его и взяла за руки. — Чарли, это… это крёстный отец Дарлин. Единственный друг Винсента, не считая меня.       Эндрю покраснел и отвёл взгляд. Чарли пришла в восторг:       — Боже мой, здравствуйте! Так приятно с вами познакомиться!       — Взаимно, — выдавил Эндрю. — Но… Пам, как ты здесь оказалась? Ты ведь должна быть в Раю, ты же…       — О, я там и есть, не волнуйся. Но у меня есть разрешение навещать семью. Но хватит обо мне, как ты здесь оказался? Я выскажу Винсенту всё, что о нём думаю! Он был твоим работодателем и даже не сказал мне, что ты здесь! Он ведь знал, что я захочу тебя видеть!       — О, он… Он не знает, что я работаю на него.       — Погоди, так ты знаешь, что папа — это… ну, ты понимаешь кто? — спросила Венера.       Эндрю горько улыбнулся:       — О да… я сразу понял, кто он. Он совсем не изменился. Но он… он меня не узнал, так что… я всё ещё жду, полагаю.       Он понимал, что воссоединение вряд ли случится. Оверлорд Вокс никогда не станет утруждать себя вниманием к танцорам и певцам Валентино. Единственный раз, когда он посмотрел на кого-то из них во второй раз — это был Энджел Даст, и то это был скорее гневный оскал, чем взгляд.       — Так не пойдёт. Ты должен пойти с нами сегодня вечером и увидеться с папой.       — О нет… Нет, Дарлин, не думаю, что ему это понравится.       — Дядя Эндрю… мы… мы знаем.       — Знаете что?       — Знаем про тебя и папу…       — Что?! — Эндрю покраснел ещё гуще. — Это Крис вам рассказал?..       — От него Дарлин и узнала, но я знала всегда, — мягко произнесла Памела.       — Ты знала?       — Конечно, я знала, что вы были парой. Вы не особо-то и скрывались. Но всё в порядке, я была не против.       Казалось, Эндрю вот-вот разрыдается. Все его истерики, их ссоры… всё это было зря. Совсем зря… Эндрю хотел Винсента целиком и полностью, как когда-то хотел их общий друг Джексон. Он хотел жизни с Винсентом, но тот был настолько сосредоточен на семье, что не замечал любви, которую Эндрю готов был ему предложить.       Каким же идиотом я был… Как я мог вообще думать, что он выберет меня? А теперь я узнаю, что Пам всегда была в курсе. Он и так принадлежал мне, а я умер ни за что.       — Дрю… пожалуйста, приходи сегодня. Это будет отличным сюрпризом для Винсента.       — Э-м… а как же Аластор? — подала голос Чарли. — Они только-только наладили отношения, не рискованно ли приводить бывшего Вокса?       — Аластор? Радиодемон? Винсент с ним? Серьёзно?       — Ну, пока они держат это в секрете, но да…       — А я думал, он с моим боссом… Боже мой, Валентино! Он меня убьёт, мне же сегодня на сцену, я уже опаздываю!       — Ладно, мы поговорим позже, хорошо? — спросила Памела.       — Да, да, конечно. Я буду ждать вас.       Когда Эндрю ушёл, Венера вздохнула:       — Ну и хрень.       — Прошу прощения? — Памела повернула голову так резко, что Чарли испугалась, не сломалась ли у той шея.       Венера вскинула руки:       — Прости, прости! Но сама подумай, мам! Мы только что видели дядю Эндрю! Что мы скажем папе?       — Что мы видели его сегодня.       — У него же крышу снесёт.       — Девочки… я понимаю ваши чувства, но что насчёт Аластора?       — О боже, Аластор… Ну… Винсент любит его теперь, он должен ему доверять. А Эндрю — это было девяносто лет назад… Я не знаю.       — Девочки… — Обе посмотрели на Венеру. Та выглядела глубоко задумчивой. — Вы заметили, что… дядя Эндрю чем-то похож на Аластора?       Чарли в шоке приоткрыла рот. Потому что да, она была права. Они были очень похожи. Только Эндрю был чуть более… красив. Чарли даже стало неловко от этой мысли.       — У папы есть типаж… Фу-у.       Венера скривилась и достала телефон, чтобы написать Вельветт.       — Ему нравятся рыжие, Дарлин, ты правда этого не замечала? — спросила Памела. — Но дело не в этом… Чарли права, нам нужно поговорить с твоим отцом. Это же Эндрю… мы не можем просто вычеркнуть его из жизни.       — Ну конечно, мам. Ведь папа у нас просто эталон зрелости, — фыркнула Венера.

