Ирис

Под ногами только недавно перестал хрустеть снег — он медленно переменился по ощущениям уже бесконечной слякотью, лужами и грязью. Под брендовыми черными массивными кроссовками, к слову уже ничуть не презентабельными, лужи будто бездоные. —Да иду я. Не названивай мне, умоляю, а. —вымотано отчитывается в трубку Ваня. —Да, я принес дз по матану, да, я закрою долг.— —Кис, ты уже опоздал. Тем более. Ты так уверено бы не топал, если бы смотрел расписание, и знал, что нам поменяли препода по литературе.— размеренно отчитывает его голос по ту сторону трубки. Егор шепотом — он уже на уроке сидит по струнке, а вот как раз таки запропастившийся Кислов, туда как-то не спешит. Мел искренне не хочет снова выслушивать от классной руководительницы этого разнещастного — «Ну, ты же друг его. Ты подтяни, помоги, в конце концов, подпинывай!». Ване приходится прибавить шагу. Неизвестно еще, не окажется ли новый преподаватель женщиной лет шестидесяти, что сразу слезно обрадуется такой ошибке как Ваня Кислов с одними пропусками, и решит завалить его у доски с жестоко-принудительным спойлером. Тем не менее, он сейчас идет себе, и даже не рефлексирует, листает придирчиво плейлист. Тут — слишком плаксиво, на улице Март и солнышко светит. Тут — слишком уж романтично, а настроение шепчет лишь о жестких орах поверх сбивчивого ритма. Кисе семнадцать, а десятый класс это скука та еще. Он залетает в класс и лишь с напускной вежливостью кидает броское, с попыткой сразу юркнуть на последние ряды: —Здрасте.— —«Здравствуйте, извините, можно войти?» — подсказывает ему мужчина, и Ваня тормозит в проеме, улавливая привычный спектакль. —Ага.— тянет тот кивая головой, и щёлкает пальцами игриво. —Именно так и собирался сказать, представляете? — —Подскажите ваше имя, фамилию.— мужчина явно отвлекся от записывания чего то на доске, и развернулся всем корпусом к опоздавшему с кусочком мела в руке. На доске каллиграфия настоящая — иначе такой почерк не опишешь. Размашистые заглавные буквы, красивая мягкая «а» везде где мелькает, и аккуратные цифры. Видимо ознакомление с классом Ваня почти не пропустил. Он вскользь мажет взглядом по мужчине — аккуратно, нет, даже с иголочки одетый мужчина. С пшеничными блондинистыми волосами, глазами серыми-присерыми, и продолговатыми прямоугольной формы очками. Нижняя дужка поблескивает от света, а сам он внимательно смотрит на противоположно стоящего Кислова. Он к слову тоже внимательно разглядывает, и Ване видится там некоторое осуждение. —Кислов.— кратко выдает тот, и уже натурально мотается на месте, ясно давая понять что разговор длиной в минуту его уже утомил. —Садись.— вдумчиво кивает ему преподаватель, видимо нежелая прерываться на особо долгое время. —Я повторю для опоздавших.— размеренно выделяет мужчина. Поворачивается к классу лицом и манерным движением оставляет мел на столе. Он озвучивает свое имя, которое как раз на доске и выделено как для первоклассников. Ваня плюхается на место рядом с Егором, и кратко жмет ему руку, сразу прислоняясь поближе чтобы начать шушукать. —И че, надолго этот.. «Борис Константинович»,- высунувшись на миг для повторного просмотра доски начинает разговор Ваня. —..С нами? — —Навсегда.— —Что за навсегда? Ты опять со своим этим? — —В смысле Лилия Павловна уволилась.– —Да ну! — громче положеного встрепенулся тот, и сразу осёкся, на него внимательно уставились два серых омута. —Кислов, хочешь начать знакомство с двойки? — строго осаживает его учитель, и Ваня только сейчас подмечает что привычной возни, как на тех же уроках Лилии Павловны, не происходит. Все сидят почти примерно. Он тут что ли пистолет продемонстрировал, пока Кисы не было? —Ни в коем случае, я вообще молчу, — и продолжает нахально вместо короткого ответа. —Как мышка.– —Очень надеюсь на это.— Он сразу внимание обратно обращает, к другу. Пихает в плечо и требует объяснений. Тот только плечами неспешно пожимает и прикладывает ручку к носу вдумчиво. —Если бы ты не прогуливал каждый день где стоит математика, ты бы знал, что классная вчера всё-всё сказала.— —Хорош, Мел, не гунди и выкладывай! — Следующие десять минут Ваня посвятил сбору информации — оказалось, что вчера классная руководительница действительно обьявила о новом учителе. Оказалось, что прошлая ушла по беременности, но это, уже чистого вида сплетенки, собранные со всех углов и пабликов. Потом Ваня уже додумывается спросить про номер ниже — а Егор его вообще наповал валит, добавляя к рассказу, что классная руководительница ушла на больничный. Теперь «Борис Константинович» так же по совместительству их классный руководитель. Ваня качается на стуле, и поскрипывает о чем вечно напоминает сосредоточенный на задании Меленин. Смотрит и все пытается оценить нового учителя. Все же, непривычно, что он так молод. Максимум учительница по изо у шестиклашек сравнится возрастом, но его как-то и угадать не выходит — район двадцать-двадцать пять, от скуки выявляет Кислов, пока крутит в руках ручку. Он еще не задумывался действительно начать писать проверочную. —Ты меня отвлекаешь.