Годжо — горячий отец, классный дядя, ходячая катастрофа

      Как только бледный утренний свет начал проникать сквозь окно, Мегуми встал с постели.       В квартире своего детства, после того как они с Цумики остались одни, он проводил свободное время, занимаясь уборкой. Если Мегуми был голоден, а еды не было, он мыл посуду. Если ему было страшно или одиноко, он расставлял книги на полках. Если Мегуми испытывал тревогу, он подметал все полы.       Всё это время он украдкой поглядывал на входную дверь, молясь, чтобы она открылась, и знакомые лица вернулись в уютный, чистый дом.       Но они так и не вернулись.       Отвлечения были необходимы.       Поэтому Мегуми убирался. Он заправил постель. Взял влажную тряпку и начал протирать комод и поверхность стола. Он сложил чистую одежду. К сожалению, Мегуми поддерживал порядок в своей спальне, поэтому довольно быстро закончил все дела.       Он направился в общую зону. Кухня. Столовая. Диваны. Журнальный столик. К десяти утра там всё сияло чистотой. К этому же времени у Мегуми закончились способы занять руки и силы, чтобы позвать своих собак.       Он включил телевизор.       Нанами вышел из своей спальни к полудню. Мегуми догадался, что он тоже плохо спал, судя по темным кругам под его глазами.       Ни один из них не комментировал очевидное истощение другого. Нанами просто сделал себе чашку кофе, а затем присоединился к Мегуми в гостиной. Он заметил мягкую игрушечную собаку, которую Мегуми сжимал в руках, прежде чем его взгляд перешёл к экрану.       — Ты любишь животных, — произнёс Нанами.       — У тебя светлые волосы.       Снова наступила тишина. Мегуми пока не мог решить, комфортна она, или ему бы хотелось, чтобы Нанами ушёл.       — Есть выпуск про леопардов?       Мегуми не ответил. Он просто взял пульт и пролистал вниз, пока не нашёл нужный эпизод. Они сидели в тишине. Смотрели.       Мегуми ждал, что Нанами прервёт программу каким-нибудь образом — заговорит, рассмеётся или пожалуется, как это всегда делал Годжо. Но тот не произносил ни слова.       Может быть, с ним всё было в порядке.

***

      Нанами вернулся со встречи с директором Ягой чуть позже семи вечера. Мегуми так и не сдвинулся с места на диване. Нанами направился на кухню, чтобы приготовить себе ужин, и достал хлеб, салат, сыр, ветчину и помидоры.       Затем он вернулся в гостиную к Мегуми.       — Что это у тебя? — спросил Нанами, заметив пластиковый стакан в руке Мегуми, наполненный чем-то коричневым.       Мегуми посмотрел на свои руки, тяжело сглотнул и пробормотал:       — Пудинг.       Нанами покачал головой. На мгновение Мегуми забеспокоился, что Нанами разозлился, но затем он произнёс:       — Кто, чёрт возьми, решил, что это хорошая идея — позволить Годжо присматривать за тобой?       Нанами подвинул только что сделанный бутерброд прямо к Мегуми, забирая у него стаканчик с пудингом.       — Ешь. Растущему ребёнку нужна настоящая еда.       Мегуми покачал головой.       — Я сам что-нибудь найду. Мне не нужно, чтобы ты…       — Нет ничего постыдного в том, чтобы принимать помощь. Мы все иногда нуждаемся в поддержке — и взрослые, и дети. А теперь ешь, — снова произнёс Нанами. — Я сделаю себе ещё один.       Мегуми хотел бы продолжить протестовать. Он хотел бы отказаться. Но как только его взгляд упал на еду, желудок начал урчать. Сегодня он не ел ничего, кроме половины пудинга. Если бы это был кто-то другой, особенно Годжо, он бы ни за что не согласился. Мегуми бы настоял на том, чтобы приготовить что-нибудь самостоятельно. Но Нанами, кажется, не из тех, кто стал бы использовать это против него. Он не выглядел как человек, которому это было бы важно.       Мегуми начал есть, уплетая всё за обе щеки.       Нанами как раз закончил делать себе очередной бутерброд, когда зазвонил его телефон. Мегуми выключил звук на телевизоре для него.       — Кенто Нанами, — он сделал паузу. — Ох, — голос Нанами стал тише и разочарованнее, когда он услышал, кто звонит. — Фушигуро-кун, — Мегуми обернулся. Нанами поднял телефон. — Это Годжо. Он говорит, что всё затягивается дольше, чем ожидалось. Он задержится ещё на одну ночь.       Мегуми не ответил. Он просто сидел, чувствуя, как начала сжиматься грудь.       — Он хочет поговорить с тобой, — добавил Нанами мгновение спустя.       Мегуми покачал головой.       — Не хочу.       Нанами включил громкую связь на своём телефоне и положил его на журнальный столик. Раздался голос Сатору:       — Мегуми! — его тон был певучим и растянутым. — Как там твои документалки о животных?       Мегуми скрестил руки и сжал губы. Хотя телевизор сейчас работал без звука, он смотрел на то, как хамелеон меняет цвет, чтобы слиться с веткой дерева.       — Он сейчас смотрит одну, — ответил за него Нанами.       Годжо снова обратился к Мегуми:       — Эй, Мегуми, как прошла ночь? Как спалось?       — Отлично без твоего храпа, который не даёт мне уснуть.       Сатору засмеялся, отчего живот Мегуми сжался ещё сильнее.       — Ах, ты так сильно по мне скучаешь, да? Я вернусь, как только смогу, хорошо?       — Мне всё равно, оставайся там, — Мегуми встал и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.       Нанами опустился на диван, снимая телефон с громкой связи.       — Ты же знаешь, что он лжёт, верно?       — Конечно. Я не храплю.       — Насчёт того, что он хорошо спал.       — Да, я так и подумал.       Нанами положил ногу на ногу.       — Я могу что-нибудь для него сделать?       — Если бы я знал...