***

      Жизнь была прекрасна. Они сидели в чайной гостиной отеля; Аластор под столом игриво задевал его ногу своей, пока они пили кофе. Вокс нежно поглаживал его костяшки пальцев. Этот покой и тишина казались почти Райскими.       Ровно до того момента, пока кто-то не вошёл и не бесцеремонно приземлился за их столик. Вокс поднял взгляд на дочь.       — Милая? Мне нравятся твои волосы, очень мило.       — Спасибо, папочка. А теперь угадай, кого мы сегодня видели.       Аластор, заметив Чарли, издал потрясенный звук. Вокс, проследив за его взглядом, обернулся:       — Боже мой, принцесса! Ты выглядишь потрясающе! Мне очень нравится.       Чарли коснулась своих волос, которые теперь едва достигали плеч, и густо покраснела.       — Спасибо, Вокс.       — Пап, не отвлекайся. Да, Чарли стала горячее. Но угадай, кого мы встретили?       Вокс вздохнул.       — И кого же вы встретили, солнышко?       — Угадай.       — Дарлин…       — Ладно, ладно. Мы видели… дядю Эндрю!       Стоило этому имени прозвучать, как рука Вокса судорожно сжала ладонь Аластора. Он тяжело сглотнул.       — Кого, ты говоришь, вы видели?       — Мы видели Эндрю сегодня… оказывается, он работает в Вокс.тек. Правда, под началом Валентино, — добавила Памела. — Он понял, кто мы такие, когда мы заговорили о нашей жизни до смерти. Мы пригласили его сюда…       Вокс резко вскочил.       — Он придёт сюда? — Он всё ещё мёртвой хваткой держал Аластора за руку.       — Нет… У него сегодня выступление. И мы хотели сначала сказать тебе.       — Правильно сделали. Потому что я не хочу, чтобы он приближался ко мне и на пушечный выстрел.       — Что? Но, папочка, я думала, вы двое были… Я имею в виду, мы же теперь всё знаем, тебе не нужно притворяться…       — Это не притворство. Я не хочу видеть этого человека рядом с собой. И рядом с вами тоже, кстати говоря, — твёрдо отрезал Вокс.       — По крайней мере, объясни нам, Винсент, с чего такая реакция? Он тоже сказал, что ты не захочешь его видеть. Что между вами произошло? — спросила Памела.       — О, глядите-ка, у него ещё остатки здравого смысла сохранились! — Вокс глубоко вдохнул и шумно выдохнул. — Тебе не обязательно знать, что произошло, дорогая.       — Похоже, всё-таки обязательно. Ты ведешь себя неразумно. Он был и моим другом тоже, я о нём заботилась…       — А ему было на тебя насрать! — вскипел Вокс. — Ему было плевать, он ни на секунду не задумался о последствиях. Вот таким он был идиотом.       — Да о чём ты вообще говоришь?       — Тебе не нужно…       — Клянусь Богом, Винсент Освальд Уиттман, если ты ещё раз скажешь, что мне не нужно этого знать!..       — Я убил его, — наконец выдавил Вокс.       Он попытался высвободить свою ладонь, но демон-олень оказался быстрее — на этот раз уже Аластор крепко перехватил его руку, не сводя глаз с его осунувшегося, бесконечно усталого лица.       — Я убил Эндрю. И я не хочу смотреть ему в глаза.