Вязкость морали.

Глава 11. Вязкость Перелёт из Мельбурна в Шанхай растянулся почти на одиннадцать часов. Чартерный рейс команды, бизнес-класс с широкими креслами, приглушённый свет и ровный гул двигателей. Большинство уже спали — кто откинувшись назад, кто под тонким пледом, кто в маске. Я не мог. Джордж сидел через сзади меня. Даже в бизнес-классе его длинные ноги едва помещались, и он иногда менял позу, задевая край моего сиденья. Я каждый раз чуть отодвигался и раздражался. За иллюминатором была сплошная чернота. Я смотрел туда уже третий час, хотя смотреть было не на что. В голове всё ещё крутилась Австралия. Поул, который я упустил. Второе место. Джордж на верхней ступеньке подиума с трофеем в руке. Его улыбка для камер — образцовая, спокойная, победная. И тот взгляд в лифте, когда он говорил: «твои просчёты следуют один за другим». Я попытался устроиться удобнее. От неловкого движения бутылка с водой скатилась с подлокотника и укатилась под кресло. Я потянулся за ней, перегнувшись через проход и случайно задел локтем ногу Джорджа. Он не спал. Я понял это по тому, как он слегка напрягся, хотя глаз не открыл. — Извини, — пробормотал я шёпотом. — Нет проблем, — ответил он так же тихо. Голос был ровный. Слишком ровный. Я знал этот тон — так он говорил, когда внутри у него всё неистовствовало, но наружу ничего не должно было просочиться. Я отвернулся к иллюминатору. В животе снова появилось то странное, тяжелое чувство — не совсем неприятное, но давящее, как влажный воздух перед грозой. Я сделал глоток воды. Она была уже тёплой. Через какое-то время Джордж шевельнулся. Достал телефон, включил экран на самой слабой яркости. Я видел его отражение через иллюминатор. Не смотрел прямо, но краем глаза видел, как его пальцы быстро бегают по клавиатуре. Потом он отложил телефон на колени и откинулся назад, уставившись в потолок. Лицо выглядело вымотанным. Я знал, кому он пишет. Ландо. Они всегда переписывались в такие моменты. У Джорджа была привычка писать ему свои мысли даже без связи, но в самолёте был интернет. Я однажды случайно увидел имя на экране, когда Джордж отвечал на сообщение в паддоке. «Ландо». И смайлик. Они могли часами обсуждать падел, симулятор или чьи-то ошибки на пит-стопе. Почему меня это вообще задевает? Пусть пишет. Пусть хвастается своей победой. Самолёт тряхнуло. Я инстинктивно схватился за подлокотник. Сделал ещё глоток тёплой воды и снова уставился в чёрное стекло иллюминатора. Под нами начали мелькать редкие огни. В сердце оседало что-то невыносимое. Не хотел даже думать об этом. Я просто хотел, чтобы в Шанхае машина снова слушалась меня. Чтобы темп снова был моим. Чтобы Джордж почувствовал, что я уже не просто «молодой напарник». Я закрыл глаза. На этот раз сон пришёл — тяжёлый, беспокойный, с обрывками Австралии и запахом горячего асфальта. Когда я проснулся, за иллюминатором уже светлело. Шанхай встретил нас влажным холодом и тяжёлым, густым запахом огромного города. Спринт-уик-энд всегда сжимает время до предела — выдохнуть некогда. FP1 прошёл в привычном ритме. Я управлял болидом уверенно, особенно на длинной прямой и в медленных связках. Активка переключалась чётко, W17 слушалась руля. Но в спринт-гонке в субботу я допустил ошибку: чуть перетормозил в первом секторе, шины заблокировались, потерял две позиции. Финишировал четвёртым. Джордж был стабилен и взял подиум. В гараже после сессии мы стояли рядом у мониторов. Он кивнул мне коротко: — Нормально держал. Я ответил таким же сухим «ага». Напряжение, родившееся ещё в Австралии, никуда не делось. Оно просто осело глубже. На обеде в моторхоуме мы сидели за одним столом, но разговор шёл в основном через Питера и инженеров. Питер хвалил мою скорость на прямой, но напоминал про управление шинами в этой влажности. Суббота. Основная квалификация. В Q3 я выехал с ощущением, что сегодня мы с болидом едины. Длинная прямая Шанхая позволяла разогнаться до предела, активка в скоростном режиме давала мощный прижим. Я атаковал каждый участок жёстко и чисто. Когда пересёк финишную черту, в ушах раздался голос Питера, чуть более взволнованный: — Кими… это поул. P1. Руки на руле слегка дрожали. Я вылез из кокпита, стянул шлем. Пот заливал лицо. Механики кричали, хлопали. Том подошёл и хлопнул меня по спине — я на долю секунды напрягся, но сразу ответил тем же. Джордж приехал вторым. Мы стояли рядом. Он снял шлем, провёл рукой по влажным волосам. Посмотрел на меня. Не улыбнулся. Не поздравил сразу. Просто посмотрел. Долго. Я ощутил этот взгляд кожей и отвёл глаза первым. Вечером, когда все обязательные мероприятия закончились, Тото неожиданно устроил небольшое празднование в закрытой зоне моторхоума — всего несколько человек из команды. Он поднял бутылку воды и сказал с лёгкой улыбкой: — За самого молодого обладателя поула в истории формулы-1. Кими, сегодня ты был впечатляющим. Это только начало. Все подняли бутылки. Я почувствовал, как щёки слегка горят. Первый поул в карьере. Самый молодой в команде. Это должно было радовать. Но вместо радости внутри было только противоестественное, критическое давление. Джордж тоже поднял бутылку. Улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. Позже, когда все разошлись, мы случайно оказались вдвоём в тихом коридоре отеля. Приглушенный свет, мягкие кресла вдоль стены, никого вокруг. Джордж остановился первым. Голос был ровным и холодным: — Поздравляю с поулом, Антонелли. Только не облажайся завтра, когда начнётся настоящая гонка. Здесь уже не спринт. Я посмотрел на него. Мы стояли не вплотную, но достаточно близко, чтобы я ощущал неровность его дыхания в тишине коридора. Смесь острого триумфа и тревоги вызвала легкое головокружение. — Не облажаюсь, — ответил я тихо, но с дерзкой ноткой. Он кивнул. На секунду задержал на мне взгляд. Потом развернулся и пошёл дальше по коридору. Я вернулся в номер. Закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко. Сел на край кровати и долго смотрел на свои руки. Пальцы всё ещё слегка дрожали. Я вспомнил сегодняшний поул. Чистый круг. Скорость. Момент, когда понял, что взял лучшее время дня. И взгляд Джорджа. Его слова в коридоре. Я медленно лёг на спину, вперив глаза в потолок. Раз я это сказал Оливеру вслух… Я резко зажмурился. Нет. Я отвернулся лицом к стене и выдохнул весь воздух из легких. Этого просто не будет.