***

      Мегуми сидел в кресле, подперев подбородок рукой. За четыре с половиной года, что его семья жила вместе, им удалось сделать всего одну совместную фотографию. Мегуми тогда, наверное, было два месяца. Его чёрные волосы были густыми и такими же непослушными, как и сейчас. Цумики было несколько лет. Она сидела на коленях мамы и улыбалась. Рядом стоял отец и держал Мегуми на своих сильных руках. Он не улыбался. Просто смотрел в камеру.       Я вас ненавижу, — подумал Мегуми. В его груди не было тепла.       Я вас ненавижу.       У Мегуми болел живот. В горле встал комок.       Почему я не могу вас ненавидеть?!       Стук заставил Мегуми сесть. Он спрятал фотографию обратно в ящик стола, прежде чем повернуться к двери.       — Что?       — Можно войти? — это голос Нанами.       — Ладно.       — Я ложусь спать, — сказал Кенто. — Тебе что-нибудь нужно?       — Почему мне должно что-то от тебя понадобиться? — огрызнулся Мегуми.       — Потому что тебе пять, а мне семнадцать.       Мегуми не смог придумать достойного ответа. Он просто уставился на свой стол, скрестив руки в раздражении.       — Играешь? — спросил Нанами, кивком указывая на шахматы, которые купил ему Годжо.       — Не особо.       — Давай сыграем.       Нанами так и не зашёл полностью. Он ждал в дверях, ожидая разрешения.       Мегуми перевёл взгляд с него на шахматную доску. Челюсть напряглась. Это поможет занять руки, — подумал он. Это поможет скоротать время.       — Ладно, — снова сказал он, поднимаясь, чтобы принести доску. Оба опустились на пол, расставляя фигуры.       Они сыграли несколько партий. Первая прошла довольно быстро, Нанами выиграл менее чем за десять минут. Но Мегуми быстро освоился. К третьей партии прошло почти 45 минут, а счёт был равным.       — Ты быстро учишься.       Нанами до этого почти не говорил. Они оба думали. Мегуми ценил, что ему не нужно много разговаривать. Тишина — это не всегда плохо. Только по ночам. Только без его собак.       — Я уже играл раньше.       — С кем?       — Сам с собой.       Нанами кивнул и сделал ход ладьёй.       — Годжо не хочет с тобой играть?       — Это я не хочу с ним играть. Ему быстро становится скучно, и он начинает болтать о какой-то ерунде.       Нанами чуть улыбнулся.       — Да, это похоже на Годжо.       Мегуми занервничал, теребя фигуры, которые он забрал у Нанами.       — Насколько хорошо ты его знаешь?       — Лучше, чем хотелось бы, — ровно ответил Кенто.       Мегуми кивнул.       — И… ты думаешь, он действительно… — Мегуми замолк, теряя самообладание. — Неважно.       Нанами не настаивал. Он просто ответил:       — Он много чего, но не лжец. Что бы он тебе ни сказал, он это имел в виду.       Они играли ещё двадцать минут, пока Нанами не объявил ничью и не сказал Мегуми, что ему пора готовиться ко сну. Уже за полночь. Растущему мальчику нужен отдых.

***

      Аппарат белого шума продолжал работать, но глаза Мегуми были открыты. Он смотрел в свой темный потолок, совершенно не спящий.       Сколько Мегуми себя помнит, он видел проклятия. Некоторые из них были маленькими, некоторые огромными. Некоторые тихими и неподвижными, некоторые кричащими и атакующими. Независимо от того, какую форму принимали проклятия, они заставляли желудок сжиматься, а сердце учащённо биться.       Мегуми задавался вопросом, как Годжо может выдерживать встречи с ними. Как он мог выбрать карьеру, которая вращается вокруг борьбы с ними?       Все говорят, что Годжо сильнейший, но они имеют в виду по сравнению с людьми. По сравнению с другими магами. А как насчёт сравнения с проклятиями? Действительно ли он сильнее всех их? Сможет ли он справиться, если на него нападут сразу пять, десять или пятьдесят? Большинство проклятий безмозглы, но проклятия особого уровня могут обладать разумом. Что, если они сговорятся против него? Что, если он будет подавлен? Что, если Годжо не вернётся?       Мегуми сел, когда почувствовал, как влага начала подступать к глазам. Нос зажгло. Он грубо вытер глаза, прежде чем встать, не позволяя слезам пролиться.       Держа в руках свою мягкую собачку, он вышел из своей комнаты. Дверь в комнату Годжо была не заперта. Мегуми зашёл внутрь.       Здесь далеко не так чисто, как хотелось бы Мегуми. На полу валялась грязная одежда, полотенце было небрежно брошено на спинку стула, а на столе стояли несколько пустых мисок с палочками. Но кровать была теплой, а одеяло пахло Сатору. У Мегуми даже не возникло желания заглядывать под кровать или в тёмные углы комнаты, потому что здесь никогда не будет проклятий. Он это знал.       На улице шёл дождь. Мягкий шёпот капель успокоил Мегуми. Он почувствовал себя не так уж и одиноко.