— без укора напоминает друг, и Ваня цокает. —Ну кто ж тебе виноват, что ты уродился поэтом, и все эти книжки на серьезке читал.— —Тише.— —Да я ваще не понимаю, кто блять даёт писать проверочные прям на первом уроке! «здрасте, я Борис К-нстантинович, ну все, прелюдии закончились, на-те вам контрольную? — Шипящим шепотом возмущается Кислов, продолжая наседать на Меленина, что уже в третий раз пытается переписать задание из третьего пункта «мое мнение». —Щас помогу.— Над головой раздался культурный кашель, а класс резко захихикал. —А работа, молодой человек, дана, чтобы понять ваш общий уровень, и не давать вам по триста раз то, что вы и так уже знаете. Просто составляю общую осведомлённость. За выражения отдельно поговорим позже.— Ваня вздыхает, но ничуть не теряется, и снова откидывается нагло на спинку стула, кидая ручку на стол. Поднимает голову и лыбится остро, глазами в глаза смотрит абсолютно бесстыже. —Да это я и так вам скажу, уровень — ноль! Бездари, да лентяи.— он театрально руками разводит, пока уперевшись пяткой в подножку парты покачивается на стуле. Одноклассница тычет подружку, и Кислов снова ставится центром спектакля. —На первую парту.— строго отрезает Хенкин, и кивает в сторону первых рядочков, выразительно заставляя взглядом заткнутся. —Да не-ее.— —Да-да-да, встаем, и живенько прямиком туда, Кислов.— —Больше никогда так не буду.— продолжает наигранно строить глазки Киса, и руки еще складывает, будто бы умоляет. —Можем прямо сейчас сходить к директору по поводу внешнего вида, выражений на уроке, и списываний у соседа.– —Шантаж это очень плохо, вы не знали? — Ваня голову склоняет, и продолжает нахально лыбится, но и с места все-таки поднимается. Он так действительно уже разок доспорился — чуть на учет не поставили. Учитель оказывается выше, сантиметров на пять, складывает крепкие руки на груди, держит ровную осанку и смотрит, выгибая то и дело бровь. Волосы у него на вид, такие уложенные и мягкие, приятного приятного оттенка. Глаза внимательные, и лицо строгое по своему. Симпатяжка, да. По любому все девчонки на него не просто так сейчас смотрят подперев личико рукой, да второй прядку накручивая на пальчик. Приперся тут, обольститель, Киса уже готов поспорить через сколько минут на него Ритка запрыгнет. Примерно двадцать, как только урок закончится и все разойдутся. Ваня понимает что оценивать вот это все сейчас не должен бы, он знатно бесится от поведения Бориса Константиновича, и считает самой натуральной выскочкой, которая возомнила там себе, что может всеми тут заправлять. Как говорится дай бедному власти. Тьфу. Первый урок — а уже заебался. Киса даже не пытается делать вид что упорно решает тест, он просто чиркает неясные обществу фразочки в манере граффити на парте, и все время пытается найти помощь из вне. Отличница с первой шепчет что занята, и помогать не будет. Ваня советует ей пойти на три веселых, ведь он ее минут пять так уговорить пытался. Окружение на задних партах поприятнее — а ещё, там тебе на макушке дырку не прожигают строгим внимательным взглядом из-за учительского стола. И что этой собачьей морде вообще надо, прицепился же, именно к Ване. Как же бесит. —Сюда давай, верну после урока.– широкая ладонь перед носом возникает неожиданно, Ваня назад отпрянул, и глаза закатил, передавая телефон в чужие руки. Ей богу, он приклеился как банный лист. И Киса уже понял, новый учитель мстит ему за опоздание очень старательно. Валит его буквально, потому что в тесте — ноль текста и смайлик нарисованный со скуки. Кислова очень выводят личности, которые посчитали что правдивая двойка намного лучше списанной четверки. Он таких за версту чует — химик, англичанка, и математичка. Сейчас старательно добавим еще «белобрысая морда по литре». Наконец то эта мучительная пытка закончилась, и все сдали сдавать тесты. Ваня уже готов взорваться был от скуки, и желания все-таки спросить — «Ну че ты палишь? Какие вопросы, пес?». За что непременно бы с пинком под зад отправился бы к завучу, которая опять посмотрит пренебрежительно и прокомментирует: «Опять Кислов, как же ты мне надоел, надеюсь вылетишь отсюда уже». Вместо этих прекрасных фантазий приходится толпится сквозь девчачую сходку возле учительского стола. Кто-то из них еще и пару минут назад надушился противной ванилькой, хочется свалить отсюда. Они щебечут там что-то без остановки, пока Ваня не начнет их как положено девчонок — обходительно, но настойчиво рассталкивать. —Кислов, какие-то вопросы? — учитель очки поправляет, и поднимает взгляд. —Да, очень важный вопросик, моя мобила.–он выставляет ладонь перед собой, и светит своими колечками по длинным пальцам. —Точно.— кивает в ответ Борис, и слитным движением передает телефон в черном чехле, что и подобает владельцу. Ваня ему не «спасибо», не «до свидания», а просто разворачивается и уходит недовольно. За такие вещи спасибо не говорят — у него и так рассадник двоек, чтобы еще телефон отбирать в десятом классе. Спину его, почти ощутимо, но фантомно снова сверлят два серых колодца. Это уже надоело. Выскочка точно доволен своей властью, жизни спокойной не даст!