***

      — Ёжик?       Глаза Мегуми распахнулись, и он резко сел, осматривая комнату.       — Годжо? — спросил он, заметив открытую дверь и стоящего Сатору с сумкой через плечо.       — Вижу, ты освоился, — Сатору зевнул, сбрасывая сумку. Его глаза не были такими широко распахнутыми, как обычно.       — Ты вернулся? — сонно спросил Мегуми. За окном всё ещё было темно.       — А? — Годжо остановился, снимая обувь. — Конечно, я верну…       Сатору отшатнулся на шаг, прежде чем восстановить равновесие. Мегуми со всей скоростью бросился к нему и крепко обнял, обхватив руками его талию и уткнувшись лицом в живот.       Он несколько раз моргнул, осмысливая происходящее. Затем лицо Годжо смягчилось, и он обнял Мегуми в ответ.       — Да уж, парень. Полегче. Я же старик, не забывай.       Годжо подхватил Мегуми одной рукой и, совершенно вымотанный, рухнул с ним на кровать.       — Ты сказал, что вернёшься только завтра, — пробормотал Мегуми, уткнувшись в плечо Сатору.       — Видимо, я слишком соскучился, — Годжо легонько щёлкнул Мегуми по затылку. Мегуми не ответил вслух, но Сатору все равно улыбнулся, потому что они оба знали. Он тоже скучал.

***

      Когда Годжо проснулся, Мегуми уже не было. Ничего удивительного. Было уже почти три часа дня. Встав, приняв душ и переодевшись в чистую одежду, Сатору зашёл на кухню.       Мегуми и Нанами сидели друг напротив друга и играли в шахматы. Сёко, наклонившись вбок, наблюдала, как Мегуми передвинул фигуру, взяв одного из коней Нанами. У Мегуми и Сёко во рту были леденцы. Перед Нанами стояла чашка кофе.       — Доброе утро, солнышко, — Сёко начала рыться в пакете, а затем кинула леденец в голову Годжо.       Тот легко поймал его, развернул и отправил в рот.       — Это всё мне? — спросил Сатору, поглядывая на пакет.       — И ребёнку, — ответила Сёко. — Который, кстати, гений, — добавила она, снова глядя на их шахматную партию.       — Или, может быть, Нанами просто исключительно глуп, — возразил Годжо.       — Сыграй с ним и узнаешь, — предложил Мегуми.       — Я только проснулся. Мозги ещё не работают, — Сатору открыл холодильник, чтобы найти что-нибудь поесть.       — Отговорки, отговорки, — Нанами покачал головой.       — Ну как спал, мелочь? — спросил Годжо, оглядываясь через плечо.       — Хорошо, — Мегуми кивнул.       — Лучший сон в твоей жизни?       Мегуми не считал, что сон, прерванный посреди ночи вторжением взрослым парнем в комнату, мог быть лучшим в его жизни. Но он не сказал об этом, потому что не хотел, чтобы кто-то знал, что он спал в комнате Годжо прошлой ночью. Поэтому Мегуми просто пожал плечами.       — Отлично. Мне нужно, чтобы ты был хорошо отдохнувшим.       Мегуми бросил взгляд на Сёко и Нанами, но ни один из них, кажется, не понимал, о чем говорил Сатору.       — Зачем?       — Теперь ты будешь тренироваться со мной регулярно.       Сёко схватила Мегуми за плечо и слегка потрясла его.       — Удачи, парень.       — Ты даже не спросишь меня, чего я хочу? — спросил Мегуми.       Годжо повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Тебе не обязательно заниматься чем-то, связанным с магией, если ты не хочешь. Но, по крайней мере, ты будешь больше двигаться.       — Ты не командуешь мной, — проворчал Мегуми, скрестив руки.       — О, совсем нет. Я себя-то едва контролирую. Но давай, это пойдет тебе на пользу. К тому же, Нанами за меня!       Глаза Мегуми мельком скользнули по доске в сторону Нанами.       — Мне не нравится, когда за меня говорят, — сказал Кенто. — Но, к удивлению, я его в этом поддерживаю. Твой мозг ещё развивается. Ты не должен просто сидеть перед экраном весь день.       — Ха! Я же говорил! — улыбнулся Сатору.       — Не зазнавайся, — вздохнул Нанами, зажимая переносицу. — Хотя, что я говорю? Ты уже зазнался.